Глава 4

Вильд Логер

Уже привычная суета перед выходом в поход. Разве что стражей я в этот раз с собой не беру, а значит, все ещё проще. Плащ, сапоги, туго набитые седельные сумки. Сквозь промасленную кожу горделиво выступает герб рода — волчья морда и буквы над ней. Я полюбовался алыми камушками, которыми волк взирает на этот мир, кажется, надменно. Зубы его застыли в оскале. Волк словно говорит — свое никому не отдам, но и чужого не надо.

— Господин, какой меч подавать?

Парнишка выкатился из оружейной, волосы встрепаны, в глазах пляшут искорки нетерпения, в руках огарок свечи, точильный камень. С каким бы счастьем он проводил меня в этот поход, посмотрел хоть одним глазком на дальние земли, а то и вступил бы в короткую битву. Я ведь и сам был таким! Так же стремился поскорее оседлать настоящего боевого коня, чтоб все глядели на меня, завидовали, мечтал о кровавых битвах и подвигах, как наяву представлял их себе. День за днем, как иные разучивают литеры заклинаний, так я готовился к битвам и балам, куда же без них? Слава бессмысленна, если нет при дворе связей. И лишь перед ужином ко мне наведывались учителя. Вот уж кого я искренне ненавидел, когда при свете свечи слипались глаза от усталости.

— Неси короткий, с ним мне будет удобней.

— Вам видней, господин.

— Выбери тот, у которого в рукоять вделаны камни, да обмотай поверх полосой кожи, поплотней! Так, чтобы не съехала.

— Зачем, господин?

— Чтоб руке было мягко, да воровской глаз не различил драгоценные камни. Запомни, я выступаю один.

— Так, может, стоит взять меч попроще? — беззастенчиво спросил меня слуга.

Привык уже ко мне, не боится, знает, что все расскажу. Сколько же ему лет? Лет тринадцать, наверное. А ведь у меня уже мог бы быть сын его лет или постарше. Все же тридцать с небольшим зим мне довелось пережить. Значимый возраст великих свершений подкрался ко мне совершенно внезапно, точно пронырливый лис, и совсем незаметно.

Да, у меня мог бы быть сын. Такой же смышленый и шустрый, как этот парень. Я даже улыбнулся при такой мысли. Но стоило представить ворчливую женушку рядом с мальчишкой, наваждение мигом отступило. Нет уж, к такому я не готов! Вечные склоки, жизнь словно взаймы, невозможность взять парня с собой в поход. У жёнушки на сына точно будут другие планы! Так и слышу — шапку надень поверх шлема! А это не опасно? А он не простудится и не упадет? А можно заменить оркам, которые на вас нападут, копья на ивовые прутья? Нет и еще раз нет! Да она же мне весь разум выклюет своими придирками, точь-в-точь как курочка зёрнышки! И не заметишь сначала, а потом мешка зерна нет.

— В дурной день драгоценными камнями можно будет расплатиться в таверне. В дороге все может случиться. Край ведьм так же непредсказуем, как и те женщины, что его населяют. Лучше иметь при себе запас драгоценностей.

— Сию минуту я все сделаю, господин. Прилажу полосу кожи как надо.

— Размочи ее в теплой воде, натяни как следует, когда станешь обматывать рукоять, а потом напитай маслом. Тогда и держатся станет отлично и не растрескается.

Мальчишка кивнул и исчез в оружейной. Я продолжил набивать седельные сумки самым необходимым. Лучше сделать это самому, чем в пути обнаружить ошибку слуг. Вяленое мясо, сухари, соль, мешочки с целебными травами, амулеты для очищения воды. Что еще? Может, стоит добавить флакончик масла? Им и седло можно смазать после дождя и в еду добавить для вкуса.

На самое дно седельной сумки я уложил в ряд дешевые украшения. На каждом выгравировано дамское имя, все в вензелях. На одном и вовсе признание в любви. Ну, что уж нашлось готового у ювелира, то я и купил. Надеюсь, все ведьмы из Восточных лесов не умеют читать! По крайней мере, сборщики податей, которых туда засылали, все как один говорили об этом. Якобы те колдуньи не то, что не образованны, а даже не способны сосчитать, сколько у них на дворе птицы. Всё путаются, а как дело доходит до денег, так и вовсе теряются.

Стрясти с них хоть десяток медяков невозможно, только телят приходится пересчитывать по два раза. Уж проще взять сразу столько, сколько дают. Нет, читать там точно никто не умеет. По крайней мере, приказы нашего короля еще ни разу не были прочитаны и поняты. Всё местные женщины делают навыворот и исключительно в свою пользу. Простолюдинки необразованные, что с них взять, попробуй им хоть что-нибудь объясни!

