Глава 31

Аня

Я вдруг понимаю, что хочу дотронуться до него. Убедиться, что Амин – не только маска и власть. Что передо мной тот самый человек, каким он пытается представиться, и что этот человек реален.

Пальцы сами тянутся вперед. Я едва касаюсь его ладони, которая совсем рядом.

Она теплая. Немного грубая, но было бы странно ощутить, что руки Амина нежные и бархатистые.

Он замирает. Потом разворачивает ладонь и обхватывает мою руку. Не сжимает, не тянет ближе. Просто держит.

И в этот момент я, впервые за очень долгое время, не чувствую себя вещью. И это такое странное, непривычное ощущение.

– Господин, прошу простить меня, – в комнате вдруг появляется незнакомый с проседью мужчина.

Он кланяется шейху, демонстрируя свое почтение и уважение.

Машинально одергиваю руку, но Амин удерживает ее. Сжимает чуть крепче.

– Мне нужно осмотреть пациентку, – говорит незнакомец. Его тон вопросительный. А я теперь понимаю, что это мой лечащий врач.

– Конечно, – отвечает ему шейх, а сам поворачивает голову на меня. – Ты в надежных руках. Доктор быстро поставит тебя на ноги.

Киваю, насколько это возможно из моего почти лежащего положения. Амин выходит из палаты, и я остаюсь наедине с довольно обходительным и приятным мужчиной, который и ко мне относится с почтением.

Сразу почему-то вспоминается, как работают врачи в наших больницах. Я даже невольно морщусь, вспоминая, как в тринадцать лет мне вырезали аппендицит.

Врач выписывает меня уже к вечеру. Точнее, разрешает перебраться в мою спальню, где не так сильно будут давить больничные стены.

Возле моих покоев усилена охрана, меня туда тоже ведут четыре человека. Раньше такое положение дел воспринималось, как конвой, но после похищения это тоже воспринимается иначе, осознаю, что я просто под защитой.

Оставшиеся до наступления ночи пару часов не нахожу себе места.

Лежать уже не лежится, и сидеть не сидится.

За окнами моего будуара роскошный, дивный сад, но мне запрещено гулять еще минимум два дня. «Постельный режим», – так сказал доктор.

Я рассматриваю свою комнату в который раз. Она вроде та же, но в ней теперь все будто иначе. По-другому.

В голове много всяких мыслей. Но, что удивительно, все они не о побеге или моем прошлом, о несладкой доле заложницы. Вместо это все время думаю о теплых руках Амина, его чарующем низком голосе, о его признании, когда он открылся для меня в другой стороны.

Амин, Амин, Амин… эта бесконечная круговерть едва ли не сводит с ума.

Ненормально.

Начинаю задумываться так же о повстанцах. Несут ли они реальную угрозу власти шейха и насколько это опасно?

Но при этом я помню, что Амин все еще шейх, который забрал меня и запер в своем дворце. И я не знаю, смогу ли простить так. Да и требуется ли от меня прощение? Нужно ли оно шейху?

К ночи в покоях становится тошно. Я выхожу на балкон. Впереди темнеет сад, фонари зажигают мягкие пятна света. Воздух теплый, пахнет влажной землей.

Обхватываю перила. Хочется верить, что где-то еще есть мир, где люди не товар. Где они сами выбирают, кого подпускать ближе.

Дверь за моей спиной открывается бесшумно, но я замираю гораздо раньше, чем я слышу шаги.