Глава 10

Однажды приняв решение, Летка очень старалась придерживаться выбранного пути. Время шло, и девочка привыкла к гимназии и новым педагогам, новым друзьям. Ей было трудно учиться в трех разных классах, поэтому от химии она отказалась сама. Просто договорилась с учителем о факультативах. А уроки, нет, их она не стала посещать, пройдет время и все будет. Но вот от любимой физики, так же как и от геометрии, она отказаться не смогла. И дело вовсе не в том, что в этом классе учится Макс. Она и не смотрела на него, если этого не требовали обстоятельства. Со временем Максим расслабился, стал спокойнее, даже улыбался ей иногда, а однажды попросил помочь с задачей. Да и сама Лета уже привыкла входить в кабинет на ватных ногах, но с гордо расправленными плечами и поднятой головой. И не важно, что во рту каждый раз пересыхает, а руки дрожат. Главное, она получает новые знания и может видеть героя всех своих сказок.

Так прошли месяцы. И вроде все было хорошо, но приближался Новый год, время очередных приключений, по крайней мере, для Леты это было именно так.

Хотя она даже не представляла, что ее ждет на обычной школьной новогодней вечеринке.

С радостью и волнением Лета собиралась на свой первый праздник в гимназии. И, несмотря на то, что пятые и шестые классы будут веселиться отдельно от остальных, Лета все равно волновалась. И как оказалось, не зря…

***

— Макс, я тебе запрещаю оставаться дома, — Геннадий Максимович стоял в дверях комнаты сына. — У тебя там праздник, тебя ждут друзья, и вообще, чего ты киснешь, а?

Парень полулежал в кресле, его длинные ноги были перекинуты через подлокотник, голова опиралась о спинку. Наушники, висевшие на шее, что-то хрипели, а сам он с равнодушием смотрел на отца.

— И что? Пап, да я этих друзей каждый день вижу, — Макс передернул плечами. — Может, я хочу этот вечер спокойно провести дома с тобой?

Геннадий многозначительно покосился на наушники сына:

— Ну да, именно поэтому ты закрылся тут с музыкой, — отец все-таки зашел в комнату и сел на диван. — Я очень, знаешь ли, люблю… А что, вообще, у тебя там так противно орет?

И правда, звуки, доносившиеся из белых капелек, не вызывали доверия.

Макс только хмыкнул, демонстративно посмотрев на плейлист…

— Оу, пап, вообще-то их ты можешь знать. Это же шотландцы с волынками, — хитрый блеск глаз мальчишки не укрылся от отца. — Ну ладно, возможно, это келтик-рок. Но волынки там есть. Runrig.

С тех пор как пару лет назад один юморист привез Геннадию настоящую волынку и килт, эдакий подарочек с юмором — "Генка, это только для настоящих мужиков!", сын не прекращал его подначивать на эту тему.

— Ну да, как я сразу не признал "настоящих мужиков" в плиссированных юбках и с мочевым пузырем коровы в руках, — Гена уже давно научился отвечать сыну на доступном языке так, чтобы неповадно было безнаказанно дерзить отцу. — Ты, я смотрю, восхищаешься ими, так, может, к тебе в комнату перенесем эти подарочные трофеи? Волынку на стену, а килт, так и быть, можешь надеть на свой праздник! Я уверен, девчонки обзавидуются!!!

Наблюдать, как глаза сына расширяются от ужаса, а на лице появляется брезгливая гримаса, было удовольствием. Да, возможно, Геннадий не тот образцовый отец, который своим хорошим поведением подает пример. Но черт, зато его сын не теряется почти в любой ситуации. Да и чувство юмора в жизни пригодится.

— Макс, ну серьезно, ты же собирался на этот праздник, почему передумал?

— Не знаю, — парень отвел взгляд и пожал плечами. — Ну что там делать? Вот смотри, я туда припрусь и что? Те же лица, те же сплетни. И девчонки всё те же.