Дернулось пламя оплывшей свечи, горячий воск потек струей на пол, выложенный здесь кирпичами. Медовая лужа воска подернулась пленкой, медленно застыла поверх извечной пыли амуничника. Я вгляделся в символ непрошенного гадания. Какую судьбу решили предначертать мне боги, о чем волнуются домовые духи, о чем хотят меня предупредить?

Фигурка мужчины растеклась, из сердца торчит стрела. Ее так отчетливо видно! А рядом еще один символ — ведьма бежит прочь со всех ног. Неужели меня кто-то хочет убить? И ведьма ли это или фигура в сутане Канцелярии? Попробуй, догадайся. Может, не случайно Мессир решил отправить меня в такой путь одного, без охраны? Может, там, в Восточных землях, меня ждет западня?

Я вынул из кармана медовую карамельку и положил в стену меж камней, домовика есть за что поблагодарить. Предупредил, значит, беду отвел. Бедолага, давно же он мечтает о доброй хозяйке для нашего дома. Так и не домечтается никогда. Я приложил руку к стене, выплеснул капельку своего теплого дара, пусть порадуется ему домовой дух, пожалуй, в благодарность одной карамельки будет мало. Все же он пытается сохранить мне жизнь. И завтра я точно поеду кружной дорогой, как только конь шагнет под кроны леса, сверну на неприметную тропку с основного пути. Есть там такая.

— Ван! Промасли мой легкий доспех, я пододену его под рубашку. Так меня ни одна стрела не возьмёт.

— Будет исполнено.

— И пару поясных клинков тоже не забудь.

Я провел по подбородку рукой. Знать бы еще, зачем Мессиру вообще понадобилась сильная колдунья из Восточных земель. Лесные ведьмы бывают ослепительно красивы, да только Мессир дал обет безбрачия в незапамятном году. Жертва источнику магии? Все может быть, но человеческие жертвы давно запрещены. Если кто узнает о такой задумке, грянет невероятный скандал. Но можно ли считать человеческой жертвой колдунью? Да и кто узнает, какие тайны скрывает цитадель величайшего мага? Нет, Мессир не стал бы так рисковать, хотя все возможно в поднебесном мире. И глава Канцелярии точно знает, что делает. Зачем только он выбрал для роли охотника на ведьму именно меня? Уж точно не из-за знатности рода. Может, потому, что я не женат, вошел в силу, да и красив, как считают придворные дамы. Как только мне теперь заполучить ведьму? Очаровать? Влюбить в себя? Или приманить тайной? Женщины любят тайны едва ли не больше драгоценных камней.

* * *

Агата

Я зажмурила глаза и покрепче сжала руль. Впрочем, так бывает всегда, когда я подъезжаю к своему дому, с тех пор, как у меня родился мой сын. Надо же как-нибудь подготовиться к встрече? Хорошо еще, что наш новый дом стоит чуть в низинке, от забора его совершенно не видно. Есть время, чтобы собраться с мыслями. Фух.

Открываем правый глаз, не торопимся, совсем ни к чему зарабатывать нервный срыв вот так сразу. Ой! Вот уже хорошая новость, ворота на месте! Их даже не взорвала местная преступная группировка под названием «Дети». Повезло, я считаю. Нет! Крупно повезло, определённо. И качели тоже на месте! Ну, та доска, которая их заменяет. Никто не сорвался вместе с веткой дерева. Фууух! Так дело пойдет, можно и второй глаз открывать.

Я разжала руки, сунула в сумочку подарок клиента. Знать бы хоть, что он мне подарил. Так и не успела посмотреть этикетку, сначала стригла болонку, потом торопилась домой. Кстати о болонке, белый клок шерсти так и свисает с моего лба вместо чёлки, а главное, как красиво выглядит. Я ещё думала, почему на меня во все глаза смотрели в магазине. Ну, видимо, такого оригинального шиньона здесь ещё никто не носил. Или решили, что я поседела благодаря сыну. Ой, я что, и второй глаз открыла? Смелость — наше все. Пора выбираться наружу, хоть посмотрю, на месте ли дом.

Я натянула на лицо улыбку понимающей, доброй и спокойной мамы, мне психолог ее посоветовал. Как бы эту улыбку гвоздиком приколотить? Ну, чтобы она с лица не сползала в случае разных жизненных неприятностей. Ощипанного и пущенного на ирокез соседского петуха можно отнести именно к этой категории. Нет, сынок не хотел стать бизнесменом. Он пытался раздобыть денег, открыть собственный бизнес по производству ирокезов. Очень актуальный товар, наверняка пользуется большим спросом у таких же подростков, как и он. Вот только полезть в соседский сарай он рискнул первым.

