Глава 25. Хватит!

— А где вы будете жить после свадьбы? — спросила мама Ксандера, передавая мне пиалу с зеленым горошком.

— В моей квартире, — ответил Ксандер. — Натали и так почти жила у меня, но у нее все еще остается в силе договор об аренде ее квартиры в Бруклине. Сейчас его изучает мой адвокат, чтобы мы могли максимально безболезненно разорвать его.

— Ясно… Ты почти не ешь, Нати, — ласково произнесла миссис Доусон.

— Я просто…

— Не дави на нее, мам, — встрял Ксай. — Пусть ест по аппетиту. Все очень вкусно, но мы не резиновые. Ты приготовила очень много.

За столом повисла тишина.

Я в сотый раз за вечер поправила горловину свитера. Почему-то сегодня не могла избавиться от ощущения нехватки воздуха.

— Хорошо, Ксай, — тихо отозвалась Элис Доусон, и я заметила, как она бросила взгляд на пустующее место за столом.

Нетронутые приборы и блестящие тарелки… Это было место Лорен. Но ее за столом не было. Она как уехала с обеда, так и не появлялась.

Что ее связывало с Хантером? Как так вышло, что он поджидал у калитки именно Лорен? Если бы Хантер встречался именно с ней в прошлом, Ксай бы сказал мне об этом? Но почему он тогда так зол на сестру, но совсем не питал ненависти к другу?

Ну до той ночи.

— Давай я тебе соуса добавлю, Ксай? — миссис Доусон потянулась к соуснику. — Смотри, какой красивый, мне Лорен привезла.

— Откуда? — быстро вставила я, раньше чем Ксай успел прервать мать.

— Из самого Парижа! — улыбнулась Элис, а в следующий миг весь фарфор на столе аж подпрыгнул на месте. — Ксай, что ты творишь!

— Мама, я просил не упоминать ее имя при мне! — взревел он, вскакивая из-за стола. — Простите, но это переходит все рамки. Я не намерен сидеть здесь и слушать это. Давай поднимемся наверх, Нат.

— Гарри? — пролепетала мать Ксая, глядя на отца. Но мистер Лоусон только пожал плечами.

— Натали, скажи «спасибо» и пойдем со мной.

Снова захотелось поправить горловину свитера, но я вовремя одернула руку. А еще поняла, что свитер здесь совершенно не причем.

Из Парижа, значит…

— Я еще горошек не доела.

— Что?

— Ты слышал, Ксай. Но если ужин окончен, то я лучше останусь и помогу твоей матери с уборкой и посудой, вместо того, чтобы сидеть с тобой в спальне.

Ксай с шумом втянул в себя воздух через нос. Я думала, сейчас он взорвется, но он все-таки взял себя в руки и снова стал тем сдержанным мужчиной, которого я знала.

Или мне казалось, что я знаю.

— Хорошо, — процедил он. — Я буду наверху. Спасибо за ужин, мама.

Чеканя шаг, он покинул столовую. А Элис Лоусон тут же расплакалась.

— Ты знала, что так будет, когда разрешила Лорен остаться, — сказал мистер Лоусон, тоже поднимаясь из-за стола.

— Они же наши дети, Гарри! Почему все должно быть так сложно?!

Отец Ксая только развел руками. Взялся за тарелку, но та зазвенела у него в руках. Словно испугавшись этого звона, он отставил тарелку в сторону и оглядел стол, в поисках того, что можно отнести на кухню, не опасаясь того, что посуда выпрыгнет из его дрожащих рук и разобьется.

Я перехватила его ладонь и посмотрела в глаза.

— Оставьте, мистер Лоусон. Я все сделаю.

Мистер Лоусон кивнул и, поблагодарив меня, вышел из комнаты. Я стала убирать со стола, когда услышала:

— Ты ведь ничего не знаешь, правда?

Я с трудом услышала ее голос. Посмотрела на Элис, которая разом постарела лет на десять, из красивой женщины превратившись в сгорбленную старуху.

— Не знаю. Вы расскажете мне?

