Часть 12. Илья

Метель была с одной стороны некстати. С другой, я вдруг понял, что не хочу домой. Значит, все было к лучшему.

Лали с ребенком ушли в ту комнату, которую заняли, а я принялся рыться в холодильнике. Мда, запасов было от силы на пару дней, но я и не собирался оставаться здесь дольше. Уже завтра мы вернемся обратно, а сейчас вполне стоило подумать об ужине.

Кулинар из меня был так себе, это я понял, когда извел половину продуктов, а ничего путного не получилось. Пришлось сначала призвать на помощь старый добрый Гугл, но когда не сработал и он — попросить помощи у Лали.

Она уложила Снежану и как раз собиралась спать, когда я появился на пороге комнаты и сказал:

— У меня катастрофа на кухне, а есть хочется. Да и вам будет нелишним поужинать.

Окинув взглядом ее худощавую фигуру, я добавил:

— Если Снежана спит крепко, то давайте приготовим что-нибудь. Я буду помогать. По мере сил, конечно.

Лали посмотрела на меня с сомнением, и когда я уже было решил, что она пошлет меня на хер, кивнула.

— Хорошо. Но я не очень голодна.

— Тогда просто составите мне компанию за ужином. Кстати, кофе я варить умею, так что с меня будет хоть какой-то толк.

Вернувшись на кухню, я начал убирать весь тот срач (а иначе его было не назвать), который развел во время своих кулинарных опытов. Лали присоединилась ко мне позже, принеся с собой и Снежану. Ее она устроила в коляске, и на мой вопросительный взгляд пояснила:

— Ей все равно, где спать. А так будет под присмотром.

Кивнув, я принялся наблюдать за тем, как Лали взялась за готовку. Она действовала быстро, как будто не няней у меня работала, а поваром.

— У тебя отлично получается, — похвалил я, переходя на «ты». — Помощь не нужна?

— Нет. Спасибо, — тихо ответила она, и беседа на этом закончилась.

Я же продолжал смотреть на Лали, пытаясь составить о ней более полное впечатление. Например, о том, как она себя чувствует наедине со мной. И пришел к выводу, что Лали испытывает стеснение. Как будто ей хотелось быть в этот момент где угодно, но только не здесь.

Мои наблюдения прервал плач. Снежана проснулась, и мы с Лали одновременно поспешили к коляске. Только у няни были перепачканы руки, поэтому ребенка немного неуклюже (но уж как умел) взял я.

— Я укачаю ее, — пообещал Лали.

— Только голову держите, она еще не умеет сама.

— Хорошо.

Во взгляде Лали мелькнуло что-то, похожее на затравленность. Я ее пугал? Она чувствовала себя рядом, словно в клетке? Хм, это было довольно странно.

Хотя, точно. У нее же пропал ребенок, и я даже представить не мог, что она ощущала.

— Кстати, брат моей жены работает в полиции, — сказал я, присаживаясь на диван и покачивая Снежану на одной руке. Ребенок был такой крохотный, что вполне на ней умещался. — Он может помочь вам в поисках похищенного младенца.

Я взглянул на Лали, но она вдруг побледнела и снова посмотрела на меня затравленно. Да что вообще происходит, черт бы все подрал?

— Спасибо… но его уже ищут, — выдавила она из себя, и на этом наш разговор опять завершился.

Ужинали мы тоже почти что в молчании. Обменялись лишь парой реплик относительно разбушевавшейся стихии за окном, и на этом все. А когда разошлись по комнатам спать, я набрал номер жены.

— Ты с ней? — было первым, что она спросила, когда взяла трубку.

— Я с Лали и Снежаной. Собирался привезти их домой, но ты сама видишь, что за окном.

Лера промолчала, я слышал только ее дыхание.

— Мы приедем завтра. И будем готовиться к Новому году. Все вместе. Спокойной ночи.

Сам не знаю, почему вдруг мне так захотелось, чтобы этот чертов праздник, который и так наступает ежегодно, прошел именно в этом составе. И почему вообще собирался его отмечать. Но мне этого желалось впервые за много лет.

— Хорошо. Спокойной ночи, — ответила Лера и положила трубку.

Я закинул руки за голову и закрыл глаза. Чувствовал, что все сделал правильно. В следующий раз жена сто раз подумает прежде чем выселять Лали и Снежану, а сейчас… Сейчас я просто хотел спокойствия. И ничего кроме.

— Родионов, вот это новости. Мне Лера позвонила когда, я не сразу вкурил, что вообще творится.

Дима Колесников протянул мне руку, которую я пожал, и кивнул на бар:

— Нальешь выпить?

— Прям с утра? — Я усмехнулся, но все же налил по порции виски себе и Колесникову.

С ним мы дружили лет с пятнадцати. Вместе прошли «войну и немцев», поэтому Дима считал, что может свалиться мне как снег на голову в любой момент.

— Прям с утра. Такие новости, б*я!

Мы с Лали и ребенком встали рано, и как только я откопал машину, отправились обратно домой. Лера встретила нас так, как будто ничего не случилось, и они втроем тут же отправились в комнату, выделенную для няни и ребенка. А мы с Колесниковым устроились в моем кабинете.

— Я сам в шоке, — подернул плечами и опрокинул в себя спиртное. — А ты здесь какими судьбами в такую рань?

— Да я ж говорю. Лера вчера звонила, спрашивала, не у меня ли ты. Потом про мелкую твою рассказала. Ну я не спал, не жрал — сразу к тебе, как рассвело.

— Хм.

Не думал, что у друга появится такой интерес к моей внезапно найденной дочери.

— Ладно, об этом расскажешь потом. А сейчас давай колись, что за крошка за ней присматривает.

Я не сразу понял, о ком речь, а когда до меня дошло, что-то неприятно царапнуло изнутри.

— Обычная няня, — пожал я плечами.

— Да вроде красивая. И худенькая, как я люблю. А буфера какие. — Колесников сделал характерный жест, обрисовав в воздухе эти самые «буфера». Дерьмо! Мне совсем не нравилось то, что он делал и говорил.

— Это няня моего ребенка, Дим, — тихо, но веско сказал я и посмотрел на Колесникова так, чтобы было ясно, куда лезть не следует.

Он взглянул в ответ удивленно, но быстро поднял руки, имитируя жест, которым обычно показывают, что готовы капитулировать, и сказал:

— Ладно, проехали. Расскажи лучше, откуда у тебя дочь вдруг взялась.

И я откинулся на спинку кресла и расслабился.