15 глава

Андрей, вероятно, понял, что избрал неверную тактику, но было поздно. Что бы он ни сказал и не сделал, он уже всё испортил. У него был шанс достучаться до неё в супермаркете, когда она ещё была растерянной и слегка испуганной, теперь же он его упустил, ещё и здорово выбесил девушку при этом.

— Мне станет легче, если ты уйдёшь, — холодно отрезала девушка, глядя на него серьёзным взглядом. — Говорить нам не о чем. Я уже записалась на аборт.

Ложь, но пусть лучше хлопнет дверью сейчас, окончательно зачеркнув всё, что случилось. Она могла опуститься ещё ниже, стребовав денег на аборт, но у неё даже язык не повернулся. Она понимала, что всё и так мерзко, и её сотрясала странная, мелкая дрожь.

— Прошу тебя, — девушка толкнула рукой дверь, шире её открывая, и посторонилась к стене, — уйди.

Этого он и боялся — услышать о том, что она уже всё решила. Отчаяние полностью сковало тело Андрея, он как-то тупо пялился на живот девушки и ни черта не соображал. Ну не может же она быть такой бездушной тварью? Или может?

Мужчина поднял глаза на Полину и внимательно посмотрел ей в глаза. Неужели у неё ничего там внутри не йокает, когда думает о том, что завтра уже будет пустой? Или гульки превыше всего и нежелательная беременность ей как кость в горле? Андрей игнорировал её призывы об уходе и пытался придумать хоть что-то. И вот наконец-то смог сформулировать свою мысль, хотя прекрасно понимал, что будет сложно, но ничего, он зрелый человек и если уж накосячил, то возьмет весь огонь на себя. И какой бы не была Полина, но он обязан не смалодушничать.

Шепилов подошёл к двери и уперто её закрыл обратно, сузил глаза и сказал твердо, чтобы дошло этой барышне:

— Роди его, я сам воспитаю, аборт это не выход, здоровье себе только испортишь, — Андрей тут же почувствовал особый прилив сил, ведь сейчас шла борьба за его малыша, — ты ведь когда-то всё равно захочешь родить. Аборт не всегда дает гарантию того, что беременность наступит в будущем, Полина, сама подумай. Я помогу, всё материальные заботы на мне, но только оставь его… мне.

Полина рано выдохнула с облегчением, когда он двинулся к двери, потому что этот гад тупо снова закрыл ее. Повернулся к ней, прищурившись, и выдал такое, что Полине показалось, что она вся стала пятнами покрываться от злости.

Полина на какое-то время даже лишилась речи от подобной наглости, а когда стала снова обретать дар речи, она прям чувствовала, как её пробирает от уже не то, что злости, а самого натурального бешенства.

— Ты охренел? — прорычала она, уперев руки в бока и сузив глаза, — ты вообще себя слышишь?! «Оставь его мне», — передразнила, пораженно фыркнув, — какой герой, а? Знаешь, когда нужно было быть героем? Когда решил залезть на меня без резинки, уверенный, что вовремя высунешь! — она уже не фильтровала свои слова, ей было так обидно, что было абсолютно наплевать на то, что он подумает, и заденет ли это его чувства, — если бы я могла оставить этого ребенка, то я оставила бы его себе, — прорычала последнее слово с нажимом, — а теперь убирайся к чертовой матери из моего дома и никогда не возвращайся!

Из глаз девушки всё же брызнули слезы от обиды, и она рыкнула, сделав нервный шаг к двери и снова распахнув её.

— Ты меня нервируешь, ещё немного и мне не нужен будет аборт, — утробно прорычала у двери, понимая, что от нервного перенапряжения живот действительно свело и всё это дурно пахнет, — убирайся!

Чертова баба! Андрей едва сдержался, чтобы не влепить ей оплеуху, чтобы эта конченая дура вслушалась в свои слова и хотя бы с помощью тумаком догнала, что только что выплюнула ему. Он ей предлагал оставить ребенка, в итоге она что-то там стала заливать, что если бы, да кабы. Вот дрянь, не зря о ней такое говорят, слухи просто так не распространяются.

Она опять кусала его тем, что секс был без презерватива. Но кто первый начал всё это? Она не в его вкусе, он это сделал только из-за того, что она вовремя подсуетилась. Сама текла, как последняя сука, и теперь смеет его осуждать? В этом деле виноваты оба!