Она покачала головой, глядя немигающими глазами куда-то в сторону.

— Нет.

— Но почему? Элис, я имею право знать правду. В конце концов, я собираюсь выйти за Ксандера замуж.

— Нет, Натали… Я не смогу рассказать тебе всего, не потому что не хочу этого делать… Просто даже я не знаю всей правды. Когда-то она пыталась рассказать мне, что он делал с ней, но я не поверила… Когда-то давно я не захотела ее слушать, а теперь… Теперь расхлебываю.

Она поднялась и достала из кармана визитку какого-то мотеля. Протянула мне.

— Лорен остановилась здесь, в номере «38». Иди и узнай правду прежде, чем свяжешь свою жизнь с моим сыном.

Я все-таки сорвала с себя чертов свитер. Сразу же, как выбежала из дома. Подхватила за края и стянула через голову, стоя на пороге черного входа, ведущего из кухни на задний двор. Через него сегодня этот дом покинула Лорен, а я словно мчалась следом.

Я рвано и глубоко дышала. Мне отчаянно не хватало воздуха. Ощущение кома в горле не проходило, а в висках пульсировала боль.

Да и пятка снова разболелась, но лекарство было у Ксая. Почему он хранил мои обезболивающие таблетки у себя? Почему не отдал мне? И почему все-таки я сегодня проспала шесть часов в машине после того, как выпила эту таблетку?

Захотелось содрать с себя и футболку на бретельках, чтобы снова обрести возможность дышать полной грудью. А от всех этих вопросов я задыхалась только сильнее.

Я пересекла сад, оставаясь в тени. Так быстро насколько это возможно, учитывая швы на пятке и руку в гипсе. Не знаю, что буду делать, если сейчас Ксай выглянет в окно и окрикнет меня с вопросом, куда это я собралась, на ночь глядя.

Марш домой, Натали.

Даже от воображаемого звучания его голоса я покрылась холодным потом. Больше я так не могла. Хочу узнать правду. Только правда может помочь снова дышать нормально.

Я вышла на пустынную дорогу. Вокруг светились уютные двухэтажные домики и освещенные фонариками фасады. Просто махнуть рукой и вызвать такси не выйдет.

На всякий случай я ушла как можно дальше от родительского дома Ксая. Смотрела на каждый дом и думала, какой из них может быть родителей Хантера? Ведь он жил где-то поблизости, если верить тому рассказу Ксандера. Но я уже не знала, какой части можно верить, а какой нет.

Ждать такси пришлось долго. В этом районе у каждого члена семьи были собственные машины, а желтые такси были редкими гостями.

Пришлось все-таки набросить свитер на плечи. Разгуливать полуголой в тихом районе — это одно, а вот садиться в машину к таксисту и ехать в мотель уже другое. Да еще с моими травмами.

Налички у меня с собой было мало, но я надеялась, что мотель не находится очень уж далеко от основного шоссе, ведущего к этому пригороду.

Таксист окинул меня равнодушным взглядом, но когда узнал, что мы едем в мотель все-таки не сдержался.

— Что, даже с гипсом все равно неймется, дамочка?

Конечно, он решил, что под покровом ночи я еду расслабляться в мотель с любовником, оставив семейный очаг на мужа-рогоносца. А может, и руку мне сломали за дело, и вот это, кстати, уже недалеко от правды.

Больше, чем однообразные виды за окном, меня интересовали цифры счетчика. Слава богу, минут через десять мы уже нырнули по съезду с моста на однополосное шоссе, и я заприметила неоновые буквы вывески. Вглядеться в машины на темной парковке у мотеля не успела. Таксист остановился и назвал цену за поездку.

Я расплатилась и поняла, что на дорогу сюда мне хватило.

А вот на дорогу обратно — уже не хватит. А вокруг только лес, шоссе и мотель, в котором вряд ли есть банкомат. Я потопталась у дороги, а потом пошла прямо к номерам. Отказываться было поздно.

Окна одноэтажного мотеля светились желтыми квадратами. Где-то орал телевизор. Где-то неправдоподобно громко стонала женщина.

