Глава 20. Лучше посидите у камина

Её комната была убрана по-королевски — по крайней мере именно так Азельма представляла себе убранные по-королевски покои. Широкая кровать, деревянный узорчатый пол, стены обиты шелковистой материей, простыни в кружевах, зеркало, горячая ванна. Большая жаровня с раскалёнными углями. Горничная помогла ей принять ванну и переодеться в сорочку и халат, расчесать волосы. Принесла горячий молочный напиток.

Спать всё равно не хотелось.

Пришла другая горничная с грелкой на длинной ручке.

— Мне приказано согреть постель для миледи.

— Согрейте, — Азельма кивнула, подошла и откинула одеяло.

От грелки дохнуло жаром, почти как от жаровни — углей в неё насыпали слишком горячих, это неосторожно. С другой стороны, не всем нравится, когда служанки с такими делами возятся долго.

— Спасибо, миледи, — девушка, похоже, изумилась, утюжила грелкой простыню и не переставала поглядывать на странную гостью.

Странную, да. Леди так себя не ведут, наверное. Они не помогают горничным. Но какая из Азельмы леди? Правая рука у горничной занята, а действовать только оставшейся левой неудобно. Впрочем, тут же есть жаровня, на ней можно ненадолго оставить грелку…

Азельма не знала, как быть леди, но зато легко могла повторить каждый шаг горничной.

— Теперь здесь… — она перевернула одеяло, — всё, довольно. Благодарю, — она сама вернула всё на место, расправила, — можете идти, мне больше ничего не нужно.

— Сладких снов, миледи. Звоните. Если что-то потребуется… Сладких снов! — и девушка поторопилась сбежать.

Сейчас постель согрета, и в неё было бы приятно лечь. Но ведь не хочется. Ничего, мягкие льняные внутренности постели сохранят тепло на какое-то время. Потом остынут, конечно.

Леди Орса тоже любила, чтобы ей согревали простыни грелкой, это обычно делала Азельма. Тут важно быть осторожной, водя круглым гладким дном грелки по постели, не приведи Пламя подпалить простыню — однажды от такого казуса леди Клотильда пришла в ярость и отхлестала горничную по щекам. Нет, не Азельму, другую девушку. Азельма всегда была очень осторожна, а Орса постоянно норовила отвлечь, дать другие поручения, что-то немедленно подать и принести, а грелка тяжёлая и горячая, и куда её приткнуть на минутку в комнате? Орса хоть понимала когда-нибудь, какое она наказание для прислуги?

Скрипнула дверь, Азельма вздрогнула, стремительно оглянулась — это пришёл король. Стоял в дверях.

А она, услышав скрип, понадеялась отчего-то, что это леди Диана, та ведь предлагала шахматы. Но — король? Зачем он?..

— Эй, не пугайся так, — Ильярд улыбнулся. — Я на минутку, пожелать добрых снов и одеяло поправить.

— Вы изволите шутить, ваше величество?!

— Угадала, именно это я и изволю. Но тебе, гляжу, не спится. Отлично. Пойдём посидим у камина? Это тут, рядом. Пойдём же, — он взглянул настойчиво, протянул руку, — я не укушу тебя, обещаю.

— Хорошо, ваше величество, — и её рука легла в его ладонь как-то привычно и правильно, словно было бы очень странно обойтись сейчас без этого прикосновения рук.

За предшествующие несколько часов бала их руки научились быть вместе. Хотя их самих, конечно, по-прежнему разделяла бездна. Он — король, она же… Правда, фея сказала…

И король так смотрит на неё! Как будто нет на её коже уродливых пятен. Сказал, что не укусит? Да кому захочется хотя бы кусать её, такую? Сам она не стала бы. И зачем он пришёл сейчас?!

Фея обещала, что Азельма станет королевой. Злая шутка. Всем ведь ясно, что это никак не может случиться.

