Глава 38

Аня

Его слова грубые и жесткие. Они, точно лезвие, проносятся по моей коже.

Все внутри сжимается от страха. От страха, что все случится сегодня. Сейчас. Бежать уже попросту некуда.

Мой разум противится. Он все еще ищет варианты. Пытается сопротивляться, продумывая планы отступления, но я заранее понимаю, насколько все они обречены.

Но, в то же время, где-то глубоко внизу живота, там, где еще помнится прикосновение его пальцев, разгорается ответный, постыдный огонь.

Просто так тяжело признать. Сказать себе – «Да. Я хочу этого!». Хочу этого с ним, с тем, в чьих глазах я только что видела боль за чужих детей. Это безумие.

Но я уже сделала шаг. Сама. Быть может, даже спровоцировала Амина на влечение, оказавшись слишком близко.

Шейх не позволяет мне раздумывать. Его губы смыкаются с моими в следующее же мгновение.

Это не поцелуй, о котором мечтают перед первым сексом. Это захват. Это заявление прав. На меня и на все, что я считаю своим.

Язык Амина грубо вторгается в мой рот, и я отвечаю с той же дикой, отчаянной силой, впиваясь пальцами в его шею, в мягкость его кандуры. Он издает хриплый, одобрительный звук прямо мне в губы.

Его руки, большие и горячие, срывают с меня платье. Не стаскивают – срывают. Слышен резкий звук рвущегося шелка.

Прохладный воздух, несущийся с балкона, касается обнаженной кожи, и я вздрагиваю. Но Амин тут же прижимает меня к себе, и его тепло согревает, расползаясь ощутимой волной по всему моему телу.

А потом Амин снимает свое облачение. Я впервые вижу его обнаженным почти полностью. Мощный, загорелый торс выглядит божественно. Идеальные напряженные мышцы живота, и ниже… ткань боксеров натянута горячим, подрагивающим возбуждением.

Его член рвется наружу, точно хочет прорвать эту эластичную ткань. Дергается, становясь, еще больше и… опаснее.

А я ведь уже видела его. Держала в руках… Ощущала раскаленную сталь внутри.

Но это не делает меня менее уязвимой сейчас, и моя киска сжимается, наполняясь теплом и болезненным напряжением.

Наверное, я слишком долго рассматриваю Амина. И он позволяет мне это сделать. Изучить. Привыкнуть.

А потом я поднимаю на него глаза, полные страха и желания одновременно.

– Ты боишься, Аня? – его мягкий шепот гипнотизирует.

– Да… – признаюсь хрипло.

– Чего ты боишься?

– Боли… – вырывается.

– Будет больно, – подтверждает Амин.

Он снова притягивает меня к себе. На этот раз я едва не сгораю в пламени его обнаженного тела. Кожа к коже. Когда чувствуешь каждую клеточку его мощного, обжигающего тела.

Амин заглядывает мне в глаза, пока чувствую, как его член рвется ко мне с новой силой. И этот порыв заставляет ноги едва не подкоситься.

– Но я сделаю все, чтобы это было один раз. Только вначале. А потом… потом будет только наслаждение. Обещаю…

Он подхватывает меня. Несет к кровати, усыпанной множеством подушек. Опускает на шелк покрывала.

Мое сердце начинает бешено колотиться, добирается до горла, и теперь стучит там.

Шейх нависает надо мной, забирает свет и теперь кажется еще более огромным и опасным.

Он целует меня снова. На этот раз медленнее, пока его рука скользит между моих ног. Она не встречает никакого сопротивления, и вот уже его пальцы отодвигают трусики, чтобы коснуться складочек.

Только когда Амин делает это, я понимаю, насколько они чувствительные. Насколько влажные и как пульсируют от стыда и желания.

– Вот видишь, – шепчет шейх, заводя пальцы глубже, касаясь запретного входа, отчего между ног все сладко сжимается. – Твое тело ждет меня.

И это правда. Куда уже отрицать? Несмотря на страх, я мокрая для него.

Амин очень осторожно вводит в меня палец, обведя по кругу дрожащую дырочку. Всего на фалангу, но этого оказывается достаточно, чтобы я застонала и выгнулась навстречу, теряя остатки стыда.

