Часть 5. Лали

— Ты чего это, блевала в туалете?

Одна эта фраза матери, подстерегавшей меня за дверью, пугала больше, чем все собственные тщательно заглушаемые опасения по поводу своего состояния. Потому что не могла же я травиться чем-то неведомым несколько дней подряд и именно с утра? А маме многое было виднее с высоты жизненного полета. В том числе и беременность.

За которую она меня просто убьет.

Мама никогда со мной особо не цацкалась, даже в детстве. И я не могла ее за это осуждать. Нежности были непозволительной роскошью для тех, кто с трудом наскребал на весьма скромное питание. И лишний рот — это явно совсем не то, что могло обрадовать мою мать.

Я невольно приложила руку к животу. Наверно, в глубине души уже все понимала, но отказывалась принимать как данность. Нет, ну не могли же высшие силы быть ко мне настолько жестоки? И наплевать на все мои мечты и планы на жизнь, которые ребенок от женатого мужчины может перечеркнуть с концами?

Хотя, если быть честной, из планов на жизнь у меня только и было, что поход на ненавистную работу в паб недалеко от дома, где я работала официанткой. Как и моя подруга, Лиля. И обе мы мечтали вырваться из этого злачного места, но только по-разному. Лиля искала богатого мужа, а я — шанс устроиться на работу согласно полученному образованию. И это были не просто какие-нибудь курсы, чтобы потом гордо трясти сертификатом с видом умудренного и все повидавшего эксперта! Я училась в достаточно престижном вузе.

С огромным трудом мне в свое время удалось поступить на бюджетное отделение по специальности, о которой грезила. Повар-кондитер. Я наивно воображала, что буду создавать сладкие шедевры, но вместо этого сейчас протирала столики и терпела сомнительную публику в упомянутом пабе.

Потому что устроиться на должность мечты без соответствующих связей оказалось нереально. Никто не хотел брать на работу человека без опыта. И почти везде места занимали знакомые сотрудников и знакомые их знакомых. Этакий бесконечный круг. И если ты был в него не вхож, значит, ты был в пролете. Закон жизни.

Все эти мысли проносились в голове, пока мать зло буравила меня взглядом. Не дождавшись ответа, она добавила то, что я и так знала :

— Принесешь в подоле — убью.

Выхода не было, придется пойти в аптеку и купить тест. Я с трудом могла себе позволить подобные расходы, но ожидание очереди в бесплатной поликлинике могла позволить себе еще меньше. Потому что она составляла такой срок, за который можно было реально родить.

— Ты как всегда сама забота, мама, — хмыкнула я и быстро скрылась в комнате, чтобы одеться и уйти на работу. Тест решила купить по дороге.

Паб, в котором я трудилась за более чем скромную зарплату, работал круглосуточно. Моя смена начиналась в 7 утра. Расчет хозяина был весьма и весьма верный — уж чего-чего, а любителей-алконавтов в нашем районе было вдоволь. Хотя что это я? В питейном деле они были самыми настоящими профессионалами! И не позволяли себе просыхать двадцать четыре часа в сутки.

Наверно именно потому, что вертелась с рождения среди подобной публики, я и подпала столь легко под чары Ильи Родионова. Потому что нет такой Золушки, которая могла бы устоять перед Принцем. И дело ведь не в блеске его распрекрасного дворца. Дело в самом Принце. Он был из совсем иной жизни, что сошла словно со страниц сказки. Жаль только, что ни один сказочник не писал о том, что делать тем Золушкам, карета которых уже уехала. То есть таким, как я.

Ладно, та ночь — явно не то, о чем мне стоило сейчас думать. Хотя если тест окажется положительным, подумать все равно придется. Но только не сейчас.

— Ворочай поактивнее своей жопой, Вертинская!

От окрика хозяина нашего заведения, Семеныча, я только глаза закатила. Мало мне было странного имени, так еще и фамилия такая, что, похоже, сам Бог велел по жизни вертеться как белка в колесе. Что я и делала.

— Кстати, о жопе… — добавил Семеныч задумчиво, с пристрастием меня оглядев. — Потолстела ты, что ли?

Меня от этого замечания аж холодок прошиб. Как сговорились все, ей — Богу! Надо выкроить время и побыстрее сделать тест. Правда в любом случае лучше, чем постоянный страх. Вот только что мне делать потом с этой правдой?..

— Семеныч, да ты мастер комплиментов, я смотрю, — откликнулась я, скрыв тревогу за насмешливым тоном.

— Вот еще удумала, комплименты ей говорить! — фыркнул в ответ Семеныч. — Там вон Васька из восьмого дома скучает совсем один! Скрась его одиночество рюмашечкой и отбивной!

Да уж, только этим и можно было порадовать таких, как Василий. Рюмка водки им заменяла и мать, и отца, и жену с детьми. А соответствующий хит Лепса был слаще гимна родной страны.

Отнеся Василию рюмку и отбивную, годящуюся только на то, чтобы ею отбивать аппетит, ну или даже мозги (консистенция для подобного акта насилия была вполне подходящая), я выкроила время и скрылась в туалете.

Трясущимися руками достала тест и быстро прочитала инструкцию.

А спустя положенное время ошарашенно смотрела на роковые две полоски.

В конце рабочего дня я невесело поплелась домой. На протяжении всего прошедшего после теста времени могла думать только о том, как дальше жить. И по всему получалось, что проще не жить вовсе. Потому что я и сейчас скорее выживала, а уж с ребенком…

У лучшей ночи оказалась весьма дорогая цена. И исчислялась она уже вовсе не силой моего разочарования. Во мне жила новая жизнь.

Я не знала, как смогу прокормить ребенка и купить для него самые банальные вещи первой необходимости. Не знала даже, не выгонит ли меня мать из дома после того, как все узнает. Но если в чем-то у меня не было никаких сомнений — так это в том, что я не смогу избавиться от своего малыша. Даже если бы у меня и были средства на аборт.

Я сама была для своей матери вот таким же залетным сюрпризом. Но что бы ни было между нами, а она все-таки произвела меня на свет. А я… я знала, что смогу дать будущему ребенку не только жизнь. Я смогу дать ему любовь.

А заодно — и обречь на нищету.