Камин горел в соседней комнате, просторной, с гобеленами на стенах — что на них изображено, было не разобрать, потому что темноту рассеивало только пламя в камине. Широкие низкие стулья с овальными спинками были придвинуты к камину вплотную. Король подвел её к одному из стульев.

— Садись и перестань дрожать. Почему ты так меня боишься? — сам он сел напротив.

— Я не боюсь, ваше величество…

— Только не надо врать.

— Я не боюсь ВАС, ваше величество. Но того, что может исходить от вас… нет, этого тоже не боюсь. Но не хочу. Мне не нужно… — она вдруг решила не врать и сказала вот это, искренне и путано, и получилась ерунда, конечно.

Он и не понял. Точнее, понял не так. Он нахмурился, и даже взгляд его потемнел — мерцающие отблески пламени не мешали это разглядеть.

— Я тебе настолько не нравлюсь? — и на миг в голосе звякнули льдинки.

Только на миг. Потом в его глазах появилось понимание.

— Так не нравлюсь? — уточнил он мягко. — Знаешь, когда мы целовались, тогда, в лесу, мне даже показалось, что твоё сердечко у меня в руках, только возьми. Тебе было приятно. Как и мне. Не со всеми ведь тебе приятно целоваться, Синичка? Скажи…

Азельма вздохнула. Глубоко. Сказала:

— Моя мать была любовницей барона Калани, ваше величество. Простите меня, но… Вы приказали не врать. Представить на миг, что я стала любовницей короля — с одной стороны, я превзошла свою мать и должна гордиться. Но я не хочу. После этого я не стану жить, ваше величество… Я выйду замуж за крестьянина из деревни, за конюха, за кучера… Но я обвенчаюсь с ним в Храме и буду принадлежать только ему. Хотя конечно, теперь я слишком уродлива, чтобы допустить, что… Простите меня, ваше величество!

Вот, она это сказала. И это было непросто. Даже слёзы на глазах выступили.

Ильярд молчал какое-то время, глядя на неё. Потом вдруг расхохотался.

— Я понял, Синичка. Учту. Не буду предлагать тебе стать королевской любовницей. Обещаю, слышишь? Но ты погоди с крестьянами и конюхами. Постой-ка, вроде за кучера фея твою сестрицу прочила?

— Да. А меня за короля. Но разве в это кто-нибудь верит? Разве вы женились бы на мне по закону, ваше величество? — она расслабилась, задышала легче.

Они просто разговаривают. С королём можно разговаривать, как с любым человеком.

— Хочешь глинтвейна, Синичка?

— Мне приготовить глинтвейн? — она вскочила.

— Нет, я сам, — он удержал её за плечо, — ты сиди. Ты моя гостья сегодня. Я сделаю совсем некрепкий, чтобы ты не уснула сразу, но и чтобы перестала меня пугаться.

— Вы умеете готовить глинтвейн, ваше величество? — конечно, это она зря, потому что король снова засмеялся.

— Я не только это умею. А что, я похож на безрукого?

— Простите, ваше величество.

— Ты ведь не спросила у Дианы, кто она? — он отошел к столику, стоявшему тут же поблизости.

На столике были кувшины с чем-то, бутыли, какие-то мешочки и низкий ящик, в каких хранят специи. И посуда, всякая. Для королевского глинтвейна всё было готово заранее.

Ильярд налил в медный ковш на длинной ручке вина из бутыли, добавил чего-то из кувшина и стал рыться в ящичке, перебирая специи.

Она наблюдала. Все снова казалось ненастоящим — король сейчас приготовит для нее глинтвейн. Сам. И стоит ли его пить, ведь если он перельёт вина, она на самом деле уснёт! Что для него «некрепко», её может в два счёта с ног свалить!

— Не спросила, ваше величество, — признала она.

— Она моя сестра, — просто сказал он. — Незаконнорожденная дочь моего отца. Её мать вышла замуж за человека, давшего имя Диане, незадолго до её рождения. Всем это известно. Никто даже не делает вид, что считает иначе.

— О, ваше величество… — она слегка растерялась.

