Глава 21

Аня

У меня внутри все сжимается от страха.

Беспокойство такое сильное, что меня начинает подташнивать.

Что Амин сделает со мной?

Я все еще помню, как шейх приказал отрубить пальцы господину Ахмаду. Вдруг меня ждет нечто подобное? Устроит показательную казнь для своего гарема, чтобы все девушки, в том числе Надира, знали, что бывает, если предать доверие Повелителя.

– Только не здесь, – добавляет Амин спустя вечность.

Самые страшные опасения мгновенно становятся осязаемо опасными.

Я начинаю думать, что лучше бы он использовал меня прямо здесь. Заставил танцевать голой, приказал встать на колени. Лишил девственности… Разве это больная плата за жизнь?

Понимаю, что очень сильно хочу жить. Очень. И я правда на многое ради этого готова.

Слова Амина повисают в темноте пещеры, тяжелые и опасные, как предгрозовой воздух.

Я хочу спросить, что он собирается сделать со мной, чтобы быть готовой, но не в состоянии произнести ни звука. Прямо как в том сне, когда собираешься кричать, но лишь беспомощно раскрываешь рот, откуда даже шипения не доносится.

Тело Амина, большое и горячее, все еще прижимается к моему. Позади песчаная стена, и на контрасте она кажется слишком холодной.

– Я думал, что это игра моего воображения, но ты и правда заставила меня почувствовать нечто новое, Аня, – его губы почти касаются моего виска, когда он произносит это. Колыхание воздуха щекочет кожу. – И я тоже заставлю тебя почувствовать…

Его рука забирается под мое растрепанное грязное платье.

Я не сопротивляюсь. Это слишком сложно сейчас.

Горячие пальцы впиваются в кожу моего бедра. А потом без сомненья забираются прямо в трусики. С сильным, властным нажимом проникают по эластичную ткань.

Вздрагиваю.

Это как удар тока. Мгновенный, резкий, заставляющий нутро сжаться.

По телу разливается волна жара, смешанная со стыдом и страхом.

Ситуация унизительная и волнующая.

Чувствую, как резинка трусиков впивается в кожу, а его пальцы, горячие и твердые, как сталь, оказываются там, в самом интимном месте, что всегда было скрыто от чужих глаз и чужих касаний.

Амин не двигается первое время. Позволяет мне прочувствовать этот жгучий, постыдный контакт.

А потом… потом его пальцы начинают шевелиться. Медленно. С невероятной, хищной уверенностью.

Уверенные пальцы шейха раздвигают нежные, влажные складочки. Они обнажают самый чувствительный, самый сокровенный бугорок.

Прикосновение к этому месту заставляет меня выдохнуть, издать позорный, непрошеный стон.

Удивительно, как легко тело предает меня, все принципы и устои. Из самой глубины, исходит предательская волна жара и влаги, что остается на умелых пальцах Амина.

Но он не проникает внутрь, как я боялась. Лишь водит подушечкой пальца по этому нежному, распухшему от возбуждения комочку, с каждым круговым движением заставляя меня терять контроль.

Это все от страха. Я точно знаю. Мое сознание сейчас на грани паники, и организм готов на все, чтобы спастись.

Ноги окончательно перестают держать меня. Они подкашиваются, и я вишу на сильной руке шейха, вцепившись в его плечи, чтобы не упасть.

А Амин все чувствует. Я это знаю. Вижу по его лицу, которое могу рассмотреть отчетливо, потому что глаза привыкли к темноте.

Он ощущает мою готовность, мое тело, которое застыло на грани чего-то невероятного.

И тогда шейх останавливается.

Его пальцы замирают.

Они все так же властно раздвигая меня, но больше не двигаются.

– Этого достаточно для начала, – произносит Амин, и в его голосе слышится тяжелое, возбужденное дыхание. – Я хочу, чтобы ты помнила это ощущение. Ощущение того, что даже здесь, в самой глубине тебя, ты – моя.