Часть 35. Лали

— Значит, теперь ты наконец готов меня выслушать? — съязвила я, изогнув губы в горькой усмешке.

Все то время, что ехали обратно в эту квартиру, я мучительно гадала об одном — замешана ли Лиля в том, что случилось? Была ли связана с появлением Родионова в этом уединенном доме? Думать, что меня предал последний близкий человек, отчаянно не хотелось. Да я так и не считала. Подруга говорила, что ее любовник мало что о себе рассказывал и я в это верила. Вот только по всему получалось, что он меня наверняка знал. И из тех немногих, с кем я пересекалась в последнее время, с полицией был связан только брат Валерии. Это было единственное объяснение. И самое очевидное.

Кроме того, которое я все же исключала. То есть — предательства Лили.

— Если бы мы поговорили тогда, ничего хорошего бы не вышло, — ответил Родионов после паузы, так и не сводя с меня глаз.

У меня было ощущение, что он буквально сканирует меня взглядом. Откинувшись на спинку стула, я положила руки ладонями на стол. Пусть смотрит и изучает сколько угодно. Мне больше не было смысла что-либо от него скрывать.

Во всей этой кошмарной ситуации меня успокаивало лишь одно: Илья не предпринял попытки забрать у меня Снежану. Не дал ни единого повода думать, что выгонит меня прочь. Но при этом все же считал, что меня нужно держать под присмотром. А значит, ему снова что-то наверняка наврали.

— Как видишь, даже с учетом того, что мы не поговорили, хорошего не вышло тоже.

— Потому что ты сбежала.

— Если бы ты меня выслушал, этого могло и не быть. Все, что я хотела знать — это то, что ты не отнимешь моего ребенка.

— Да с чего ты вообще взяла, что я собираюсь это сделать?

В голосе Родионова звучало неприкрытое удивление. Не в состоянии сидеть на месте, я встала и отошла к окну. Затем размеренно и отчетливо проговорила:

— С того, что мне так сказала Лера.

— Поподробнее, — потребовал Родионов.

Оглянувшись на него, я ответила:

— Я все расскажу. И, надеюсь, ты сделаешь то же самое в ответ. Я тоже многого не знаю.

Он подернул плечами:

— Окей.

Я снова отвернулась, не желая видеть спокойно-равнодушного выражения лица Ильи. Вместо этого сосредоточила взгляд на видневшейся внизу детской площадке. Каждый день там гуляли со своими детьми другие мамы — привычное и обыденное дело для всех них. А я была вынуждена бороться за то, чтобы оставаться рядом со своим ребенком. Чтобы вот так же, как они, гулять с дочерью и видеть, как она растет.

— Твоя жена появилась на пороге моей квартиры через три недели после появления Снежаны на свет, — начала рассказывать я. — Она сказала, что ты желаешь воспитывать ее сам.

— Да я вообще ничего не знал о Снежане! — перебил Родионов.

— Я тоже была удивлена. С учетом того, что несколькими месяцами ранее ты не пожелал меня видеть, а просто передал через охранника мне деньги на аборт. Или это был не ты?

Не знаю, почему мне так важно было это сейчас знать. Ведь имелись проблемы куда важнее чем правда о событиях того давнего дня. Да и после всего случившегося между нами с Ильей уже вряд ли могло что-то быть. И не имело никакого значения, поступил ли он тогда как свинья или кто-то сделал это за него.

— Я не помню, — ответил мне Родионов. — Я вполне мог это сделать и забыть.

Я усмехнулась.

— Да, я уже поняла, что все, связанное с той ночью, не задержалось в твоей памяти. В общем, — сделав глубокий вдох, продолжила я, — Лера сказала, что ты хочешь забрать Снежану, а она, вся такая благородная и всепрощающая, как Дева Мария, готова ее принять и простить твою измену. А еще — что у меня нет выбора, соглашаться или нет. Валерия ясно и доходчиво объяснила, что ребенка ты у меня все равно отберешь и что если я хочу оставаться рядом со Снежаной, то могу быть только ее няней. Потому что по документам это будет дочь Леры. И твоя.

— И все это время ты молчала, думая, что я могу отнять у тебя Снежану?

— Да. Я была запугана. Считала, что вы с Лерой заодно.

— Но разве я дал тебе повод думать, что способен на такое?

Я повернулась к нему с кривой улыбкой на губах.

— А разве я дала тебе повод считать, что я такая дрянь, которая способна продать свою дочь? Ты не знаешь меня, а я — тебя, вот и вся правда.

— Но ты сбежала, как только открылось, что ты мать Снежаны! — заявил Родионов обвиняющим тоном.

— Я сбежала потому, что боялась, что Лера наврет тебе что-то еще и ты меня выгонишь. Я боялась потерять дочь!

— Я бы так не поступил.

— Я тоже никогда не продала бы свою девочку! Но это просто слова, ведь так? Сказать можно что угодно. Тем более, ты тогда послушал Леру, а вот меня слушать не захотел.

— Это все? — уточнил Илья.

— Да, — кивнула я. — Теперь ты расскажи, как нашел нас.

— Мне позвонил брат Леры и сказал, что ты в его доме. И что его попросили помочь с поиском новой семьи для Снежаны. За деньги, разумеется.

Я презрительно и горько рассмеялась.

— Снова та же песня! И снова ты им поверил! Теперь мне ясно, зачем здесь такая охрана. Боишься, что я все-таки продам своего ребенка?

Он промолчал и я со всей ясностью поняла, что, к несчастью, угадала. И от осознания этого стало вдруг невыносимо больно. Будто невидимая рука сдавила сердце, выжимая из него жизнь. (3303c)

— Ко мне могут приезжать гости? — уточнила я ровным тоном. — Или я должна сидеть тут изолированная от всех, как бешеная собака?

— Ты можешь видеть кого хочешь. Просто не должна находиться одна.

— Ясно, — кивнула я. И, не глядя на Илью, пошла к двери, коротко кинув напоследок: — Спокойной ночи.