— Ты головой своей подумай, дура! — впервые за всю жизнь сорвался на крик, — он будет жить! А ты роди и вали на все четыре стороны, тебя никто не будет заставлять его растить, — кулак тут же вписался в стену поверх головы девушки.

Да и не нужна малышу такая мать, что уже сейчас готова всех обвинить, но только не себя любимую. Видимо он всё же перегнул палку, потому что Полина тут же разревелась, но ему было её совсем не жаль. Если до этого он питал к ней хоть какую-то нежность, то сейчас всё умерло, навсегда. Родить её он не заставит, он просто проиграл. Но видит Бог, он старался.

Если бы девушка могла знать, что будет происходить в этот вечер, она никому не открыла бы дверь.

Она вскрикнула, когда рядом с головой приземлился кулак, и зажмурилась, подумав, что он сейчас размажет её по стене. Когда она открыла глаза, из них хлынули слезы, Полина смотрела на него и всхлипывала, беззвучно икая не то от стресса, не то от страха. Она никогда и подумать бы не могла, что спокойный Шепилов, тихоня, способен на такие страшные эмоции. Желудок по-прежнему сводило от голода, гнева, всего вместе, и девушка вжималась в стену, и словно пытаясь втереться и пройти сквозь нее, когда он, наконец, объявил, что прекращает эту пытку.

— Я уберусь, — сказал хриплым голосом, повернувшись к двери.

Полина в очередной раз всхлипнула, кивнув, пытаясь вернуть самообладание, но он не дал, нет. Он выдал такое, что девушка перестала и всхлипывать, и икать, и плакать, и, казалось, даже дышать.

— Только знай, что ты только что собственноручно подписала не рождённому малышу смертный приговор, а шанс жить у него был бы, если бы не твоя блядская натура. Довольна? Тогда живи с этим, если получится и знай, что Алекс будет самым несчастным ребенком, не дай Бог, если узнает о том, что ты сделала. Поэтому прошу по-человечески: никогда больше не появляйся в её жизни.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Он вышел за дверь, но еще некоторое время стоял на лестничной площадке, склонившись руками на перила, нервно сжимал зубы, чтобы не зарычать. Домой ехать он не мог, ведь там ждала дочь в надежде услышать что-то приятное. Вот что он ей скажет теперь?

Слезы обсыхали на щеках Полины, и она усиленно заставляла себя вспомнить, как дышать, пока он завершал свою мысль, завещав ей никогда больше не приближаться к его дочери.

Когда за ним захлопнулась дверь, Полина медленно съехала вниз по стенке, опустившись попой на пол. Слёзы снова хлынули из глаз, и она ревела белугой, как не плакала с детства, сидя у двери, не в силах подняться. Её настолько перетрясло, что она забыла про то, что хотела есть, хотя живот бурчал и пытался напомнить. А в голове прописалась одна фраза «роди и вали на все четыре стороны». Малодушный, ничтожный гад. Он даже не отдавал отчета в том, что ей предлагает. Да, эта беременность была нежеланной и незапланированной для девушки, и она решилась на аборт не только потому, что это был случайный секс с малознакомым дядькой, но и потому, что понимала, что ни один ребенок в мире не заслуживает такой мамы, как она. У неё не было ничего, кроме её красоты, на данном этапе. У неё не было не только жилья, но и денег, чтобы снимать эту халупу, не боясь выселения. У неё не было возможности быть беременной, родить ребенка, и вернуться с ним из больницы домой, потому что ей некуда было возвращаться. Как он представлял себе своё предложение? Роди и п*здуй на хрен, вот как. Она и её интересы его не интересовали совершенно, лишь как сосуд для сохранения ребенка, вот и сказал, что сказал. Удобно говорить это девушке, которая только что потеряла две работы, сменила нормальную квартиру на это захолустье, и экономит на ужине, будучи голодной и беременной.

Полина не помнила окончания того вечера нормально. К еде так и не притронулась, как-то доползла до кровати и как-то попыталась уснуть.

На приеме у врача в понедельник узнала, что беременность протекает нормально, и, несмотря на вчерашнюю истерику, плод крепок и здоров. Когда сказала об аборте, её направили к психологу на собеседование, которое девушка стойко прошла. Психолог была не совсем приятной теткой и явно по одному её внешнему виду сделала кучу выводов, и сильно отговаривать не стала, отправив на аборт. У них было окно в тот же день, но Полина отказалась, назначив время на завтрашнее утро. Всю ночь девушка не могла сомкнуть глаз, в голове набатом стучала фраза о смертном приговоре невинному ребенку и о страдающей Алекс. Квадратными глазами Полина сверлила потолок, провалившись в сон ближе к рассвету, а будильников она не услышала.

