Глава 24

Макс смотрел на Лету. Он хотел пошутить. Хотел, чтобы девчонка расслабилась, чтобы его друзья поняли: она может быть веселой и интересной, а не только сидеть с отрешенным видом, наблюдая за праздником, но не принимая в нем участия. Отдавая ей этот злополучный листок с заданием, он думал о том, что она, как когда-то в школе, отшутится. Может быть, где-то и мелькала мысль, что ему было бы интересно узнать о ее отношениях, но то, что получилось… Лета сказала про сказку, и он чуть не рассмеялся, вспомнил, как она, будучи подростком, любила придумывать разные истории. И сейчас он понимал, что эта тоже будет ее собственного сочинения.

Когда он услышал про карету и снеговика, ему вспомнилась их первая встреча. Вспомнилась маленькая хрупкая девочка с густыми волосами, которые не хотели прятаться под шапкой, и тот первый восторженный взгляд зеленых глаз, когда она смотрела на него и говорила, что он лучше Снегурочки. Но Лета продолжала рассказывать свою сказку, и Макс понимал все отчетливее, ему не показалась. Это не просто сказка, это история их встреч. Ее история. Ее чувства, переживания и эмоции.

Чем больше Рыжик говорила, тем сильнее Ворон стискивал кулаки. Он не мог шевелиться, не мог отвернуться от нее. Она рисовала свой рассказ красками эмоций, звучанием музыки своего голоса, плела кружево из слов, а Макс горел внутри, внешне неподвижная фигура, он был раздавлен той надеждой, которая звучала в словах девушки, тем разочарованием состоявшейся встречи, ужасом погони и той болью, которую она пережила и которая ее изменила. Когда Лета в первый раз сказала о любви, Максим подумал, что речь про детскую любовь, но с каждым словом, с каждой непролитой слезинкой, которые слышались в голосе этой удивительной девушки, душа Макса умирала. Как же он был глуп. Как он был слеп. Не верил своим чувствам, не хотел верить своему другу. Он смеялся над ней и считал её маленькой, и чуть было не сломал это чудо. Чудо — эта девушка, которая дарила ему свою любовь. Настоящую, зародившуюся еще в детстве и пронесенную через все годы их знакомства. Протягивала ее на открытой ладони, а он предпочитал не замечать этого, отмахивался как от незначительной мелочи. Дурак.

Когда она рассказала о подслушанном разговоре, во время которого ее сердце охватывал холод, Макс сам замерзал от ужаса. Он вспомнил, какой она появилась спустя неделю. Отстраненная, не желающая с ними общаться, изменившаяся как внешне, так и внутренне, а он обиделся на нее.

Макс так глубоко погрузился в свои мысли, что уже не слышал, о чем говорит Лета с его друзьями. Он увидел одинокую слезу на ее щеке, и мир замер. Взгляд Леты изменился. Девушка давно уже не смотрела на него с таким восторгом, как раньше. Ее глаза говорили о многом, но не о том, что он хотел слышать. Но вот одна эта слезинка, и сердце в клочья. Столько лет прошло, а Рыжик все еще так переживает. Она встала и вышла из комнаты, а Макс чувствовал, как что-то умирает в нем. Смотреть за хрупкой фигуркой, которая опять уходит, было невыносимо тяжело, а еще страшно.

Он не чувствовал рук Светланы на своих плечах, не замечал, как Артем пинает его под столом, пытался разжать кулаки, но не мог даже этого.

Мгновение, еще одно, и тишину разрывает голос Артура:

— Макс, где ты нашел эту сказочницу? Девчонки в слезах, да, блин, меня самого до яиц пробрало! — приятель с беспокойством повернулся в сторону коридора. — Ты бы малышку проводил, она расстроенная весь вечер и так была, а тут еще такие сказки рассказывает.

Как проводил? Куда? Макс понимал, что упустил что-то важное. Повернулся и поймал взгляд Волка.

Мрачный, весь напряженный, тот сидел и пристально смотрел на друга. Легкий наклон головы в сторону выхода. Даже не полноценное движение, но Ворон его понял. Лета собралась уходить.

В тот момент, когда он вскочил на ноги, входная дверь хлопнула.

— Макс!

Одно слово, сказанное тихим голосом Артема, и он сорвался с места. Все вопросы задаст потом. Сейчас главное догнать. Остановить. Просто прижать к себе и не отпускать.

Бегом, не надевая куртку, он буквально на ходу одел кроссы и помчался по лестнице вниз. Ждать лифт казалось пустой тратой времени.

Пролет, еще, и снова, ступеньки мелькали перед глазами, а парень только разгонялся. Успеть, догнать.