Макс, даже сам того не заметив, тяжело вздохнул.

— А ты кого там хотел увидеть? Клоунов и жонглёров? Макс, это школа, как бы она ни называлась. И поверь, ты потом будешь вспоминать этих девчонок еще не один год, — Геннадий игриво пошевелил бровями. — Или ты кого-то конкретного ждал, а она не придет?

В ответ Максим покраснел. Видя это, брови Геннадия, которые только что проявляли такую завидную подвижность, спрятались где-то под волосами от удивления.

— Сын, а ты ничего не хочешь мне рассказать?

Но тот упрямо молчал. Только отвернулся от отца и вставил наушники в уши.

Пару минут понаблюдав за упрямым сыном, Геннадий сорвал это оруще-визжащее безобразие с его головы и, серьезно глядя на мальчишку, сказал:

— Не хочешь говорить, я не заставляю. Но на праздник все-таки стоит пойти. Максим, жизнь, она все-таки очень непредсказуема, и ты никогда не узнаешь, где она тебе оставила подарок.

Макс наблюдал за отцом: тот засунул руки в карманы и, кажется, что-то вспоминал, но молчание было недолгим:

— Знаешь что? — длинный палец родителя уперся в грудь подростка: — Боишься, что она не придет, так иди к ней сам!

И с этими словами Геннадий вышел из комнаты. А Максим уже через три часа стоял в заполненном людьми зале и откровенно скучал.

Да, он послушал отца и все-таки пришел в свою гимназию. И, в общем, был рад этому, ведь наблюдать, как Егор танцует, было уморительно. Да и ведущий старался отработать свои деньги. Он не давал скучать, то и дело заводил толпу подростков — то шутки, то конкурсы, а то и просто нелепые розыгрыши, и зал сотрясался от дружного хохота.

Вечер был в самом разгаре, когда они с Егором решили выйти в пустой, а главное, тихий коридор и побродить по этажу.

Темно. А тишина после зала была почти оглушительной, наверное, поэтому друзья шли молча, размышляя каждый о своем. Все-таки вечер получился не таким уж и плохим, как опасался Макс. Дойдя до конца, парни остановились у окна.

— Эй, друг, что у тебя с настроением? — Егор облокотился на подоконник и внимательно смотрел на Воронцова. — Ты в последнее время какой-то другой стал. Чаще молчишь, ничего не рассказываешь. У тебя все в порядке?

— Гор, да все со мной нормально. Просто учиться стало тяжелее, тренировки много сил отнимают.

— Всем тяжело, не верю, что дело в этом. Давай колись, друг!

— Гор, ты как мой отец, не отстанешь, пока не узнаешь все, что хочешь, да?

— Да, — Егор широко улыбнулся, — так что давай просто расскажешь, не тратя время.

— Я думаю бросить бег, — глядя на удивленного друга, Макс пожал плечами. — Нет, не совсем забросить, но тренер хочет, чтобы я занимался этим профессионально, а я, если честно, не уверен, что хочу этого.

— Но, Макс!

— Да знаю я, Егор, мне уже тренер все уши прожужжал: "У тебя отличные результаты, ты не должен бросать, это твое будущее", — запустив руку в волосы, Макс растрепал свою укладку, — но знаешь, я пошел в атлетику только по одной причине. И я никогда не хотел заниматься спортом профессионально. Бегать здорово, но бегать всю свою жизнь? Нет, не этого я хочу.

Егор долгую минуту молча смотрел на друга. И все-таки решил спросить:

— Что за причина?

— Я хотел научиться быстро бегать, — Макс хмыкнул. — Мне было одиннадцать лет и я не смог догнать одну девчонку. Мелкая, младше меня на три года, она бежала, как выпущенная стрела, и я не смог догнать ее.

— Ты пошел бегать, потому что какая-то малышка тебя обогнала? — у Егора даже рот приоткрылся. — Макс, ты три года занимаешься бегом из-за малявки?