Господи, почему я здесь? А если это Лорен?

И Хантер?

Будет ли мне дело до правды, если я застану их вместе? И сколько можно наступать на одни и те же грабли, когда это касается Дэвида, мать его, Хантера, способного дарить райское наслаждение каждой встречной?

Я сжала до боли кулаки, врезаясь ногтями в ладони, и вдруг споткнулась, не дойдя до нужного номера. Потому что увидела знакомый темный внедорожник на парковке и фигуру, прислонившуюся к капоту.

Хантер курил.

И он был один.

Стоны не утихали, а значит, это просто дешевая проститутка обслуживала очередного клиента. Хотя это все еще могла быть Лорен, но мне было уже плевать. Главное, что Хантер был здесь. И даже полностью одет, а не выскочил перекурить по-быстрому после первого захода, натянув одни только джинсы.

Мыслями он был где-то далеко, пока размеренно прикладывал к губам фильм сигареты. Втягивал дым и выдыхал его, долго ровно.

А я даже не знала, что он курит. Я все еще ничего толком не знала о нем, кроме того, что мне больше не к кому идти.

Он смотрел в пустоту перед собой, прислонившись к капоту собственной машины и вытянув впереди себя длинные ноги в черных джинсах. А я словно приросла к месту, на котором стояла.

Посмотри на меня, Хантер. Просто почувствуй меня и обернись. Без того, чтобы я подходила ближе или звала тебя по имени. Просто покажи мне, что между нами есть эта незримая связь, когда чувствуешь того самого человека даже на расстоянии.

Не дай мне ошибиться, Дэвид. Только не снова.

Хантер докурил и выбросил окурок на асфальт, не заботясь о штрафах. Остался стоять, сгорбив плечи. Не шевельнувшись на ни йоту.

Посмотри же на меня, повторила я про себя. Вот она я, рядом с тобой, неужели ты не чувствуешь меня, Хантер? Неужели я могу развернуться и уйти, а ты даже не заметишь?

Тут он так резко выпрямился, что я аж вздрогнула. Как будто я его и в самом деле окрикнула.

И он медленно повернул голову в мою сторону. Глаза у него полезли на лоб.

А я всхлипнула, зажав рот одной рукой.

— Натали… — выдохнул он, пошатнувшись. — Натали!

Я сделала шаг к нему, но не удержалась, упала прямо в объятия, цепляясь целой рукой за футболку, пряча мокрое лицо на его груди. Запах его парфюма словно взвел пусковой курок, и сдерживаемые эмоции вспыхнули, как сухой порох. Взорвались и разнеслись по венам живительным огнем. Я была живой, здесь, рядом с ним. Только с ним. Я оживала под его руками, губами, которыми он касался моих щек, лба и только в последнюю очередь губ.

И даже тогда замер, сжимая мои щеки, как будто ему все еще не было позволено меня целовать.

— Хочу тебя поцеловать. Можно?

Дэвид Хантер, который через пять минут после нашего знакомства затащил меня в постель, теперь спрашивал разрешение на поцелуй.

— Не плачь…

Я разрыдалась только сильнее. Кто подменил Хантера? Когда он такой, я не могу сдержаться.

Поэтому я первой прильнула к его губам, кое-как балансируя на одной ноге. Вцепившись до онемевших костяшек в его футболку.

И в тот же миг он подхватил меня на руки, не прерывая поцелуя. Сделал несколько шагов к машине и посадил на капот, оставаясь между моих разведенных ног. Он пил мое дыхание, слизывал мои слезы, и наш поцелуй был с привкусом соли. Почти как тот секс на пляже, который стал началом конца.

Он отстранился первым, тяжело дыша. А я только теперь наконец-то увидела, как сильно Ксандер разукрасил его лицо. Хантер хотел было отвернуться, но фонарный свет безжалостно явил мне растекшиеся кляксы под его кожей. Рассеченную бровь. И кровоподтек на губе.

