Глава 39

Аня

Амин лежит на мне. Он накрывает меня весом своего тела. Лицом утыкается мне в шею.

Чувствую, как его сердце колотится так же бешено, как и мое.

Постепенно шейх приходит в себя. Откатывается набок, но не отпускает, притягивая меня к себе так, чтобы моя спина была прижата к его груди.

Его рука сейчас лежит на моем животе, слишком близко к тому месту, где еще недавно все было иначе. Где я была чистой и нетронутой никем.

А теперь я его. По-настоящему. По-взрослому.

– Больно? – тихо спрашивает Амин, целуя меня в плечо.

– Сейчас нет, – отвечаю. Мой голос почему-то лишен эмоций. Я чувствую себя абсолютно пустой внутри.

– Больше не будет больно, – обещает шейх. Этими словами он лишь подтверждает, что взял меня не единожды. А у меня больше не остается реальной причины отказать ему в близости. – Только наслаждение, Аня. Наслаждение, которое я тебе подарю.

Хочу спросить Амина: а как же другие жены? Им он говорит то же самое? Обещает дарить наслаждение? Давать близость, от которой подгибаются коленки?

И если остальные обитательницы гарема согласны на такие условия, готовы на все, лишь бы раздвинуть ноги перед Повелителем, то для меня все иначе. Моральные установки не позволят мне быть «одной из».

Я закрываю глаза. От усталости, от переполняющих чувств, от осознания, что я больше не та, что была час назад.

– Ты расстроена?

– Нет.

Амин заставляет мою голову повернуться. Удерживает ее за подбородок, заглядывая мне в глаза, которые, я уверена, выдают мое вранье с потрохами.

– Что случилось? – допытывается он. И, конечно, не ждет отказа. По его внутреннему убеждению я обязана ответить.

Потому решаю больше не держать в себе.

– Я не смогу жить в гареме, понимаешь?

– Не понимаю.

– Знаю, для тебя это нормально, но я устроена по-другому. Для меня неприемлемо, что мой мужчина будет… – дальше я запинаюсь, подбирая слова. – Заниматься сексом с другими девушками после меня.

– Но это не должно тебя волновать. Ты станешь главной женой вместо Надиры. Я хочу, чтобы ты носила этот титул.

Горло перехватывает болью.

Наверное, Амин думает, что я обрадуюсь. В его понимании быть главной женой – великая честь. Но это не так. Для меня нет.

Но и говорить про мои чувства бессмысленно сейчас. Амин не поймет. Потому мне остается лишь переживать эту боль в себе. Глубоко внутри.

Ощущать, как она разъедает нутро, точно кислота, не оставляя места ни для чего хорошего и светлого в моей жизни.

– Тебе, наверное, нужно ехать? – спрашиваю, стараясь сделать свой голос чуть менее слезливым.

На самом деле, я очень хочу, чтобы Амин ушел сейчас. Мне нужно пережить все случившееся в одиночестве.

– Да… – отвечает он, утыкаясь носом в мое плечо.

Чувствую, как шейх оставляет на нем легкий, обозначающий поцелуй.

– А я? – не знаю, зачем спрашиваю это.

– Ты останешься во дворце, – это же очевидно. – Внутреннюю охрану усилят. Никому, кроме моих людей, я не позволю к тебе приблизиться.

– Быть может, я могу чем-то помочь? – спрашиваю снова. – Кроме того, чтобы сидеть под замком и ждать новостей?

Есть ощущение, что я «сгорю» в этой комнате гораздо раньше, чем по мою душу придут повстанцы.

– Можешь, – отвечает Амин, давая мне надежду. Но следующей фразой тут же забирает ее. – Жить. Не паниковать. Не пытаться попасть за ворота дворца.

В этом и есть смысл, Аня, – быть игрушкой шейха. Амин не сказал сейчас ничего нового для меня. А прутья золотой клетки, в которой я сейчас нахожусь, стали только чаще и прочнее.

Подле моей двери уже несколько дней целых четыре охранника. И только одно не ясно – они охрана или конвой.

– А мне правда нужно идти. Чуть позже я пришлю врача. Он осмотрит тебя.