Он собрал специи в ладонь и высыпал в ковш. Железной кочергой разгрёб угли и поставил ковш туда. Добавил:

— Не слышал, чтобы об этом говорили. Так, потихоньку, как мы с тобой сейчас. Но видишь, это не конец света — быть незаконнорожденной. Она сестра короля. Мы дружны с её раннего детства. Я старше, но любил её всегда. Как и мой отец.

— Это всё равно неправильно, — она не знала, куда девать глаза. — Обещать в Храме верность и солгать. Я сочувствую её величеству. Простите!

— Понимаю. Наверное, существование Дианы немного досаждало моей матери, но я не замечал. У её величества в жизни было и есть немало приятного, так что на некоторые мелочи она просто не обращает внимания.

— Всё равно ей сочувствую. Хотя мне нравится леди Диана.

— Да. Но мой отец не выбирал себе супругу. Мой дед приказал, вот и всё. Как быть с любовью, которая пришла позже? Отказаться? Это благородно. Но бывает слишком тяжело. И я сам некоторое время назад собирался жениться так же. Похоже, судьба хранит меня от таких браков. Или это происки здешней феи? Кстати, а ты вышла бы за меня? Если бы я всерьез попросил твоей руки. Обвенчалась бы со мной в Храме?

— Нет, ваше величество, — она даже не задумалась.

— Почему? — он удивился.

— Потому что… Я думаю, из меня не вышло бы королевы.

— Нет, погоди, — он поморщился. — Ты не о том беспокоишься. Я другое спросил. Вышла бы ты за меня замуж? За меня. Давай предположим, что я не король. Пусть я буду кучер. Или конюх.

Напиток в ковше собрался закипать и благоухал вином, ягодами и пряностями, даже голова закружилась. Ну конечно от этого…

Ильярд отодвинул ковш подальше от жара и оставил, давая настояться. Повернулся к ней.

— Да, ваше величество, — быстро сказала она. — Тогда конечно.

— То есть твой ответ «да»? — он улыбался, чуть-чуть. — Если я конюх?

— Да, если вы не король, — согласилась она.

— Гм. А присмотреться? Вдруг у меня характер мерзкий?

— Так ведь и у меня, может быть, не мёд. Вы меня не знаете, ваше величество, — она тоже улыбнулась. — Но ваш характер не оттолкнул бы меня…

— Ты кокетничаешь со мной, ага. Причём без жеманства, и не кажешься дурочкой.

— О, нет. Не кокетничаю!

Он провел по лицу ладонью. Как будто волновался. Снова взглянул на неё. Усмехнулся.

— Ты только что согласилась выйти за меня замуж. Кучер я или нет — в Храме неважно. Любые мужчина и женщина могут обвенчаться. Нет законов, которые определяют королям, на ком жениться. Тут действуют совсем другие причины.

— Я понимаю, ваше величество. Однако до Храма ещё нужно дойти.

— Конечно. И ты считаешь, что это невозможно.

Она промолчала. Да, она считала именно так. «Другие причины» не позволят. Вот зачем он говорит всё это?!

— Я влюблён в тебя с первого дня. Как мальчишка, — вдруг сказал Ильярд. — Увидел в городе и вспоминал. Потом встретил в лесу и пропал окончательно. Но тогда решил не продолжать наше знакомство. Так что всё случилось помимо моей воли. Ты здесь, и ты нуждаешься в защите. Скажешь, фея ваша наворожила? Пусть. Ты нужна мне, Синичка. Не хочу тебя отпускать.

Ей было очень приятно это слышать. Даже хотелось заплакать, и в груди стало горячо. Собственно, она и заплакала, слезы покатились по щекам — слезы счастья и горечи. Мужчина, который так нравится, говорит ей о своей любви — но этот мужчина король!

— Ты что, глупышка? — он провел пальцами по её щеке, смахивая слёзы.

