Глава 26
— Летка, Летка, итить-колотить, вставай, подруга!
Громкий, до противного бодрый, голос Миши ворвался в сон Леты. Девушка подскочила на кровати, по совиному хлопая глазами. Сон, наполненный нежностью, не отпускал ее. Или это она не хотела выныривать из той сказки, где было так тепло, уютно и просто хорошо? Где были сильные руки, горячие губы и тихий шепот.
— Летка, ты встала? — ураган бодрости по имени Михалина пронесся по комнате, не переставая говорить. — Летка, да вылазь ты уже из кокона своих волос, смотри, какую тебе красоту принесли, — и тихим голосом на грани слышимости добавила: — Опять.
Что значит “опять”? Ей "красоту" в общагу приносили всего пару раз — однажды братья медведи, и еще раз был красивейший букет, который подарил надежду, как оказалось, жестокую, и, как всегда, несбыточную.
Лета суетливым движением откинула спутанные волосы с лица, прищурилась от яркого света и попыталась сосредоточиться на соседке по комнате. А та что-то искала на полках за книгами и тихо бубнила себе под нос.
Рыжова обвела сонным взглядом комнату: стол, кровать соседки, шкаф, полки на стенах, яркий зеленый коврик на полу — это Миша буянила, на нем букет цветов, большое окно, и легкие занавески. Вроде все как всегда.
Стоп!
Взгляд вернулся к коврику. Цветы, сумасшедший букет осенних красок. Он, казалось, собрал в себе все возможное и невозможное, и был очень похож на тот самый букет, который примерно год назад сначала подарил надежду, а потом красиво летел из окна, когда девушка в момент большой слабости выплеснула свою злость и обиду на цветы.
— Какого черта. Мишка! Кто букет притащил?
Не так Лета хотела проснуться ранним субботним утром. Вот совсем не так.
Тем более ей снился такой сладкий сон.
— Михалина, я тебя спрашиваю — откуда веник?!
Блондинка пошатнулась на стуле, стукнувшись головой об полку навесного шкафчика.
— Че-орт, Летусь, ты чего рычишь на меня? Там есть карточка, возьми и прочитай. Он на полу был под дверью.
Девушка легко спрыгнул со стульчика, похожего на маленькую стремянку на две ступеньки, крепко держа в руках широкую круглую вазу. В обычную такой букет не умещается, уже проверено.
И пока Лета с сомнением и некоторой опаской косилась на цветы, Миша налила воду и поставила композицию на столе подруги, повернув букет той стороной, где хорошо был виден светлый картон с надписью "для Леты".
После чего танцующей походкой пошла в сторону выхода. Она на девяносто процентов была уверена в личности отправителя этой красоты, и понимала, что Лете сейчас лучше побыть одной. А у неё самой появилось срочное дело в соседнем общежитии.
После прошлого букета и легкого бешенства ее соседки год назад, у Михайловой бывало много дел в общаге юристов.
Только Летка не знала об этих кратких визитах в комнату двух животных. Кратких, но обычно очень громких. Она рассудила, что незачем лишний раз расстраивать подругу и напоминать ей о Вороне. Уехал и уехал. Черт с ним. Но прежде, чем он успел исчезнуть из жизни рыжего огонька, опять, он выслушал все, что девушка думает о нем и обо всех таких же — самоуверенных, самовлюбленных эгоистах. Слушал молча, глядя на нее пустым взглядом. Слушал и, она уверена в этом, не слышал ее. Если бы не эта псина наглая, тот, который Волк, Миша, наверное, таки зарядила бы Воронцову пару прямых ударов в челюсть. Но наглые руки высокого и сердитого парня на талии, и вот она стоит перед закрытой дверью. Слова, прозвучавшие рыком, звенят у нее в голове: "Иди остынь, потом придешь, поговорим. Не трогай Макса, ему и так хреново".
Разговор был, много всего было, но девушке не стало от этого легче наблюдать за подругой.