Проснулась от телефонного звонка. Звонили из клиники, напоминая, где она должна быть, и Полина сонно чертыхнулась, понимая, что проспала. Девушка из регистратуры спросила, хочет ли она перенести запланированную услугу на другое время, а Полина неожиданно для себя выдала:

— Нет. Я хочу отменить заказ.

Ей пояснили, что деньги, которые она уже заплатила, ей не вернутся, но они волновали её меньше всего в ту самую секунду. Не знала, что и как получилось, но теперь девушка точно знала — у неё будет ребенок.

***

К дому Шепилов добрался только ближе в двенадцати, в надежде, что дочь спит. Андрей тихонько вошёл в гостиную, осмотрелся, на столике сразу заметил бутылку коньяка, которую, кажется, всё-таки отдал Сидневу. Странно всё это, но сейчас эта бутылка была, как находка.

Шепилов поплёлся на кухню, с полки умыкнул стакан, плеснул янтарной жидкости и залпом осушил содержимое. Желудок обожгло, хотя он практически не пил, даже сегодня за ужином пропустил только несколько стаканов безалкогольного пива с отцом Милы. Второй стакан так же была наполнен до половины, только организм принять такое количество алкоголя отказывался.

Мужчина прижался лбом к холодильнику, чтобы немного остудить горячую голову, но ничего не помогало. Противные молоточки выбивали набат в мозгу, и в ушах слышалось только одно слово — аборт. Как же он её ненавидел. Тупая, конченая тварь. Беспринципная, наглая и вздорная сучка. Что ж, этот день он никогда не забудет, этот день рождения станет ему напоминанием в будущем о том, что по его вине умер, не родившись ещё один человечек.

Алекс долго ждала отца у окна своей комнаты, но сон сморил уставшую девочку. Проснулась от того, что что-то громыхнуло. Вначале подумала, что началась гроза, но громыхнуло ещё раз и где-то рядом, за дверью. Было страшно, но надеялась, что это отец, который в темноте налетел на что-то.

Алекс понеслась к двери и широко её распахнула, яркий свет из спаленки осветил небольшой коридорчик, в котором валялся отец и что-то бурчал под нос. Да он был пьян! Девочка испугалась и вмиг подлетела к отцу, попыталась его растормошить и узнать хоть что-то внятное.

— Папуль, что случилось? — нижняя губа задрожала, потому что таким она его ни разу в жизни не видела, так просто он бы не надрался.

— Малышка, всё плохо, — сказал заплетающимся голосом и попытался подняться, хотя получилось подняться только на четвереньки и кое-как добраться к своей комнате.

Алекс стояла рядом, словно истукан, и не могла вымолвить ни слова, только огромные капельки слёз лились по щекам, орошая влагой тонкую маечку. Девочка не верила в то, что Полина могла что-то сделать плохое малышу, вот не верила и всё. Неужели папка что-то не так понял? Всё утром, да, да утром она узнает, а пока не стоит себя накручивать и изводиться.

Да вот утро не принесло желаемого ответа, потому что по одному молчанию отца и то, как тот отводил взгляд, Алекс поняла: все реально. Девочка крутанулась на месте и умчалась к себе, завалилась поперек кровати и полдня не выходила из комнаты, только под вечер Демьяну удалось вывести подругу в парк на прогулку.

Андрей тоже не показался на работе в первой половине дня, пришёл только после часа и то работы с него было с гулькин нос. Сиднев даже поддел именинника, что, мол, послужило поводом к такому празднованию? Шепилов презрительно посмотрел на босса, но смолчал. Противно было видеть того, кто трахал беременную Полину, не говоря уже о минете. Антон увидел, что зам не в настроении и тут же вымелся из кабинета, подкатил к новенькой девчонке и пощипал за аппетитную грудь…

А дальше медленно потянулись дни лета, жаркого и душного, только кондиционер спасал от перегрева, на улицу можно было выходить только после семи. Алекс целыми днями валялась или с книгой, или трепалась по телефону с подругами. Вечером же компанией бродили в парке.