Взял её руку и прижался к ней губами. Вот же…

— Это очень кстати, ваше величество, — сказала она, — что бы там ни было, но в такую уродину, как я сейчас, точно влюбляться нельзя. Значит… всё к лучшему, ваше величество… Надо… поблагодарить графиню Карри.

— Глупенькая Синичка, — вздохнул он, — ну что ты заладила! Я думал, что объяснил тебе…

Он налил горячий напиток из ковша в глиняную кружку и вложил ей в руки.

— Пей. Не обожгись.

Сам подошёл к столу и вытряхнул все специи из ящичка. Нашёл коробочку с молотой корицей и высыпал в другую кружку. Плеснул туда из кувшина и размешал. Вернулся к Азельме, присел перед ней на корточки.

— Смотри.

В кружке была густая, ароматная коричневая масса — порошок корицы, размешанный в воде.

Король подцепил немного пальцем и размазал по своей щеке. Потом ещё и ещё. Много раз. Азельма смотрела с недоумением.

— Я разве не урод теперь? — спросил он. — Тебе неприятно на меня смотреть? Прикасаться? Ну же, скажи правду.

Она отрицательно качнула головой.

— А так? — он сначала забрал у неё кружку и отставил в сторону.

Потом рывком поднял её с кресла и поцеловал в губы.

Не так поцеловал, как делал это раньше. Раньше он прикасался слегка, словно не всерьёз. Теперь… Уверенные мужские губы смяли её испуганное сопротивление. Под их напором её рот приоткрылся, жесткий язык коснулся внутренней части губ, не своевольничая слишком, но этого уже было много. Она теперь ощущала горьковатый вкус корицы, горячая волна окатила с головы до ног, его ладони на её спине тоже показались горячими, словно на ней не было ни нитки…

Он отстранился, она хватала ртом воздух, задыхаясь. Он подождал, пока она задышала и её взгляд стал осмысленным.

— А тебя никто ещё не целовал по-настоящему, да? — спросил он с явным удовольствием, как о чём-то очевидном. — Это хорошо. Но ответь. Я урод?

— Ваше величество, но ведь я знаю, что это всего лишь корица! — взмолилась она. — Это чепуха! Стоит лишь умыться!

— Вот именно. А я знаю, что вот это, — он провел пальцем по её щеке, — только глупость одной самонадеянной особы. И тебе, к счастью, не повредит. Кому другому я не спустил бы, но ей придется. Прости её, прошу. Она уже наказана и догадывается об этом. А пятна скоро исчезнут. Поверь, для меня их уже всё равно что нет. Как эта корица, — он взял немного со щеки, лизнул и улыбнулся. — Ты сняла вуаль — и правильно…

— Хорошо, ваше величество, — вздохнула Азельма. — Вы правы, это на самом деле не имеет значения, тем более что пройдёт. Кто я такая, чтобы слишком беспокоиться о красоте…

Она не лукавила, а на самом деле подумала так. Обижаться? Глупо. Не передумать бы сбежать утром из замка, а то сказка что-то затянулась. Тут такое затевается… кружевное состязание, выбор королевской невесты. Она — каприз короля, но скоро всем будет ясно, что ей нужно оказаться подальше.

Король теперь смотрел на неё серьезно. Приподнял рукой её подбородок, чтобы взглянуть в глаза.

— Кто ты такая. Это самый правильный вопрос, Синичка. Я не хотел говорить сейчас. Слишком много всего для тебя, да? Но всё-таки скажу, — он усадил её на место и опять вложил в руки кружку. — Выпей немного. А потом я тебе кое-что объясню.

Озадаченная, она послушно хлебнула напиток. Она растекся по нёбу и скользнул внутрь — глоток пряного, хмельного лета посреди снежной зимы. Он тоже пах корицей, а ещё гвоздикой, драгоценным кардамоном и анисом, и лесными ягодами, но запах корицы теперь был для неё особенно ярким.

— Ещё, — Ильярд подтолкнул кружку к её губам. — ещё немного.

Она выпила ещё.