В восемь часов в субботу для Михалины было обычное утро совы. Продуктивная ночь — она опять смогла вырвать победу у зарвавшихся горе-гонщиков. То же мне, играть на деньги в индивидуальных гонках и так сильно спалиться — в середине заезда стало очевидно, что играет команда. Блокируют, подрезают, расчищают дорогу своему лидеру, чтобы тому было легче выигрывать. Грязно и нечестно. Но Мишка слишком любит ощущение от азарта игры. Когда музыка в наушниках сливается с рычанием моторов, когда на экране мясо из разбитых машин, движение и скорость. Полное ощущение присутствия, но при этом полная безопасность для водителя. Адреналин, азарт, небольшие денежные призы неофициального тотализатора. Что может быть приятнее? Только большая кружка горячего чая в тишине комнаты и рассвет за окном. Тихо, спокойно и легкое дыхание Леты. Надо же ей было решить сбегать в пекарню за утренними, еще теплыми, булочками к чаю. Для Леты. Ведь сегодня ее день рождения. Сбегала, угу. Вот как вышла из комнаты, как споткнулась об этот чёртов букет, так сразу и поняла — плакали булочки горькими слезами. И уже ища вазу, твердо решила, что одной страдать в субботу утром — это как-то очень грустно. Именно поэтому она пошла сейчас в общагу юристов, чтобы страдала она и псина мохнатая волчьей наружности. А чего? Вот Мишка уверена, что ранним субботним утром он будет очень рад ее видеть — ясное солнышко со счастливой улыбкой. Как такой не обрадоваться?
Стоя под дверью зверинца, так ласково Миша называла комнату Волкова и Воронцова, она ждала, когда ей соизволят открыть. А то, что откроют, была уверена, после того как знатно попинала дверь, она точно слышала звук падения чего-то крупного, стон и ворчание вперемешку с нецензурной речью. Значит, утро точно доброе, осталось только широко улыбнуться и подождать. Три, два, одиииин…
— Какого черта!
Дверь распахнулась, и девушка увидела Волка. Помятое лицо, воспаленные глаза, волосы, которые стоят дыбом. А также невероятно красивое тело в одних боксерах.
Облизав вмиг пересохшие губы, Миша засияла.
— Привет пушистым. Скажи, когда твой дружок вернулся? И вообще, какого черта он творит?!
— Зар-раза, — пробежавшись рукой по растрепанным волосам и окинув взглядом раннюю гостью, парень поспешил исправиться: — Заноза! Ты на часы смотрела?
— Смотрела, — щеки болели от широкой улыбки, но Мишка продолжала упорно удерживать ее на лице. — И?
— Суббота! Суббота, мать ее… рань несусветная, чего тебе не спится?
Артем стоял, прислонившись к косяку, и исподлобья смотрел на утреннюю гостью. Голова не работает совершенно, он уснул-то полчаса назад, а тут эта нервотрепательница. И главное, довольна такая. Чем шире улыбались Миша, тем более хмурым становился Волков. Чтобы не смотреть на ее счастливую мордашку, парень решил опустить взгляд ниже, потом еще чуть ниже… И еще. А когда увиденное дошло до его спящего процессора, Волк понял, что не просто так девчонка подняла его с постели. Просто никто не будет ходить в ноябре по улице в домашних тапках в виде медведей. Поэтому устало потерев глаза, он отошел в сторону и широким жестом очень гостеприимного хозяина пригласил эту… да как не назови, все равно заноза с ворохом проблем.
— Давай, заходи. Мне нужно пять минут и кофе. Потом буду готов тебя выслушать.
Развернувшись, он ушел в комнату. Уже оттуда раздался его язвительный голос:
— Только медведей сними, пол у меня чистый.
Мишка недоуменно посмотрела на свои ноги. Ах ты ж! Это она что, так торопилась увидеть Волка и поделиться с ним своим негодованием, что даже по улице шла в тапках? Тех самых, что ей подарили братья?!
— Спать тебе надо чаще и больше, Михалина. Ты в пекарню в них еще бы сходила, — Мишка часто говорила сама с собой этим тихим ворчливым голосом. — По всем лужам шлепать мягким плюшем и даже не заметить. Ты, Мишутка — страшная женщина.
— Женщина, кофе будешь?
От голоса Волкова, который, как настоящий представитель этих хищников, подкрался к ней совсем бесшумно, Миша вздрогнула. Ну, конечно, надел домашние штаны, которые сидели почти неприлично низко, умылся и стоит сверкает своими красными сонными глазами.
— Лучше чай. И давай быстрее, у меня там Летка одна, боюсь, может учудить.
Миша без особого стеснения зашла в обитель хищника в обличии человека, и плюхнулась на бинбэг.
— Ты мне только скажи, Макс давно вернулся?