Выскочив из подъезда, он увидел ее немного в стороне. Одинокая фигурка в пустынном дворе, который еще час назад был заполнен людьми и шумом салюта, стояла, запрокинув голову и обнимая плечи руками, а ветер трепал рыжие волосы. Воронцов даже на расстоянии ощутил то чувство тоски и одиночества, которое окутывало рыжее чудо. Подошел к ней почти бесшумно, лишь легкий скрип снега под подошвой обуви, но она как будто почувствовала приближение. Крепче обняла себя и тихонько вздохнула. Опустила голову и посмотрела прямо на него.

Макс замер, по щекам Леты текли слезы. Хрустально-прозрачные, они перевернули душу Максима. И он больше не смог сдерживаться. Шаг, всего один шаг, и руки обнимают вздрагивающие плечи. Сжал крепко, будто девушка была его якорем в это мгновение.

Крошечная, она так правильно ощущалось в руках. Спрятал лицо в рыжих волосах и все повторял, не в силах остановиться:- Лета, прости. Прости меня, маленькая. Прости.

И ее голос шептал в ответ:

— Макс, Максимка. Извини меня, я не хотела тебя расстраивать. Макс.

Они замолчали. Просто стояли, цепляясь друг за друга, прося прощения и прощая. Он гладил ее по спине и целовал волосы. А она плакала, отпуская всю ту боль, которая была с ней не один год. Это был момент только для двоих. Понятный только им.

Но время их одиночества быстро подошло к концу. Раздался звук мотора и во двор въехало такси, и почти в тот же миг из подъезда выбежала Светлана.

— Макс, ты забыл куртку! — Света подошла к ним, бесцеремонно нарушая границы личного пространства двоих, отвела руки Леты со спины Максима и накинула ему на плечи куртку. — Все, Макс, там тебя все заждались, отпускай свою знакомую, вон, ее уже таксист ждет.

Воронцов лишь на мгновение отвернулся от Леты в попытке взглядом убить эту охотницу за его телом, но, поняв бесполезность затеи, повернулся обратно и увидел, как разочарование заполняет глаза Рыжика. Из них уходит тепло, растворяется надежда. И девушка делает шаг назад. От него, из его объятий.

— Иди, Максим. Спасибо, что приютил. Я уже созвонилась с подругой, меня встретят. Иди. Твоя девушка волнуется.

Лета развернулась и пошла к машине. А Света воспользовалась моментом и повисла у него на руке. Наблюдая за тем, как уходит рыжее счастье, Макс был как никогда близок к тому, чтобы ударить девушку. Светлана ходила по краю и даже не догадывалась о мыслях того, кто, как она думала, уже ее. Но Максиму было плевать на брюнетку, он отпустил Лету, не стал останавливать, стоял и смотрел, как его счастье садится в машину, как закрывает дверцу, и лишь благодаря силе воли заставил себя стоять на месте. Им нужно о многом поговорить, но это нужно сделать вдвоем, наедине, располагая временем, и неплохо было бы обоим успокоиться. А ему еще и протрезветь.

Ворон молча смотрел, как Лета устроилась на сиденье. Видел, как слегка помахала ему рукой, запомнил грустную улыбку, но точно знал, что она видела в его глазах обещание скорой встречи и долгого разговора. И только когда такси скрылось за домом, увозя новогоднее чудо, повернулся к Светлане.

Резко выдернув руку из захвата цепких пальчиков, он почти прорычал:

— Какого черта ты делаешь? Кто тебя просил выходить?

Видя, как девушка невинно захлопала глазами, Макс только сильнее разозлился, а уж когда она начала говорить плаксивым тоном:

— Но я же о тебе волновалась, ты так быстро убежал. Даже дверь не закрыл и куртку не взял. Парни смеялись. Я помочь хотела.

Макса аж передернуло от такой наглой лжи. В квартире был Волк, а он успокоил бы любые волнения, да и было бы из-за чего переживать. Незакрытая дверь. Очень смешно!

— Молодец, помогла, — столько презрения в своем голосе Максим не слышал ни разу, — чтобы больше я тебя не видел рядом. Общайся с подругами, но ко мне и близко не подходи. Надеюсь, ты меня поняла. Не хотелось бы ссориться с Артуром из-за такой… как ты.

Развернувшись, Макс ушел в подъезд. Ему было все равно, обидел ее или нет. Идет она за ним или так и стоит на дороге, хлопья глазами. Ему нужен был Волк, бутылка текилы и тихая комната. Для него праздник на сегодня закончен, свой главный подарок он получил.

А еще Максим очень хотел увидеть отца. Ему было о чем поговорил с самым главным мужчиной в его, Макса, жизни.

***

Полторы недели — столько времени прошло с новогодней ночи. Все это время Макс не видел Лету.

И это не случайность. Ему нужно было это время. Время на мысли, на осознание. И на принятие открывшейся ему правды про себя самого.

Чем он занимался все эти дни?

