Глава 11. Говорите и слушайте…

Возвращались девушки не торопясь, пустив лошадей шагом. Опять разговаривали.

— Так тот парень и есть твой Валь, из конюшни?

— Да, это он.

— Он в тебя влюблен, что ли?

— Что ты, с какой стати…

— Как это с какой! Я просто не слепая, сестричка. Кстати, принц к тебе тоже неравнодушен.

— Этого точно не может быть.

Фалина звонко рассмеялась.

— Как раз неудивительно! Он провел взаперти несколько лет, и вот оказался на свободе! Да ему любая показалась бы прекрасной, а уж ты… Ты красивая. Разве не знаешь?

— Не говори так больше, — жалобно попросила Азельма. — Мне это вовсе не нравится.

— Ладно, ладно. Но как к тебе отнесётся король? Я просто вне себя от любопытства.

Азельма уже знала ответ на это вопрос. Но что-то не давало ей рассказать Фалине про знакомство с королём. В том числе и потому, что это чересчур невероятно. И воспоминания заставляют сердце биться быстрее. И страшно. И какие-то дурные предчувствия сжимают грудь, становится трудно дышать, а уж рассказывать и вовсе…

— Хорошо бы он сразу выдал тебя замуж, — рассуждала Фалина, — Хорошо бы за лорда из своей свиты. И ты освободишься от леди Клотильды, получишь приданое, будешь вольной пташкой. Это разумно со стороны короля! Так он навсегда пресечёт разговоры о том, что ты его невеста! Нет, поверь, будь я королём, я бы сразу этим озадачилась, сестричка! Намекни ему, а?..

— Думаю, я так разочарую его на балу, что он не решится предложить меня какому-нибудь лорду…

— Не говори глупостей, прошу тебя, — махнула рукой Фалина и загадочно улыбнулась.

Азельма спросила, стараясь перевести разговор:

— А как получилось, что тебя забрали в монастырь тогда? Настоятельница попросила?

— Можно и так сказать, — усмехнулась Фалина. — А ты не помнишь? Ах да, ты же пропадала куда-то.

— Леди отправила меня на дальнюю ферму, чтобы не путалась под ногами и глаза не мозолила. А потом… зачем-то вернула.

— Да, тётя Марго приезжала с отцовским поверенным. Он и объяснил, что ты хоть и внебрачная дочь, но не такая уж незаконная, тебе приданое назначено, да и вообще, она не только меня, но и тебя опекать должна! Так что тебя лучше под рукой держать.

— А с тобой как вышло?

— О! Было весело! — Фалина рассмеялась, но смех получился как раз грустный. — Это ты была тише воды, а я ей устроила. Чуть что, грозилась жаловаться, маминым родственникам, самой королеве! Била посуду, порвала платье её леди Орсе, которая уже тогда была чванливая дура и без конца напоминала, что она в отличие от меня дочь графа. Леди Клотильда даже послала за розгами! Их уже размочили в кипятке и принесли в столовую после завтрака! Осталось лишь каким-то образом нагнуть меня над стулом и задрать мне юбки. Но ты же понимаешь, что это была непростая задача? Но выполнимая, разумеется.

— Ты не шутишь? — Азельма смотрела с ужасом.

— Какие тут шутки! Я запустила в леди молочником со стола и пообещала рассказать всем, что видела, как её драгоценный племянник таскал соллены из сундучка маршала Годи. Лорд Конан тогда служил пажом при маршале. Мы были с отцом на празднике в честь помолвки моей кузины, и маршал на том пиру, мягко говоря, много пил…

— Ты действительно видела?

— Нет. Я только слышала его похвальбу перед приятелями, что если он так сделает, то маршал даже не заметит и, вообще, он абсолютно ему доверяет. И что маршал часто не может вспомнить, куда потратился.

— Но Фалина. Это же клевета. Это неправильно.

— Неправильно, — согласилась Фалина и нервно дернула повод. — Ты, леди Правильность, конечно, позволила бы себя отстегать, а мне вот не хотелось. И Конану ничего не угрожало! А вот если бы я действительно всем рассказала! А я могла бы, рассказать, написать, она это понимала. Короче говоря, меня заперли в комнате. К счастью, в тот же день приехала тётя Марго и забрала меня в монастырь на неделю. Потом неделя стала месяцем, а дальше ты знаешь.

— А лорд Конан? Он не узнал?

— Понятия не имею. Да и какое мне до этого дело? Когда он на правах жениха навещал меня в монастыре, то только и твердил, как влюблён и мечтает скорее отвести меня в Храм, дождаться не может. А смотрел на меня так, словно я лягушка и он мечтает узнать, что у меня внутри и отчего я квакаю.

— О, Фалина! — горестно вздохнула Азельма.

Её от такого сравнения даже передёрнуло.

— Неужели ничего нельзя сделать, чтобы расторгнуть помолвку, раз она тебе так отвратительна? — добавила она. — Твоя тётя не может?..

— Ну что ты, совсем не понимаешь? Помолвку сироты расторгнуть почти невозможно. Это мог бы сделать отец, и то не просто, раз он слово дал. А теперь считается, что его воля священна. Король мог бы. Но его ещё надо уговорить. Тоже ведь решит, что воля покойного отца на первом месте. Но это мы ещё посмотрим…

— А фею попросить?

— А фея помогать не станет. Она так и сказала.

— Ты видела её? — Азельма ахнула.

Фалина кивнула и так толкнула коленом лошадь, что та, не привыкшая к понуканиям, удивлённо заржала. И какое-то время сестры ехали молча. Потом Фалина сказала:

— А ты понимаешь, что будет, если выяснится, что мы помогаем государственным преступникам?