— Ты-то как? — перехватил он мою руку, когда я попыталась коснуться его лица пальцами. — Это важнее. На меня не смотри, Натали. Всего лишь синяки. Что это на твоей руке?

— Ортез.

— Это как гипс?

— Да, только удобней.

— Сколько носить?

— Еще несколько недель, обещали, что заживет до…

До свадьбы.

Хантер отшатнулся, как если бы перед машиной разверзлась пропасть. Черты лица заострились, как у хищника перед броском.

— Тогда зачем ты здесь, Натали, если у тебя по-прежнему свадьба через несколько недель? — процедил он. — Снова захотелось развлечься? Новизны захотелось? Каждый раз будешь ко мне вот так бегать?

— А я не к тебе приехала! — выплюнула я. — Я хочу видеть Лорен! И узнать наконец-то правду про ее отношения с братом, о которых я не имела ни малейшего понятия!

Хантер сжал руки в кулаки, глядя на дверь номера, за которым, вероятно, была Лорен. Потом перевел на меня свой темный непроницаемый взгляд.

— Ты мне доверяешь, Натали? Хоть каплю?

— Я отвечу честно. Я больше не знаю, кому верить, Дэвид.

— А я вот не уехал в Канаду из-за тебя, Натали. Из-за тебя я все еще здесь. И ради тебя я привез сюда Лорен, хотя она упиралась всеми своими силами. Но я объяснил ей, что она должна сделать это, чтобы спасти еще одну жизнь. Твою жизнь, Натали.

— Что ты такое говоришь? Я не понимаю…

— Она перевернет твою жизнь с ног на голову. Та правда, что известна Лорен. Ты готова ее услышать? Будь честной. Может быть, на самом деле тебе просто любопытно, но ты не готова отказываться от всего, что у тебя есть. Может, на самом деле, ты считаешь, что тебе лучше уехать, и ничего не знать. Может быть, ты хочешь и дальше быть с ним, ведь все было прекрасно раньше, правда? Но после того, как ты узнаешь, твоя жизнь не будет прежней. Ты готова к этому, Натали?

— А ты? Что будет с тобой, когда я узнаю эту правду? Ты к ней причастен?

— Только тем, что привез Лорен сейчас сюда. Я знал, что Ксай повезет тебя к родителям. Но не мог никак связаться с тобой, оставалась только тяжелая артиллерия. Лорен как раз тот самый случай.

— Нет, что будет между мной и тобой, когда я узнаю эту правду?

— Для меня ничего не изменится, Натали… Я люблю тебя. И, похоже, это навсегда.

Он так легко сказал это, что я опешила. Так буднично, как будто признавался не в первый раз, и это я не желала его слушать.

— Ты что?… — прошептала я.

Хантер криво улыбнулся.

— Я люблю тебя, Натали. Очень люблю. Не очень похоже?

Я медленно покачала головой.

— Ты, черт возьми, самый нелогичный мужчина в целом свете, Хантер…

— Увы.

— А еще ты немногословен. Когда ты, черт возьми, это понял?

— Когда ты пригласила меня на свадьбу какой-то своей родственницы.

Я аж задохнулась.

— Тебе везет, что у меня одна рука в гипсе. Какого черта? Еще тогда? Но почему тогда все так кончилось?

— Ты заговорила о свадьбе, а я понял, что хочу провести остаток жизни именно с тобой. Что вся эта суета, кольца, не пугают меня, когда ты рядом. Мне не нужна была ни одна другая женщина.

— И поэтому ты разыграл измену? Это что, черт возьми, такое было?

— Я сделал это, потому что испугался. Своих чувств и того, что прекрасно знал — у всех этих ранних влюбленностей всегда только один безутешный финал. Мы еще учились в колледже, ну какая любовь до гроба? Ну какие настоящие чувства? Понимаешь, Нат, моя мама родила меня очень рано. А пока я рос, она еще пять раз выходила замуж, каждый раз утверждая, что это любовь всей ее жизни, а через год рыдала, запивая депрессию крепким алкоголем, и утверждала, что это была самая огромная ошибка ее жизни. Единственное, что я вынес из детства, это то, что чувства всегда заканчиваются плохо. Я не видел ни один хэппи энда, никакой сказки, только грязь разводов и скандалов. Я был уверен, что не продержусь и года. И как представил, что рано или поздно ты обязательно возненавидишь меня, то решил не тратить наше с тобой время даром. И сделал так, чтобы ты возненавидела меня уже тогда. И все закончилось.