Фух! Главное, нарисовать не улыбку начинающего маньяка, у которого дёргаются сразу два глаза, а ту самую, заботливую улыбку, которую психолог всем мамам мальчишек советует. Психолог говорит, такая улыбка помогает. Ну-ну. У соседа теперь тоже дёргается глаз, когда он меня видит. Даже не знаю, это из-за улыбки или из-за налысо ощипанного петуха?

Улыбаемся! Тут главное, что? Опыт? Неет! Чтоб глаз не дергался слишком заметно, ни к чему смущать сына. В зеркале отразилась идеальная домохозяйка, ну мне так кажется, можно же себе немного польстить. Я искренне не понимаю, как некоторым женщинам хватает сил держать в порядке дом, усмирять ораву детей и еще заботиться о муже. Или у них просто дети — сплошь подарочный вариант, а может, они колдовать умеют или что-то крупно не договаривают?

Я подкралась к калитке, встала на цыпочки. Фух! Дом на месте стоит. И сарай, сарай тоже на месте. Впрочем, чему я удивляюсь? Сегодня сын собирался на море, здесь недалеко, он вполне мог начудить там. Само собой, совершенно случайно. Ну или утонуть. Сердце учащённо забилось.

Я принюхалась. Паленым, кажется, пахнет. И перьями. Так! Выходит, до моря эта оторва так и не добралась? Здесь же автобус ходит! Мог бы перенести свои опыты туда. Ладонью я прижала сумочку к себе поплотней, это привычка так поступать в случае любой опасности. Резкий спуск вниз, перила крыльца, сын сидит на скамеечке, ест что-то. Надеюсь, это что-то он не добыл на охоте? Я вздохнула и невольно выпалила.

— Как хомячки?

— Мам? Ты так рано? Какие хомячки, ты о чем?

— Да нет, просто. А что ты такое ешь? Пахнет довольно странно.

— Я?

Сын сделал самое невинное выражение лица, лоза винограда над ним шелохнулась, добавив некую библейскую праведность к облику. Не повелась!

— Ты, солнышко.

— Я себе сосисок пожарил на сковородке. Так есть захотелось.

— Странно, я вроде бы не покупала.

И тут в саду вспыхнул костер. Яркий, еще и с небольшим взрывом и фейерверком из искр.

— Ой! — сын, сразу отбросив тарелку, рванул в глубину зелени.

— Именно — ой!

На самом деле очень многое хотелось высказать. Нет, но я же не зря отдала кучу денег психологу? Не-е-ет, я теперь какая-то там особая мать. Может быть, даже разумная? Ну или осознанная. Все одно, не знаю, что именно это значит! Рука потянулась к граблям. Просто сама по себе. Нет, ну надо же чем-то тушить пожар? Я совсем не хочу ударить сына… Тем более граблями. Но руки! Руки так и тянутся предотвратить что-то большее.

Я вздохнула, прошла по тропинке. Горящая зелень, подплавленная футболка, угли разметало во все стороны.

— Ты молодец.

— Я? — вздрогнуло опаленными бровями прелестное создание, — Почему?

— Костер развел подальше от дома.

— Сгущенка взорвалась. Я ее варил. Но зато я тебе сделал сюрприз! Представляешь? Дома — шашлык! Настоящий. Я с Османом поменялся. Он мне баранину дал, а я ему рваную футболку. Это теперь модно. Но сгущёнку всё-таки жаль.

— Главное, хомячки живы.

Миролюбиво добавила я, вспомнив о нездоровом интересе собственного ребенка к блюдам из Азии. Нет, ну мало ли что? Каждая мать абсолютно уверена в том, что дети с аппетитом готовы есть только самую редкую дрянь. Творог с вареньем? Фи! Куда лучше все тоже самое, но с резиновыми добавками, консервантами и еще чем-то неясным.

— Хомячки? Да, живы. Их нора дальше. А что ты принесла?

— Деньги, — я даже улыбнулась невольно, — Завтра же поедем покупать тебе кроссовки и что там еще?

— Приставку!

Сын кивнул, во все стороны от него полетела зола. Я вспомнила свое детство. Нет, ну можно же варить сгущёнку как-то неспешно? У меня лично она взрывалась всего два раза.

— Даже не надейся. Но воду в дом проведем.

— Ты постригла болонку арабского принца?

— Бери выше, самого Цербера! — ляпнула я и внезапно задумалась. Что если этот странный пес и вправду был частью древней легенды? Да нет, глупость. Пес, как пёс, хоть и трёхглавый. Все бывает.

