Глава 17

— Ну что? Будем кататься? — Максим протянул Лете свою ладонь, будто приглашая на танец. — Давай, рыжая, не бойся, я не дам тебе упасть.

Лета верила ему. А как иначе? Что бы он про нее ни думал, что бы ни говорил, он все еще тот самый мальчик, который каждый раз спасает ее. И она точно знала, что Максим не отпустил и не уронит, поэтому смело протянула свою руку с чуть подрагивающими пальчиками, в момент, когда Максим уверенно сжал ее ладошку, Лета услышала, как рядом поет Вьюга. Та самая, которая поймала их с мамой в ловушку уже много лет назад, она как будто напоминала: "Вот он, твой подарок, не теряй его". И пойманная взглядом темных глаз Макса, девушка слушала песню ветра и снега и не имела возможности отвернуться. Как же она будет жить с отцом без возможности хоть иногда вглядываться в мягкую тьму его глаз?

Макс смотрел на Лету, удерживая ее ладонь в своей руке, он понимал, что за очень долгое время чужое прикосновение не вызывает в нем раздражение. Это оказалось очень приятно, чувствовать ее тонкие пальчики. А поняв это, улыбнулся чуду, замотанному в гигантский шарф, все-таки позже нужно будет сказать Егору спасибо. Оказывается, он соскучился по этой рыжей упрямице.

— Лета, чтобы кататься, тебе придется встать на лед, — с легкой улыбкой Макс потянул девушку к себе ближе. — Давай, не бойся, я держу.

И как только она неуверенно шагнула на скользкую поверхность, тут же подхватил хрупкую фигурку второй рукой.

— Мы будем танцевать? — спросила Лета. — А я думала, это как-то по-другому будет…

Макс только рассмеялся на такой выпад и щелкнул девушку по кончику любопытного носа, выглядывающего из вязаного укрытия.

— Нет, колючка, мы будем учиться кататься! Давай разворачивайся ко мне спиной… Да, вот так. Осторожно. А теперь посмотри на свои коньки. Поставь ноги прямо, чтобы ты стояла на лезвиях, а не на их ребре, — Максим говорил, и сам помогал ей развернуться, найти точку опоры, поймать равновесие. Ему все это даже нравилось, что было неожиданностью для самого парня. — Да, все правильно. Чувствуешь, что теперь стоишь устойчивее?

— Шутишь? Я стою на льду, Максим, какая устойчивость? — Лета подняла голову и сейчас смотрела на парня через плечо. — Ты, главное, меня не отпускай!

Он и не собирался. С его постоянной поддержкой, под тихий голос, который направлял Лету, девочка постепенно осваивалась на льду. Макс не обманул. Он не отпускал и не давал упасть. Ребята так увлеклись своим занятием, что просто не замечали, как их друг с улыбкой наблюдает за ними, а Светлана стоит в компании своих подруг и со злость смотрит на Лету.

Если бы Максим или Егор увидели взгляд этой самоуверенной красавицы, они постарались бы увести Летку с катка, потому что этот взгляд не сулил ничего хорошего маленькой рыжей девчонке, которая сейчас улыбалась Максиму, делая первые самостоятельные шаги на льду.

Так прошел не один час. Лета уже могла передвигаться, не боясь упасть каждую минуту, Макс был постоянно рядом с ней, а Егор метался между сестрой и друзьями.

Но в какой-то момент ребята отвлеклись. В то время как Максим с Егором разговаривали, обсуждая планы на вечер, Лета решила сама прокатиться. Махнула парням и, сказав, что будет рядом, она отъехала от бортика, осторожно скользя по льду. Лета гордилась собой, это оказалось проще, чем она думала, главное, следить за ногами, и постараться не врезаться в других людей. Вот только она никак не ожидала, что кто-то может ее подхватить сзади за талию и начать толкать. Сначала Лета подумала, что это Макс решил таким образом ее "покатать", но слегка повернув голову, она увидела друзей на их прежнем месте, спиной к ней они стояли у борта и разговаривали. А совершенно незнакомый парень сейчас толкал ее в спину, постепенно набирая скорость. Лета так напугалась, что даже и не думала кричать. Она сосредоточились на том, чтобы вовремя переставить коньки и повернуть, не врезавшись в борт.

Когда поворот был удачно пройден, Лета услышала, как кричит Егор, вот только легче ей от этого не стало, незнакомец уверенно увозил ее все дальше от друзей и только быстрее разгонялся.