Андрей исправно посещал работу, по вторникам и четвергам тренировался в спортзале, чтобы поддержать форму. Об инциденте с Полиной напрочь отказался разговаривать с Алекс, хотя дочь наседала всё чаще и чаще. Он старался забыть ту женщину, как дурной сон. Но не тут то было… месяц спустя.

***

О деньгах, выброшенных зря, Полина задумалась очень скоро. С этой квартиры тоже пришлось съехать, потому что финансов стало мало. Чтобы хоть как-то продержаться на плаву, девушка стала через интернет продавать самое дорогое — сумку от Луи Виттон, свои туфли от Бланика, плача, когда упаковывала их в коробку для покупательницы. Устроилась на подработку администратором на полдня в стоматологи, чтобы хоть как-то держаться на плаву.

Денег у неё теперь уходило прилично, не только на витаминные комплексы для поддержания беременности, но и на еду. Этот маленький бегемот постоянно был голоден. Когда Полина не хотела есть, она хотела или спать, или в туалет.

В пятницу, по прошествии двух недель работы в стоматологии, получив свой первый аванс, девушка направилась в магазин, чтобы закупить продукты и необходимые предметы быта. Она последний раз поела в обед, совсем немного, потому что наличность заканчивалась и ей необходимо было экономить даже на еде, и теперь была зверски голодна. В магазине с ней сыграла злую шутку её жадность, и голодная девушка набрала в тележку всего и побольше, не задумываясь, как все это унесет, за что крайне сердилась на себя, распихивая всё по пакетам. Когда управилась и попыталась поднять сумки, возмутилась их тяжести, но не оставлять же самое драгоценное здесь — еду.

Девушка упрямо подняла сумки, подумав, что чем раньше окажется дома, тем раньше поест, и пошла к выходу из магазина. Уже у двери на неё спонтанно накатила тяжесть, глаза стали наливаться свинцом, и девушка прикрыла их, опускаясь в тишину так неожиданно….

В пятницу Андрей возвращался домой пораньше, было небольшое застолье, но в нем Шепилов не желал участвовать. Погода была не ахти, моросил дождь, но зато спала жара и было легче дышать. Неожиданно раздался звонок, незнакомый номер, обычно он не любил на них отвечать, но всё же нажал кнопку принять вызов. То, что услышал в следующий момент, заставило сердце пропустить удар. Сам удивлялся позже, что не попал в аварию. Он ловко свернул на парковку и только потом продолжил разговор, извинившись за паузу.

— Андрей Дмитриевич, вас беспокоят из клиники. Кем вам приходится Полина … — мелодичным голосом проговорила медсестра, услышав в трубке мужское «алло», и тут же пояснила, — она оставила ваш номер в качестве «кому звонить в случае несчастных случаев». Пациентка Полина Сергеевна на одиннадцатой неделе беременности, и попала к нам сегодня с угрозой выкидыша. Сейчас с ней и с плодом все в порядке, она ещё не пришла в сознание, но угроза миновала.

Медсестра четко отвечала на его вопросы, даже переспросила не доктор ли он, на что Андрей только хмыкнул и ответил, что бывший. Поговорив и узнав адрес клиники, поехал туда не сразу. Минимум пять минут пялился куда-то вдаль и сильнее сжимал руль. Ох, была б его воля — открутил бы голову этой суке.

Почти всю дорогу к клинике думал о своих дальнейших действиях. А раздражало только то, что ему придется смириться с этой особой и её пребыванием в его доме. Платить ещё за одну квартиру у него теперь не было желания, значит, всё теперь будет только на его условиях.

На ресепшене его встретила улыбчивая девочка и сразу же направила мужчину в нужное крыло. Палата триста двенадцать, пациентка ещё спит после капельницы. Вошёл и сразу же зубы заскрежетали от злости. Полина стала ещё прозрачнее, а круги под глазами казались ещё темнее. Дура, что еще с неё взять.

Андрей присел на стул и ещё долго размышлял над будущим, пока мать его ребенка спала.

В один из моментов мужчина не выдержал и вышел из палаты, чтобы переговорить с доктором. А потом созвонился с дочерью и сообщил радостную весть и попросил о небольшом одолжении. Алекс рыдала от услышанных новостей, чем ещё больше заставила отца страдать. Взрослые такие глупые.