— Это хорошо. Это удачно. Иди, кушай, мам. Ты же устала. Я сейчас затушу угли и…

— Это точно не порох? В моем детстве сгущёнка немного иначе взрывалась. Брызги были везде.

— Что ты! Порох давно закончился!

Шутит? Не шутит? Что за Осман к нам приходил с куском баранины? Я прокралась в дом. На кухне никаких разрушений. На блюде разложены куски ароматного мяса, еще тёплого, судя по всему. Здесь же чашка и закопчённый на огне чайник сияет своей чернотой. Первые дни, как сбежали из Питера от Андрея, готовить приходилось на костре. Это уже потом я купила плитку. Не сразу, слишком много навалилось всего, вот чайник и пострадал. Зато как было здорово готовить ужин под чужим звездным небом прямо на алых углях, когда чувствуешь, что ты в безопасности, враг остался далеко позади. И тебя только Боги способны осудить за все, что ты сотворила. Или, напротив, не сотворила.

— Спасибо! — крикнула я в южную зелень и пошла к себе в комнату.

Крохотный очаг притаился в уголке, на земляном полу расстелен пестрый ковёр, с балки свисает масляный светильник, кажется, он сам врос в этот дом. Здесь еще рядом розетка и люстра. Кровать — ватный тюфяк, брошенный на деревянное основание. Сыну я уже успела купить кровать получше, на себе же пришлось сэкономить.

Сумочку я бросила на комод, следом за ней слетела рабочая одежда. Здравствуй, простое домашнее платье, прочь надоедливый телефон. Вот и туфельки без каблука, совсем простые. Сейчас я поем, а потом сладко-сладко усну, оставив все приключения дня позади. Мне послышались мужские шаги, спина тут же напряглась, я вздрогнула всем телом. Успокойся, нет здесь никого! Некого больше боятся. Не найдет он тебя и сына здесь! Просто не посмеет найти!

Волосы заплела в косу, затянула ее снизу резинкой. Теперь можно устроиться в кресле, поужинать и почитать. Я заслужила немного личного счастья. Интересно, а что подарил мне тот самый клиент? Нет, к таким подаркам я отношусь скептически, спиртное точно никогда не возьму из чужих рук, мало ли. Но любопытно же!

Я сунула пальцы в сумочку, достала плоский флакон. Точно, спиртное! Ну вот и кому это нужно? Этикета расплылась перед моим взглядом, вот что значит — устала. Пришлось даже мотнуть головой. Пузырёк в моих руках словно преобразился — внезапно стал круглым, а внутри него теперь янтарная жидкость. А была вроде бы темная. Вот и этикетка пошла рябью, она гласит, что это — сок из морошки. Мое любимое чудо Севера. Пряная, в меру сладкая, похожая самую чуточку на мед ягода! Как же я скучаю по нашей морошке. И отказаться от такого лакомства нет никаких сил. А хороший всё-таки дядька — хозяин этого пса. Ну резкий, ну ляпнул невпопад, что город наш и так проклят, и ведьма его просто разрушит. Но он, наверное, так пошутил.

Я дернула за пробку, на пальцах остался воск, пробка словно нехотя повернулась. И кто только догадался переливать символ Севера в такой крошечный флакон? Аромат лесного чуда пощекотал мой нос, сделала небольшой глоточек, всего один. Комната поплыла, пол резко ушёл из-под ног. Мелькнула отчаянная мысль — куда? У меня сын! Он совсем один! Очнулась я в скрипучей телеге!

Тьма, цокот копыт, запах чуть подпревшего сена и лошадиного пота, негромкие голоса. Я распахнула глаза. Над головой — синь неба. к которой тянутся кроны дубов. Это значит, что я умерла? Это все райские условия, на которые для меня расщедрились? Даже обидно! Нет, ну честно! Куда претензию написать? По ногам хлестко прошелся лошадиный хвост. Что за кляча впряжена в эту телегу? Похоже, люди преувеличивают, когда описывают неземные блага. Это даже не лодка и не Стикс! Или он успел обмелеть со времен Древней Греции, ну пока я добиралась? Теперь на лошади перевозят? Вот же гады! Колесо попало на кочку, удар по спине пришёлся чувствительный.

— Чтоб вам всем! Всё починить!

— Госпожа ведьма, вы наконец-то очнулись?

— Поворачивай обратно! Я никому не скажу, что она обмелела. У меня дома сын один! Живо!

— Сколько вашему мальчику? — участливо спросил кто-то другой, я тем временем попыталась попросту сесть.

— Тринадцать.

— Этим годом женить…