Лета просто не контролировала происходящее. Страх сковал горло, и девочка не могла издать ни звука. Хотелось визжать, звать на помощь Максима, хотелось хотя бы спросить незнакомого парня, что ему надо и зачем он так жестоко с ней шутит. Но как ни старалась выдавить из себя хоть слово, у нее ничего не получалось. Жуткое чувство, когда слышен только шум крови в ушах, когда сердце колотится так сильно, что чувствуешь биение пульса в горле. И только пальцы все крепче цеплялись за чужие ладони, которые удерживали девочку за талию.

Мимо мелькали люди, кто-то смеялся, кто-то кричал, Лета все это замечала, но не разбирали ни лиц, ни голосов.

А потом этот шутник просто отпустил ее, и Лета поехала сама, благодаря развитой скорости и силе толчка, она не могла остановиться и, как последняя трусиха, девочка зажмурила глаза, чтобы уже через мгновение, столкнувшись с кем-то, упасть.

Острая боль, пронзившая ногу, заставила открыть глаза и посмотреть, что же все-таки с ней случилось. Как оказалось, она врезалась в сестру Егора, но если Лану удержали на ногах ее подруги, то Лета отлетела и упала прямо под ноги отдыхающих людей.

— Дура малолетняя, смотри, куда едешь! — Романова брызгала слюной и кричала. — Ты чуть не убила меня!

— Извини, я не виновата. Это все какой-то…

Но Лана не дала договорить. Ей было не важно, что Лета хотела объяснить, девушка не прекращала ругаться:

— Вставай! Разлеглась тут… ты нам кататься мешаешь! Приперлась сюда, Макс от нее не отходит, теперь вот строишь из себя бедную овечку, достала!

Лета больше не делала попыток объясниться и постаралась сесть. Но как только она начала шевелить ногами, боль стала сильнее, острая, внезапная, она не оставила возможности промолчать. И девочка со стоном упала обратно.

- Летка, Лета! — Макс, наконец, смог найти ее в толпе и, подъехав к девушке, резко затормозил. — Ты как? Давай помогу встать.

Он потянул ее за руку, и Лета, тихонько вскрикнув, поторопилась сказать:

— Макс, нога… нога болит, — она старалась терпеть боль, но голос ее выдавал, — аккуратнее.

Парень уже присел рядом с ней на корточки и осторожно ощупывал ногу.

— Где болит? — Лета смотрела в лицо Воронцова, и легко читала там беспокойство. — Колено?

— Нет, щиколотка. Ох, — парень опустил руку на то самое больное место. — Макс, не надо!

Можно было и не говорить, он и сам уже убрал ладонь и сейчас тихо ругался, упоминая одного придурка, его мать и странные интимные отношения с лесными зверями в одном предложении. Лета даже и подумать не могла, что он так умеет, но ее изумление прервал голос Максима:

— Егорыч, вызывай такси, ей надо в травму. У нее кровь. И тащи мой рюкзак.

Говоря все это, Макс встал, и осторожно поднял пострадавшую девушку.

— Не опирайся на ногу. Давай, маленькая, терпи. Сейчас я тебя довезу до выхода, мы переобуемся и поедем к врачам.

— Может, к маме? — Лета не хотела к врачам, вот совсем не хотела. — Зачем мне в травму?

— Летка, не спорь со мной сейчас. Тебе ногу распороли. Это не шутки! Поэтому давай обними меня… да, вот так. А теперь спокойно стой на здоровой ноге и не шевелись. Сейчас, уже скоро.

И, прижав Лету к себе, аккуратно поехал в сторону выезда с катка, чтобы уже через пять минут, снимая с нее коньки, завернуть штанину и увидеть довольно глубокую рану.

— Ч-черт! Егор, где такси?! — Макс заметно нервничал. — Егорыч!

— Больно, — тихий голос Леты заставил Максима отпустить ее ногу, которую он сжимал. — У тебя вся ладонь в крови…

— Извини, Рыжик, но надо чем-то прижать царапину, а то кровит. Сейчас такси приедет, и мы быстро доберемся к доктору.

— Не получится…

Но Лета не успела договорить, громкий голос Егора прервал ее возражения:

— Макс, такси подъедет к стоянке, это же площадь, сюда не прорваться, тем более сейчас!

