Глава 257d423c

Сидя задницами на дне ванны и перекинув ноги через бортик, они пили из горла и много говорили. Как две сплетницы, вспоминая свои похождения по бабам, и пытаясь понять, были ли чувства или все только физиология. Вот тогда-то Макс и вспомнил случай в такси, когда ему было хорошо и уютно, и заплетающимся языком выдал:

— К-каже-ется я еее люб-бля лю.

Тогда, посмотрев друг на друга окосевшими глазами, парни громко смеялись. Не над признанием, а над собой, ситуацией, их положением и состоянием.

Но сейчас, когда он собирал свои вещи по комнате: рюкзак, носки, брюки, Максу было не до смеха. Вышел, вернулся, взял обувь. Он ругался на хаос в комнате, сам на себя и на Волка, который сопел в кровати, лежа кверху своей голой жопой. Опять уснул после душа, не потрудившись одеться. Повезет той, кто будет с ним жить… или не повезет. Но как бы ни хотелось сейчас взять кроссовок Темыча и запустить его в этого нудиста, избежать ненужных вопросов хотелось больше.

Поэтому Макс предпочел оставить голозадого эксгибициониста одного в комнате.

Сам же решил последовать совету отца. Даже не совет, просто разговор, который дал толчок к действиям. Геннадий много чего тогда сказал в темноте гостиной, которую освещал лишь огонь камина. В момент, когда отец и сын сидели вдвоем и разговаривали не как родственники, а как два очень хороших друга.

Макс помнил слова отца, когда признался, что ему всегда нравился взгляд Леты, всегда, кроме того момента, когда увидел в ее глазах разочарование. А ведь раньше она светилась, смотря на него.

Фраза, произнесённая отцом, будто заноза сидела у Макса в голове, и не давала отпустить ситуацию.

На вопрос, почему одни и те же глаза могут так по-разному влиять, Геннадий долго молчал в ответ. Складывалось впечатление, что он вспоминает что-то из своего прошлого. Что-то глубоко личное, и не будет сейчас философствовать с сыном, но все же ответ Макс получил:

— Ты, Макс, очень похож на меня. Нет, дело не во внешности. Отношением к женщинам, нежеланием сближаться, раскрывать душу. Ведь так проще. Они сами идут к тебе, даже стараться не нужно. Один взгляд, одна улыбка и новая женщина рядом, — отец говорил все правильно, все так и было. Вот только было чувство, что говорил он не про Максима. — Несколько легкий бесед, и вы в постели. А потом не надо отношений, слез, истерик. Так жить удобно, Макс. Не буду читать тебе лекции о морали. Не в этой ситуации. Но вот что: иногда встречаются Женщины с большой буквы. Дело не в том, как она одета или что она говорит. Дело в том, каким мужчиной ты становишься рядом с ней. Она смотрит на тебя с восторгом и тебе тут же хочется соответствовать этому взгляду. Ты меняешься. Сам того не осознаёшь, но меняешься. Один взгляд, и ты хочешь стать сильнее, мудрее, добрее — просто чтобы соответствовать. И если эта же женщина смотрит на тебя с болью, а в глазах ее слезы — тебе хочется разорвать весь этот мир, но найти обидчика, наказать. Исправить. И ты опять меняешься. А что, если причиной этой боли был ты?! — задумчивый взгляд отца, его тихий голос. И вопросы, вопросы. И осознание, молчаливое, еще не до конца оформившееся. А Геннадий продолжил: — Когда женщина, твоя женщина, смотрит на тебя с восхищением, тебе хочется быть достойным этого взгляда. Если это настоящая женщина, ее взгляд изменит тебя. А Лета уже в шесть лет была Женщиной, такой, какой многие не становятся и к сорока годам.

Геннадий тяжело поднялся с кресла. Проходя мимо сына, крепко обнял его. И уже на выходе из комнаты, повернувшись к Максу, который теперь так же задумчиво смотрел на огонь, как отец несколько минут назад, сказал:

— Тебе нужно решить, чего именно ты хочешь. И если это просто очередная игра, желание попробовать такую девушку… лучше отпусти, сын, иначе ты ее сломаешь. Но если ты решишься попытаться быть с ней… Я не говорю, чтобы сразу жениться, всего лишь попытаться. Уверен, это будет трудный путь, возможно, долгий. Но если ты справишься, если добьешься ее, в конце пути будет то самое счастье, за которое стоит бороться. Еще когда вы были детьми, я был уверен, что эта девчушка может научит тебя быть счастливым.

Тот разговор долго еще не отпускал парня. Он вспоминал прошлое, и с каждым воспоминанием, связанным с Летой, Макс понимал, насколько прав отец. И тогда Воронцов-младший решил, что обязательно хочет посмотреть на этот мир глазами удивительной девушки, которая уже пробралась ему в душу, а он этого даже не заметил.

Вот только действовать решил правильно. Не своими обычными приемами и отработанными улыбками — "эй, детка, смотри, как тебе может сегодня повезти", которые на самом деле ничего не значат, а заслужить право быть рядом с ней. Хоть один раз приложить усилия и завоевать девушку.

Именно поэтому ранним утром он ехал в магазин цветов за своим заказом. Сам. Потому что так захотел. Долго изучал сайт одного флористического магазина, там было множество вариантов зимних букетов — из сухоцветов и из живых цветов, фигурных и классических. С шишками, яблоками и какими-то ягодами. Даже с хлопком. Но все казалось не тем. Максу был необходим букет, который напомнил бы ему эту огненную девчонку, которая прячется за маской сдержанности. И только спустя час нашел то, что искал. Он понятия не имел, как именно называются все цветы в композиции. Да ему было и не важно. Главное, это сам вид букета, казалось бы, простой, но скрывал в себе так много. Буйство цвета и смешение несочетаемого в элегантной обертке. То, что нужно.

Забрав произведение искусства — консультант так и сказал, что это не просто букет, а настоящее произведение искусства — Максим поехал очаровывать строгую комендантшу серой общаги. Ему было необходимо, чтобы цветы и записка попали в нужные руки в нужное время. А именно, когда его уже и рядом не будет с общежитием, но до того, как Лета и ее соседка уйдут на учебу.

Почему не сам дарит букет? Макс не хотел на данный момент так близко подходить к ней. Просто боялся не сдержаться. Да и был уверен, что стоит ему увидеть малышку, и он тут же начнет ее обнимать, говоря всякую чушь, или вообще будет предлагать ей "провести время вместе" и все испортит. А портить не хотелось. Наоборот, Максим хотел, чтобы Рыжик поняла: Воронцов серьезно намерен за ней ухаживать.

Поэтому было принято решение для начала действовать на расстоянии.

Подъехав к общежитию, Ворон достал приготовленные записки. Да, их было две.

В одной было написано: "Прости, что разочаровал тебя, я очень постараюсь это исправить".

Во второй: "Мне не нравится, когда в твоих глазах грусть. Пусть сегодня они сияют".

Макс долго крутил их в руках, читал и перечитывал. Решал, какую выбрать. В итоге решительно смял оба кусочка плотного картона и бросил на пол машины. Все не то. Выдернув обычный лист из блокнота, своим размашистым подчерком, не стараясь выводить каждую букву, написал: “Извини. Извини за школу, прости за то, что обидел. Извини, что пропал из твоей жизни. Прости за новогоднюю ночь. Я не хотел тебя отпускать”.

Сложив лист, аккуратно засунул его между цветами и пошел уговаривать строгую, но справедливую женщину помочь ему в нелегком деле — завоевании самой лучшей девушки.