Король не стал умываться, как будто забыл об этой малости. Он налил глинтвейна себе и сел на своё место. Тоже выпил, не так осторожно, как Азельма, а сделал несколько больших глотков.

— Что я влюбился в тебя — это чистая правда. Клянусь короной Ауругов. Но видишь ли… тут всё ещё интереснее. Если я на тебе женюсь, то это будет прекрасный и вполне выгодный для меня брак. И даже моя матушка будет довольна, когда осознает. А твой дед редкий прохиндей, он давно очаровал мою матушку и задарил подарками. Он имеет на неё влияние. Это всё означает, что, когда ты станешь хозяйкой Лирского замка, никто и не пикнет ничего против, во всяком случае громко.

Последние слова Ильярда показались Азельме настолько безумными, что она лишь изумлённо смотрела на него, не понимая — она ослышалась? Она бредит?..

— Колдуны из сыска ищут тебя уже много месяцев, — продолжал король. — Применяли редкие ритуалы. Твой дед, герцог Фаджеро, щедро тратил золото. Кто-то уже решил, что тебя нет в Кандрии. Но видишь, тебя нашли.

— Мой дед герцог?.. — кружка выскользнула у Азельмы из пальцев, король подхватил, не дав содержимому пролиться, поставил возле камина.

— Вообще, он твой прадед, — поправился король. — Дед твоей матери. Твоя мать — леди Кора Рид, дочь Фаннера Рида, маркиза Элтона. Герцога Фаджеро оклеветали перед моим отцом, обвинили в предательстве. Он бежал в Руат. Его сын с семьей тоже пытался скрыться, был приказ схватить их. Маркиз был убит, маркиза где-то скрывалась и умерла. Сдайся она людям короля — её ждало бы заключение, в каком-нибудь дальнем замке. Её тоже обвиняли. Но во всяком случае её маленькая дочь, твоя мать не стала бы сиротой и не попала бы монастырский приют, откуда её в дальнейшем выдали замуж за того, кто пожертвовал обители немного денег. Её муж довольно скоро умер, и ребенок тоже…

— Я знаю, — опомнившись, прошептала Азельма. — Её выгнали наследники мужа. Она стала служанкой. Но… ваше величество! Вы ведь не шутите надо мной?! — она посмотрела умоляюще и обхватила себя руками.

Вдруг стало холодно.

— Иди сюда, — Ильярд притянул её к себе, обнял, согревая. — Всё хорошо. Разве я смог бы этим шутить? Всё хорошо, — он гладил её, прижимая к себе. — Там осталась формальность, проверить кровь. Здесь, в Лиссе хранится портрет твоей бабушки. Вы с ней похожи. Колдун уже провёл ритуал, вы точно родственники. Ты прочитаешь отчёты колдунов. Ты умеешь читать? Поговоришь с ними. Завтра я подпишу документы на титул, ты станешь маркизой Элтон. Поняла? Я обещал это герцогу. Надо бы в его присутствии, но ничего. А потом… Мы познакомимся лучше, я постараюсь тебя не разочаровать, и ты выйдешь за меня замуж. Да?

Она спрятала лицо на его груди и не ответила. Что он от неё хочет, каких ответов? По правде говоря, она была так одурманена этими известиями, что почти ничего не соображала. Кроме одного.

— Ваше величество, — она подняла голову, — но ведь все ждут, что на кружевном состязании будет избрана ваша невеста.

— Прости? — он не понял.

— Все давно ждут этого! Столько было разговоров! И вы дали слово. Вы даже поклялись! Исполнить любое желание победительницы.

— И что?!

Собственно, до Ильярда уже дошло.

Он отстранился, помолчал, всё больше хмурясь. Процедил:

— Пожалуй, Фаджеро не отдаст внучку за такого идиота.

Схватил звоночек и позвонил.

— Пришлю к тебе Диану, — сказал он Азельме. — Она переночует у тебя. А я всё решу. Не волнуйся.

Слуге, который заглянул, велел:

— Колдуна Тауха ко мне!