Мои пальцы сами хватаются за широкие мужские плечи.

– Амин… – голос дрожит от мольбы.

Он добавляет второй палец, растягивая, и боль смешивается с неприличным, сладким давлением.

– Пожалуйста… – хочется закричать, но получается лишь сдавленный полустон.

– Хочешь, малышка? – возбужденно спрашивает шейх. – Я тоже больше не могу терпеть.

Он стягивает с нас белье, оставляя совершенно голыми, располагается между моих расставленных бедер. Я чувствую его, горячего и твердого, у самого входа. Прямо там.

Ноги непроизвольно хотят сомкнуться, но Амин не позволяет, мягко, но неумолимо разводит их шире своими коленями.

– Дыши, Аня, – командует он, и его голос – единственная твердая точка в плывущем мире. – И смотри на меня.

Я впиваюсь взглядом в его глаза. Вижу в них не только похоть. Вижу сосредоточенность. Обещание.

Амин надавливает на мой вход, и мне хочется закричать оттого, насколько сводит все там, внизу. Но это вовсе не боль, а предвкушение. И теперь низ моего живота так дико пульсирует, что это становится почти невозможно терпеть.

И он входит.

Медленно.

Сдерживая внутреннего зверя.

Боль накатывает постепенно. Пока не становится острой и разрывающей. Яркой, точно всплеск на солнце.

Я вскрикиваю, и слезы сами заливают глаза. Мои пятки впиваются ему в спину. А пальцами на руках я до боли стискиваю его загорелые плечи.

Изо рта вместо мелодии удовольствия слышится вой раненого зверя.

Я правда не смогу это терпеть. Еще пара минут, и я просто умру от всепоглощающего ощущения болезненной наполненности, словно внутрь вставили шипастый раскаленный прут.

Амин замирает.

Я не могу определить точно, но уверена, что он полностью внутри. Дает привыкнуть, но облегчения нет. И это точно пытка. Самая изощренная, что только можно было придумать.

– Все, – тяжело дышит Амин. – Самое страшное позади. Дыши, звезда моя. Просто дыши.

Я делаю судорожный вдох, потом еще один. Боль не уходит, но отступает на второй план, уступая место шоку от этой новой, абсолютной близости. Он внутри меня. Я чувствую каждый его сантиметр, каждый пульсирующий нерв.

– Ты такая узкая, Аня. Ты так сжимаешь мой член, что я готов кончить прямо сейчас.

Эти слова повисают между нами.

Я смотрю на Амина и понимаю, что ему тоже непросто. Он правда держится из последних сил. А мог бы просто разорвать меня по праву сильного. Взять то, что считает своим по праву.

– Можно? – спрашивает шейх шепотом, заглядывая в самую глубину моих глаз.

Я киваю, не в силах говорить.

И тогда он начинает двигаться. Медленно. Осторожно.

Каждый толчок – это сначала напоминание о боли, а потом… потом что-то иное. Вспышка. Тепло, которое разливается из того места, где мы соединены.

Я стону, на этот раз не от боли. Мои мышцы сладко сокращаются вокруг его члена. Я это чувствую. Начинаю чувствовать. Так же, как и каждую венку, что надулась на его крепком стволе.

Ритм Амина учащается.

Его контроль слабеет с каждой секундой.

Он находит угол, который заставляет меня почти закричать от приятных ощущений, и мир сужается до этого места, до этого трения, до его хриплого дыхания у моего уха.

Его рука держат мои бедра, безжалостно впивается в них, направляя каждый толчок все глубже.

И со мной происходит нечто. Страх и боль растворяются, смытые накатывающей волной чего-то такого мощного, что у меня перехватывает дыхание. Мое тело вдруг начинает трепетать вокруг него.

– Амин… – получается выдохнуть.

Я сильнее впиваюсь в его спину пальцами, и тогда он входит в меня в последний раз. До самого предела. А потом сильное тело Амина содрогается в немой судороге.

Чувствую внутри себя горячий поток, и это оказывается последним толчком к тому, чтобы я сорвалась в бездну.

И, кажется, конвульсии наслаждения буквально выворачивают меня наизнанку, а я падаю куда-то вниз.

А потом наступает тишина…

Только наше бешеное дыхание прерывает ее густоту.