Полина медленно приходила в себя после долгого сна. Пробуждения стали привычными, девушка так много отрубалась и просыпалась в последнее время, что уже ничему не удивлялась. Но в этом всё же было что-то необычное, но она не могла понять что. Девушка медленно открывала глаза, зевнула и попыталась потянуться, когда поняла, что во всём теле какая-то странная слабость. Моргнув, Полина наконец осмотрела комнату, и ей совсем не понравилось увиденное. Первым, что она увидела, был больничный потолок. Полина тут же нахмурилась, и в её глазах промелькнула паника и страх, и рука автоматически тут же метнулась к животу, который все ещё не был особо заметен, но уже округлился и вполне конкретно обозначился. Пальцы сжали одеяло, и девушка тут же резко приподнялась, чтобы позвать медсестру, как проглотила язык, увидев, что она не одна в палате и кто сидит на стуле у кровати.

В голове прозвучал миллион вопросов, а выдавить из себя не могла ни звука, его лицо тоже кричало о том, что он здесь не по доброте душевной и вряд ли расположен к ответам на тупые вопросы. Но кто его сюда позвал вообще? Как он узнал, что она в больнице?

А почему, собственно, она в больнице?

Пальцы теперь уже судорожно сжали живот под одеялом, но девушка боялась задать страшный вопрос. У него в принципе страшно было хоть что-либо спрашивать, помня, как они расстались, и что друг другу наговорили. Он не должен знать о ребенке, он хотел его отобрать. Если всё ещё есть кого отбирать…

Тишину палаты нарушила пожилая медсестра, которая вошла, тут же улыбнулась девушке, видя по бледному лицу той, что она напряжена, а нервничать ей нельзя, и сразу защебетала, как к маленькой:

— А вот и наш маленький воин. Вы бы видели, как они двое, — добродушно обратилась к Андрею, видя, что тот тоже как будто на грани чего-то нехорошего, — мужественно боролись, помогая врачам. Как самочувствие, дорогая?

— Кушать хочу, — почти жалобно выдавила хриплым голосом Полина, стараясь не то, что не смотреть на Андрея, а даже боковым зрением не замечать его, потому что на спине волосы становились дыбом от одного его присутствия.

Медсестра рассмеялась и сказала:

— Это хорошо, значит, долго мы тебя здесь не продержим, девочка, — женщина подмигнула и вышла из палаты, чтобы найти и отправить к ней доктора и принести ей еду.

Когда вернулся в палату, ждать пришлось недолго, а когда Полина пришла в себя, то возможно бы умилила его сценой с поглаживание живота и прочими своими телодвижениями и мимикой, но только не сейчас. Мужчина слишком поздно понял, что есть особы, которым не стоит доверять. Полина первая, кому он больше никогда не поверит. Но ему теперь придётся свыкнуться с тем, что эта женщина на время станет главной в их семье. Только вся надежда на Алекс, которая, как солнышко, готова прийти на помощь отцу.

Пока в палате была сестра, мужчина рассматривал свои ногти, слушал в пол-уха и молчал. А когда женщина вышла, то сложил руки на груди и посмотрел на Полину.

Как только за медсестрой закрылась дверь, Полина сглотнула и заставила себя повернуть голову к мужчине.

— Как ты оказался здесь? — задала вопрос, хотя предпочла бы молчать хоть до скончания веков.

Ну, естественно! Опять началось, откуда, зачем, пошёл вон. Ну, пусть попробует его прогнать, столкнется с его твердолобостью. Хватит, вот теперь увидит, каким он может быть, когда из него всю душу вытрясут. Говорить не собирался, а просто сверлил тяжёлым взглядом и прислушивался к шороху за дверьми. Алекс должен был привезти в клинику отец Демьяна, по времени они уже должны были бы добраться. И, слава Богу, что это уже случилось через пару минут. Дверь распахнулась, на пороге замаячил огромный букет ромашек, а уже потом сияющее личико Алекс, сзади топтался Демьян и держал в руке пакет с едой.

Девочка хотела бы улыбаться и дальше, но, увидев бледную Полину, опять разрыдалась.

— Полька, ты такая дура, но мы с папкой жутко рады, что ты его оставила! — проревела у плеча подружки, когда выцеловывала её в обе щеки, — ты будешь жить с нами, — нежно погладила живот Полины и, как преданный котёнок, уставилась девушке в глаза. В палате все затихли, ожидая ответа беременной.