— Какие же они преступники, Фалина! — воскликнула Азельма жалобно.

— Государственные, сестричка. Если они нарушают волю нашего короля.

— Но ты ведь…

— Да-да, дорогая. Не волнуйся, я с вами. Я же пообещала, — она поспешила отвернуться, чтобы скрыть невольную улыбку.

А этот кучер… Так и быть, в следующий раз она не станет его кусать. Она его поцелует… один раз, только один.

Накануне бала пришло письмо от лорда Конана Троя — он ставил в известность милую тётю, что неотложные дела его задержали, но он всех душой рвётся к ним и скоро будет. Леди Клотильда с торжествующим видом зачитала письмо за ужином. За столом, помимо неё и Орсы, сидели и Фалина с Азельмой. Вообще, леди, и мать и дочь, вроде бы смирились с изменением статуса Азельмы, хотя обе её как будто не замечали и обе не сказали и пары слов. Фалина подарила Азельме одно из своих повседневных платьев, заказанных тётушкой Марго — пришлось только укоротить подол, Азельма сделала это сама. В новом наряде она преобразилась и больше не была похожа на служанку. Правда, спать она, к негодованию Фалины, продолжала в своей прежней комнате. На это нашёлся твёрдый аргумент: чтобы иногда убегать из замка, надо меньше мелькать перед глазами леди. И Фалина стала часто бывать в комнате сестры — потому что тоже была намерена иногда убегать.

Теперь, услышав про приезд жениха, Фалина только холодно улыбнулась. Сегодня, в сторожке, принц опять любезничал с Азельмой, подтверждая догадки Фалины, а мальчишка-конюх смущался и злился — но что ему оставалось? Азельма обращалась со всеми одинаково ласково, никого не выделяя. А кучер тоже говорил больше с Азельмой, поглядывал на Фалину лениво и издалека, цедил что-то сквозь зубы, пару раз назвал её «ваша милость» и «баронесса» — с издевкой, конечно. Бегал за дровами и за водой, когда Фалина посылала, причём строил из себя шута, демонстрируя излишнее рвение. И даже печку принялся от золы чистить! И не подумал посмотреть разок с восторгом, тем более приставать и целоваться. Очень нужно, подумаешь!

А тут ещё жених намерен явиться! Вот уж радость…

— Вы полагаете, моя дорогая, что прилично ехать на бал вам, помолвленной невесте, и без жениха? Что вам там делать? — обратилась к ней леди Клотильда.

— Я и намерена вести себя прилично, даже без жениха, миледи, — заверила Фалина. — И потом, я-то пока не замужем! А ведь на балу будут и замужние дамы, которым, по вашим рассуждениям, и подавно делать там нечего!

Вот-вот. А кучер пусть печку чистит…

— Прикусите-ка язычок, вы слишком много говорите! — строго заметила леди Трой.

— И потом, должна же я поддержать сестру, которую сам король пригласил на бал! И новое бальное платье мне тоже следует поносить, миледи, — она улыбнулась совсем невинно.

— Платье понадобится и после свадьбы.

— Вряд ли, оно слишком девичье.

— Вы слишком много мне возражаете! — прикрикнула графиня, которая, что поделать, действительно не любила, когда ей возражают.

А Азельма толкнула сестру ногой под столом и выразительно на неё посмотрела. За столько лет она неплохо изучила повадки опекунши и не сомневалась: если эту леди задевать, жди неприятностей. Ведь слуги и стража её пока что слушаются. Фалину тоже слушаются, это да, но можно спорить, что, если им придётся выбирать — против леди Трой они не пойдут…

Зато если добрейшей леди на глаза не попадаться — можно какое-то время жить спокойно.

— А мне кажется, я молчалива, как рыба, — заявила Фалина. — Или как розы, что когда-то росли в матушкином садике. Кстати, я заметила, что роз в Калани больше нет. А почему? А садовники хоть есть? А рыба в пруду? Вижу, меня столько забот ждет этим летом! Да нет, уже весной, конечно. Скажите, а все выплаты в казну сделаны вовремя?

Лицо леди Трой пошло пятнами.

— Посмотрим, что решит ваш супруг! — снизошла она до ответа. — А вам не стоит беспокоиться!

— Согласна, миледи. Мне пока не стоит. А вам потом не придется. Надеюсь, что весной у вас уже не останется оснований мне советовать!

Азельма в тоске уставилась на темное окно. В Фалину так не вовремя вселился демонёнок и дергает её за язык!

— Уверяю, мой племянник воспитает вас лучше монахинь! — рявкнула леди Клотильда. — И отправляйтесь спать! У меня от вас голова разболелась, а ведь завтра нам предстоит собираться на бал!

Это, кстати сказать, был правильный совет. Бал в графском замке — бессонная ночь, так что следует выспаться впрок. И для красоты, и для цвета лица просто необходимо выспаться!

Азельме не спалось. Куда там! Едва она положила голову на подушку, как её начало трясти от волнения. Бал, на котором будет король! И она, служанка, которую, если верить намёкам опекунши, нарядят в бальное платье. И то потому, что наряд прислала графиня Карри из Лисса. Король звал её синичкой, но догадывается ли он, что она и есть — та самая?..

Это было невыносимо. Наконец она сама спустилась в кухню, приготовить себе успокаивающий чай из трав. Он помог. И всё равно…

Непременно что-то случится завтра. Что-то совсем не хорошее. Она отчего-то не сомневалась. Но она всё равно попадёт на бал и увидит его.

Она увидит короля.