— Это был твой самый чокнутый, нелогичный, жестокий и глупый поступок в жизни. У меня просто слов нет.

— Я тоже это понял. Но не сразу. Зато сейчас я могу извиниться за него. За боль, что все-таки причинил тебе… Я честно пытался забыть тебя, Нат. Но не вышло. Я все еще люблю тебя, даже после стольких лет. Даже после всего. И буду любить, похоже, всегда. Вопреки своим генам, доставшимся мне от родителей, оказалось, что я однолюб.

— Золушка… Так это все-таки я.

— Эшли рассказала тебе? — хмыкнул Хантер. — Дурацкая кличка.

— Но ты переспал со всем отделом, Хантер. Это не похоже на любовь.

— Я был в отчаянии, Нат. Я собственными руками оттолкнул тебя и не верил, что могу все вернуть. Я не горжусь этими связями, для меня это были бессмысленные случайные связи, которые помогали убивать все те ночи без тебя… Я бежал по кругу, как хомяк в чертовом колесе, и выхода не было. А потом мне позвонил Ксандер и назвал имя своей невесты. И я больше не мог продолжать жить, как прежде. Я сел в самолет и тут же прилетел в Нью-Йорк.



— Зачем? Чего ты хотел добиться?

— Хотел убедиться, что время лечит. А оказалось, что у меня очень хорошая память. И я ничего не забыл. Не плачь… Пожалуйста.

— Как не плакать? Все эти годы я проклинала тебя и пыталась забыть. Так радовалась, когда наконец-то встретила Ксандера. И даже влюбилась в него. Я ведь правда его любила… Просто не так сильно, как тебя. И я бы даже не узнала об этом, если ты не появился в моей жизни снова.

Он медленно подошел ближе, приподнял мое лицо за подбородок.

— Я готов извиняться столько времени, сколько мне отведено за то, что оттолкнул тебя. Я не должен был этого делать. Должен был рискнуть и довериться тебе, должен был допустить, что детям необязательно повторять ошибки родителям… Я люблю тебя, Натали. Люблю тебя так сильно, что не представляю своей жизни без тебя. Я пытался. Надеялся, что увижу тебя с Ксаем и признаю свое поражение.

— Почему же ты согласился?… На все?

— Я не мог отказаться. Отпустить тебя и больше не касаться? Невозможно. Я думал, мне хватит того, что мне позволил Ксандер. Но с каждым разом я хотел все больше. Хотел тебя всю. Только себе.

— А он сказал, что ты встречался с девушкой, которая сбежала от тебя в Париж… — я утерла тыльной стороной ладони слезы с щеки. — А теперь оказывается, что это его собственная сестра. Так ты встречался с ней?

— Никогда.

Я прикусила губу и запрокинула голову, позволяя слезам скользнуть по щекам.

— От кого же она сбежала?

— От собственного брата.

Я снова всхлипнула.

— Если ты знал правду, почему ничего не сделал раньше? Не предупредил меня?

— Я сделал, что мог.

— Что же?

— Согласился на эту поездку к океану на троих. Я не отходил от тебя ни на шаг за все время, Натали, и Ксандер в результате держал себя в руках. Я и сорвался из Калифорнии к тебе, потому что знал правду. Хотя и не всю, признаюсь честно… В те годы мы были детьми, и я не понимал в полной мере поступки Ксандера. Не понимал, что именно он делал.

— Боже, что же он с ней делал, Хантер? Он спал с ней, насиловал, бил ее? Что он с ней делал, скажи хотя бы ты? Я больше не могу дышать нормально от всех этих вариантов. Что он делал?

— Он заботился о ней. А остальное она расскажет тебе сама.