— Егор, ты ее не видел. Это было страшно, если бы она меня не услышала и сама не остановилась, точно бросилась бы бежать через дорогу, а там перекресток. И машин было много, девчонка даже не смотрела, куда бежит. Была напугана и плакала.

Макс не знал, почему рассказывает Егору эту историю. Даже отец не знал до конца, почему его сын неожиданно решил заняться бегом. А он, каждый раз вспоминая маленькую Лету и то, как она бежала, думал — а что было бы, не назови он ее тогда Вьюгой, ведь догнать девочку вовремя он не смог.

— Да ладно, Егор, не бери в голову, просто я понял, что бег останется моим хобби, не более того.

Он отвернулся к окну и друзья опять замолчали.

А спустя буквально пять минут за углом раздались голоса. Говорили две девочки:

— Ланка, ты уверена, что так надо было? Она ведь мелкая еще совсем…

— Ой, да прекрати ты, ничего с ней не случится, посидит в подсобке, пообнимается со швабрами. Когда все разойдутся, сторож ее найдет. А может, и раньше кто-то выпустит эту малолетку!

Голоса были очень хорошо знакомы друзьям, и они замерли прислушиваясь. Кажется, змеиный кружок опять сделал какую-то гадость.

— Лан, но она же расскажет, что это мы ее заперли. Нас накажут!

— Ты такааая трусиха! Ха-ха-ха, сегодня последний день, завтра каникулы. А потом все забудут об этом маленьком происшествии. Зато это рыжее пугало запомнит урок!!!

Макс с Егором переглянулись, неужели речь идет о Летке? Девчонке, о которой они оба беспокоятся.

— Я прибью твою сестру, — шепотом сказал Максим. — Если они заперли Лету, Лане спокойно не учиться тут!

Егор выразительно посмотрел на друга:

— Я тебе больше скажу, ей и дома спокойно не жить.

А разговор Светланы и ее подруги тем временем продолжался:

— Знаешь, как мне надоело слушать от брата: рыжая то, рыжая се. Рыжая нам с Максом помогла решить контрольную, бла, бла, бла… Лета такая молодец!

— И что? — кажется, одна из подруг, которая была сейчас с Ланой, сомневалась в решении девушки. — Она и правда умная, и молодец, что помогла твоему брату, за что ты ее так ненавидишь?

— Я всегда была для него лучшей, а сейчас только и слышу про эту заучку. И ходит по коридорам такая вся тихая, улыбается всем. Бесит!

Макс не стал слушать дальше, он резко вышел из-за угла:

— Светка! Ты совсем с катушек слетела? — Максим был зол, и ему было все равно, что она старше. Какого черта из-за глухой ревности к брату она обижает мелкую?!

— Где ты ее заперла?

Но несмотря на то, что Макс возвышался над ней почти на голову, Света предпочла молчать. А вот когда из-за угла вывернул ее брат, она побледнела.

— Знаешь, Лана, ты, конечно, моя сестра, но ты идиотка!

— Егорка, да ничего я ей не сделала…

— Где ты ее заперла? — Макс почти рычал. — Быстро!

И тут ее выдержала Инга, одна из двух подруг этой садистки:

— Второй этаж, подсобка. Там ключ в замке торчит

— Инга, дура, зачем ты им сказала? — Светка очень разозлилась на подругу, даже кулачки сжала. — Ну что эти пацаны нам бы сделали?

— Извини, Лан, я пойду, — и ничего не объясняя, и не глядя на девушку, Инга ушла.

— Светка, даже не сомневайся, о твоем подвиге узнают все. И отец с матерью в первую очередь! — Егор свирепо свел брови. — А Макс тебя прибьет, если с Леткой что то случится.

— Да нафиг она ему, эта зубрилка малолетняя? — Светлана презрительно скривила губы. — Он на нее и внимания-то не обращает!

— Дура ты! — Егор резким движением растрепал светлые волосы. — Кроме самой Летки и, видимо, тебя, все уже заметили, как он ее опекает.