— Да твою же мать! — Макс бросил тяжелый взгляд на друга. — Хочу знать, кто был тот придурок, который утащил ее с собой. Сегодня, Егор. Тряси сестру, но я хочу знать, — и уже гораздо мягче, с беспокойством в голосе заговорил с Летой: — Так, маленькая, сейчас обуваемся и к такси.

Он сам обул на нее ботинки и зашнуровал их, отдал коньки Егору, и не успела Лета даже подумать, как она пойдет, парень легко подхватил ее на руки.

— Макс! Ты что, зачем?

— Летка, даже не начинай. Расслабься и сиди спокойно, я не уроню.

— Знаю, что не уронишь, но, Максим, тяжело же.

Щеки Леты полыхали от смущения, а в глазах было беспокойство, но не за себя, она искренне волновалась за своего рыцаря, который, кажется, уже посыпал голову пеплом.

— Сильно болит? — Макс старался идти быстро, но он боялся сделать больно малышке. — Лета?

— Нет, дергает немного.

На самом деле нога болела, сильно, неприятно. Лета чувствовала, как штанина противно липнет к коже, отчего становилось только больнее, но говорить об этом не хотелось. Ее рыцарь и так сильно переживал. Это было видно по его обеспокоенному лицу, по немного рваным движениям, и слышно в каждом слове.

— Тогда держись, пойдем быстрее, — конечно, Макс понимал, что она ему лжет, но вид рассечённой кожи на худенькой ножке Леты до сих пор стоит перед глазами, и как бы Рыжику ни было сейчас больно, она не кричит, не плачет, значит, можно чуточку ускориться. Ей срочно нужен врач.

Лета уткнулась в куртку Максима и сильно закусила губу. "Я не буду плакать. Я не буду плакать. Я не буду плакать", — как мантру повторяла она мысленно.

— Лета, мы пришли, давай, — парень осторожно поставил ее на ноги, открыл дверь машины и помог забраться на сиденье, сам тоже сел рядом. — В ближайший травмпункт.

Закрыв глаза, Лета откинулась на сиденье, ей было холодно, больно и чуточку страшно, но вот ее ладони касаются горячие пальцы, и становится легче. Макс здесь, с ней, он не отправил ее одну. Он опять ее спасает.

— Рыжик, извини. Это я виноват. Отвлекся на этого обормота, — он не мог не винить себя, ведь обещал, что не отпустит. — Испортил тебе праздник.

Лета открыла глаза и посмотрела на Воронцова.

— Нет, я сама виновата, не нужно было идти на каток не умея кататься, уж точно не сегодня, — она крепко сжала руку парня. — Ты не виноват. Ты спас меня. Опять.

— Да уж, герой, — Макс грустно ухмыльнулся. — Как нога?

Они оба посмотрели на темное пятно на штанине. Лета только вздохнула, Воронцов же отчетливо скрипнул зубами.

— Не страшно. Было и хуже. Спасибо, что едешь со мной. С тобой не страшно.

Максим не знал, что на это ответить. Он винил себя, но в тоже время был рад. Рад тому, что сегодня они опять общались, и пусть он говорил за двоих, а Летка больше молчала и слушала. Рад, что сейчас он рядом с ней. И еще больше радовался тому, что на каток она пришла одна, а не со своими новыми друзьями. И причину именно этой радости он понимать не хотел.

В тишине они доехали до больницы. И Макс опять нес ее на руках.

А когда были решены все вопросы с докторами, и Лету увели в перевязочную, Максим стоял под дверью и слышал тихий голос Рыжика и раскатистый бас хирурга. Слышал, что после строгого "Будем зашивать" Лета просила не делать этого, а просто перевязать царапину, но когда рядом с тобой стоит шкаф с фигурой Квазимодо — одно плечо выше другого, руки непропорционально короткие, легкая хромота, прибавить к этому светлые, почти прозрачные голубые глаза и “ласковую” улыбку, ту, которая как бы говорит — сопротивление бесполезно — особо не поспоришь.

Минут через двадцать в приоткрывшуюся дверь высунулась голова этого "доброго доктора":

— Иди забирай подругу. Швы наложили, перебинтовали. Обезболивающее вкололи. Ходить можно, но ногу лучше не нагружать, — врач как-то особенно добро улыбнулся. — Крепкая девчонка, даже не плакала.

Забрав справки и рецепт, Макс зашел в соседнюю комнату, где на кушетке сидела слегка растрепанная Летка.

— Поехали домой, Рыжик. Катерина мне еще голову открутить должна, что не уследил.

