Глава 13

Аня

Я не выдыхаю, даже когда дверь в мои покои закрывается.

Чувствую себя мерзко. Кажется, что вот-вот стошнит от увиденного.

В ушах до сих пор стоит тот ужасный, животный вопль Ахмада, слышится тупой, влажный звук удара и леденящий душу хруст.

Я бы никому не пожелала такой судьбы… никому. Это действительно страшно, испытать такие душераздирающие страдания.

Но, главное, что Амин и все, кто окружал его в этот вечер, были абсолютно равнодушны к страданиям господина Ахмада. Лишь я одна пыталась скрыть дрожь под ледяной маской безразличия.

Пальцы. Повелитель отрубил ему пальцы. За меня.

Но усталость, скопившаяся во мне за весь этот бесконечный день, притупляет все чувства.

Глаза режет от желания поспать, а в тело словно напихали тяжелой сырой ваты.

Даже дышать трудно.

Мне не хочется делать ничего, что заставит меня совершить хоть какое-то физическое действие.

Но я все же заставляю себя сделать несколько шагов по будуару и поискать ванную комнату. Мне необходимо смыть с себя этот день. Этот ужас. Запах приближающегося конца.

Комнату нахожу быстро. Вот только это не ванная.

Просторный хаммам из белоснежного мрамора.

В центре каменная лежанка, огромная, нагретая до приятной телу температуры.

Куполообразный потолок усеян мелкими лампочками, изображающими звездочки на густом ночном небе.

По стенам в нескольких местах стекает вода, выходящая прямо из пастей грозных золотых львов. Она наполняет пространство мелодичным журчанием.

Пар вокруг меня пахнет розой и немного кедром.

Я медленно скидываю с себя платье.

Оно падает на пол, и я чувствую странное освобождение.

Пути назад больше нет, и я переступаю струящуюся ткань платья.

Когда сажусь на нагретый до тепла камень, мурашки пробегают по коже.

Какое-то время я так и сижу, стараясь привыкнуть к новым для себя ощущениям, а затем ложусь на лежанку, чувствуя, как тепло проникает в мои напряженные мышцы и разливается внутри.

Я закрываю глаза.

Но вместо полного расслабления ощущаю, как горячие слезы начинают течь по щекам. Они смешиваются с каплями проступившей на моем теле влаги, но все равно ощутимо жгут кожу.

Но при этом здесь, где мое хрупкое тело окутано клубами ароматного пара, я чувствую себя защищенной. А спустя какое-то время действительно приходит расслабление. Настоящее. Такое, что делает тело ватным.

Не знаю, сколько времени провожу в хаммаме. Но когда возвращаюсь в спальню, получается едва переставлять ноги.

Сознание тоже немного туманное, будто теплый белый пар сумел пробраться даже мне в голову.

Сейчас я не думаю ни об Амине, ни о Надире, ни об отрубленных пальцах. Мир сузился до простой потребности – хоть немного поспать.

Я валюсь на огромную кровать, тут же утыкаясь лицом в мягкие шелковые подушки, и проваливаюсь в черную, бездонную яму забытья почти мгновенно.

Но вдруг в полумраке комнаты я слышу глухой звук закрывающейся двери.

Тут же оборачиваюсь, потому что любой визит в этом дворце может обернуться чем-то жутким, а человек – стать последним, кого мне суждено увидеть на это свете.

В дверях стоит он. Амин.

На этот раз рядом нет ни стражи, ни кого бы то ни было еще.

Шейх сейчас тоже без своих одежд. На нем простые черные шаровары, и все. Обнаженный смуглый торс буквально светится в полумраке моих покоев.

Я понимаю, зачем он здесь. И это самое ужасное. Потому что повлиять на желание Амина обладать мной я вряд ли смогу. И как бы не хотелось, он заставит меня подчиняться.

Кубики на его животе и мышцы на груди словно выточены из камня. Лунный свет, проникающий в окно, озаряет каждую, делая ее еще более совершенной.

Наверное, еще никогда я не видела такого красивого мужского тела.

Волосы шейха слегка растрепанны. А в глазах горит тот самых хищный огонь, который не знает препятствий на своем пути.

У меня внутри все сжимается, но по телу почему-то пробегает предательски волна непривычного тепла, стоит только подумать, что сейчас Амин подойдет ближе.