Много общался с отцом, подолгу гулял вечерами в парке. Решал вопросы в фирме родителя, где его медленно, но верно вводят в курс всех дел, чтобы потом, когда-нибудь, он смог безболезненно для бизнеса перехватить бразды правления. Таков был план Геннадия. А еще Максим проводил тихие одинокие вечера. Без друзей, без компаний. Ему необходимо было подумать и что-то решить.

Карусель из вопросов кружилась в голове, играла свою навязчивую мелодию и не давала отвлечься.

Смог ли он ответить на эту бесконечную череду из вопросительный знаков? Правильные ли решения принял? Это парню еще только предстояло выяснить.

Одно понял наверняка — все, что он когда-либо чувствовал в отношении Леты, в итоге привело его к влюбленности.

Эта девушка смогла проникнуть к нему в душу. Он не знал, когда именно. В их первую встречу — когда прятался от нее? Или в тот момент, когда рыжеволосая стрела мчалась, не разбирая дороги и не замечая ничего вокруг, но остановилась, как только назвал ее Вьюгой? Или это было тогда, когда она творила свою магию из мыльных пузырей, а он завороженно наблюдал?

А так ли важно, когда это произошло? Важно только то, что она была единственной, чьи прикосновения стали ему приятными. Та, чей взгляд заставлял замирать и забывать, о чем думал. Она как тень, казалось, всегда присутствовала рядом, просто не замечал, не понимал, как ему это важно. Он сам себе не может сказать, та ли это любовь, которая одна и на всю жизнь. Но Максим точно понял, что очень хочет это выяснить, хочет узнать, какой она стала. Как изменилась за то время, пока они не общались. И он до боли хотел иметь возможность обнимать ее, держать за руки, смотреть ей в глаза и чувствовать тот тонкий аромат счастья, который всегда витал рядом с Летой. Тогда, в такси, обнимая спящую девчонку, он в первый раз почувствовал, что это правильно. Жалко, что не понял, не осознал, что именно это значит.

Сколько было девушек до того, и многим больше после, но ни с одной не было ощущения уюта. Не было желания остановить момент и просто наслаждаться, обнимая кого-то из них.

Вот только этот последний ее взгляд… Разочарование, боль, пустота. Максим понимал, то, что она при всех осмелилась рассказать ему о своих чувствах, о том, как любила его, еще не значит, что Лета любит его и сейчас. Многое могло произойти. Многое измениться. Как она сказала: "У каждого своя сказка"? Вот только у него сказки не было, а была ли у нее? Он не знал, но очень хотел, чтобы сказка была у них одна на двоих. По крайней мере, хотел попытаться.

Первый учебный день нового года обещал быть обычным. Во всем, кроме маленького изменения — Воронцов проснулся раньше привычного. В полутемной комнате он собирался тихо ругаясь себе под нос в попытке не разбудить Волка. После того как он пару дней назад вернулся в общагу, друг и так вынес ему мозг. Нет, он не пытался лезть с разговорами, но вот постоянными комментариями доставал неимоверно.

- Ты знаешь, был тут в сером корпусе, — так они называли общагу экономистов, — видел сказочницу.

Это был первый камень, брошенный вроде бы невзначай, в момент, когда Артем играл в приставку. Сказано было скучающим тоном, а когда Макс уже напрягся и приготовился слушать о Лете, друг просто замолчал. А потом и вовсе ушел из комнаты, рыча в телефон на кого-то из своих миньонов.

Или же еще случай: буквально накануне вечером друг стоял и смотрел в окно, и в какой-то момент задумчивым голосом спросил:

— Как думаешь, что может связывать одну крошечный девушку и трех шкафоподобных парней?

И опять тишина. Ни пояснений, ни объяснений. Ни-че-го.

— Ты собираешься что-то менять? — хитрый прищур глаз, наглая улыбка. — Эй, Ворон, с тобой говорю!

А когда Макс запальчиво спросил, что именно менять, получил потрясающий ответ:

— Ну как же, новый год наступил, что-то надо изменить, прическу, например, стиль одежды, — и этот клоун состроил удивленно-невинные глаза.

Можно было бы все списать на его, Макса, паранойю, но слишком хорошо он знал друга. И прекрасно понимал, что это не просто фразы или случайные вопросы. Это гребаная провокация на откровенный разговор.

Но Максу хватило его пьяно-слюнявого признания другу в новогоднюю ночь. После того как он вернулся в квартиру и молча забрал со стола бутылку рома, Макс ушел на кухню с одной целью — напиться. Но в одиночестве его, конечно, не оставили. И в какой-то момент они с Волком оказались заперты в ванной комнате, исключительно для тишины и спокойствия. Сидя задницами на дне ванны и перекинув ноги через бортик, они пили из горла и много говорили. Как две сплетницы, вспоминая свои похождения по бабам, и пытаясь понять, были ли чувства или все только физиология. Вот тогда-то Макс и вспомнил случай в такси, когда ему было хорошо и уютно, и заплетающимся языком выдал:

— К-каже-ется я еее люб-бля лю.