И снова те же передвижения. Сначала на руки, потом в такси. Уже на полпути к дому Лета тихо призналась:

— Хороший день. Мне понравился

Макс удивлённо посмотрел на рыжую макушку и прикрыл глаза.

— Сумасшедшая девчонка. Что же хорошего?

Лета почти с самого начала, как они сели в такси, устроила голову на плече Максима. Она не спрашивала, он не возражал. И после его слов она не стала подниматься. Лишь повернулась так, чтобы лучше видеть парня

— Ты научил меня кататься на коньках. Ты меня спас, и ты везешь меня домой, — Лета прикрыла глаза и улыбнулась. — Правда, хороший день. Будет, что вспомнить на Севере.

— Как на Севере? — он совсем не ожидал такого поворота

— Ну, так получилось. Я переезжаю к отцу. А он еще полтора месяца должен отработать по контракту. Потом вернемся в наш родной город. Школу, скорее всего, там буду заканчивать, по крайней мере, девять классов. Потом видно будет.

Лета устала, она сидела с закрытыми глазами, ее клонило в сон. И только поэтому она не увидела смены эмоций на лице Макса. А тот был в шоке.

— А как же гимназия? А физика? Тебе же в обычной школе не позволят посещать уроки с другими классами.

— Ну и что? — Лета, как котенок, потерлась щекой о плечо парня. — Здесь мне оставаться не с кем. Маме необходимо уезжать в длительные командировки. А я не могу каждые три месяца переводиться из школы в школу.

Максим понимал, что он не вправе осуждать решения, принятые в чужой семье. Но это же Лета…и она уедет. А как же он? Как ему доучиваться в гимназии и не видеть эту рыжую занозу?

Он понимал иррациональность своего возмущения, но даже то, что они не общались в последнее время, не помешало Максу злиться от бессилия.

— Я не знаю, что сказать, — на самом деле ему много чего сейчас хотелось сказать, но очень мало приличным словами.

— Не надо ничего говорить. Я только поэтому сегодня согласилась прийти на каток…

— Чтобы я молчал?

— Нет, ты что, Максим, я хотела попрощаться с вами, — Лета открыла глаза, и у Максима появилось чувство, что она заглядывает ему в душу. Видя этот серьезный взгляд зеленых глаз и добрую улыбку, ему стало интересно, что же Лета видела в нем. Каждый раз, когда их взгляды встречались, он задавал себе этот вопрос

— Попрощаться? — прошептал чуть севшим голосом. — Когда ты уезжаешь?

Он смотрел на рыжую девчонку и уже знал ответ. Знал, но так не хотелось верить в это.

Тем не менее, получив подтверждение своим мыслям, он лишь слегка вздрогнул.

— Через несколько дней, — в глазах Леты собирались слезы, но она смогла их удержать. — Я просто не хотела уезжать, не встретившись с вами хоть один раз вне гимназии.

Лета теснее прижалась к боку Максима, тихонько вздохнула и затихла.

А у Воронцова после этих ее слов как будто воздух закончился. Ему стало стыдно за то, что они с Егором смели называть себя друзьями этой удивительной девушки, но так ни разу и не предложили ей свою дружбу за стенами гимназии. Прав Егорыч, плохими они оказались друзьями для нее. И сейчас уже не важно, почему она прекратила с ними общаться. Не важно, были ли то надуманные обиды Максима, или это способ огородить себя от непонятных эмоций. Она уедет, и неизвестно, встретятся ли они снова. А если и встретятся, то когда? Да и про какие обиды сейчас может идти речь?

Максим, стараясь не тревожить притихшую девчонку, снял с нее шапку и прижался щекой к рыжим волосам. Он смотрел в окно на проплывающие мимо дома, огни и людей и думал о том, что ни с одной его "девушкой" ему не было так приятно просто быть рядом.

Как же смириться с мыслью, что это рыжеволосое чудо, которое с детства донимало его своим вниманием и постоянными случайными встречами, уедет в другой город? Как привыкнуть к тому, что ее не будет рядом? Что теперь он не сможет даже издалека наблюдать за тонкой фигуркой, слышать ее звонкий смех, и иногда смотреть в зеленные омуты, которые скрывают тайны.

Глубоко вздохнув, Максим закрыл глаза. Он просто позволил себе, в первый раз без раздражения, почувствовать, как же приятно, когда к нему так доверчиво прижимается девушка. Именно эта девушка.