Глава 35

Они сошли с ума, дышали друг другом, упиваясь той свободой, которую получили. Наконец-то вместе. И все можно. Можно трогать, можно говорить. Долго смотреть в глаза, целовать, гладить. Можно быть смелыми.

Лета не заметила, как ее подняли на руки, она не могла оторваться от ее Макса. Теперь ее. То целовала его, то слегка прикусывала кожу на шее, то терлась носом о щеки — как кошка, добравшаяся до валерианы. Он был везде, и он был ее сумасшествием. Так долго мечтать, и сейчас получить полный доступ. Лета не знала, чего ей больше всего хочется, потому как нужно было все и сразу. По коже бегали мурашки, в животе сворачивался тугой узел, сердце пыталось выпрыгнуть из груди. И все это зарождало теплую волну желания: такую нежную, но неумолимую.

Зато Макс точно знал, что ему нужно, и поэтому он сейчас нес свое сокровище в спальню. Не важно, будет ли секс или нет, но спать он будет только с Летой в своих руках. И то еще нескоро. Маленькая егоза сейчас прикусила ему мочку уха, и теребила ее языком.

Она просто не понимала, с каким огнем играет. И уснуть без малейшей разрядки они уже не смогут.

Добраться до спальни труда не составило, а вот выпустить Лету из рук, это как выиграть бой с самим собой — настолько приятно было чувствовать ее. Необходимо. Да и девушка не хотела покидать объятия, наверное, именно поэтому Макс просто опустился вместе с ней на кровать. Не размыкая рук, он положил Лету на покрывало и накрыл собой.

И тут же понял, какая это была ошибка.

То, что воспринималось как легкие заигрывания, теперь обрело совсем другой оттенок. Более чувственно, глубоко стали восприниматься любые, даже мимолетные прикосновения, что уж говорить о поцелуях. Когда Лета мягко прикусила его нижнюю губу, он застонал. Когда она несмело вытаскивала рубашку из-за пояса брюк, медленно, слишком медленно, с паузами, Максу хотелось рычать. Это была пытка. Такое желание, до боли, до потери дыхания, он не испытывал еще ни разу: уже не просто физическая потребность — необходимость. Желание ощутить ее руки на своей спине, груди, животе… ниже, ласкать ее смело, нежно, везде. Пить ее поцелуи, и терять голову от звуков прерывистого дыхания. Наслаждаться неуверенными ласками и просто быть с ней.

Но он не хотел торопить свою девочку, ту, которая сейчас так щедро дарит ему себя. Не думая, не сомневаясь. Поэтому ему так страшно было что-то сделать неправильно. Спугнуть. А пугать было чем. Если бы он сейчас отпустил контроль, это было бы жестко, быстро, и не факт, что нежно. А с Летой хотелось именно нежности, она сейчас только учиться доверять партнеру, открываться. Он это видит в ее неуверенных, хотя и смелых движениях. В том, как она замирает каждый раз, когда он позволяет себе чуть более смелую ласку. И хотя тут же расслабляется, Максим понимает, что опыта у нее очень мало.

— Ма-акс.

Полустон, и ее руки наконец-то под рубашкой, нежно гладят спину самыми кончиками пальчиков. Они обводят лопатки, крадутся вдоль позвоночника. Не ласка — пытка! И тихие вздохи, между которыми удается различить:

— Мой Макс.

Лета полностью отдалась своим желаниям. И если сначала она опасалась, что будет чувствовать себя неуверенно или делать что-то не так, то сейчас она просто наслаждалась. Казалось, что любое ее движение, прикосновение были правильными. Вот она проводит ладонями по спине Макса, и чувствует, как он начинает дрожать. Целует в подбородок, и он мурчит. А когда она осмелела настолько, что сняла с него рубашку и поцеловала тёплую кожу груди — стон стал ей ответом. Лета никогда не думала, что может быть такой смелой. Но с ее Максимом другой быть не получалось. Хотелось большего. Шелковое белье стало раздражать кожу, майка, одолженная у парня, мешала. Хотелось снять все. И хотя эти желания пугали ее, сопротивляться себе она не стала.

— Ммм… Ма-акс. Максим подожди.

Она пыталась оттолкнуть его, упираясь в плечи, но сама не замечала, как сильно пальцы впиваются в кожу.

— Летка. Безумие мое. Лета! Не могу, не останавливай.

Короткие поцелуи и тихие слова. Руки, которые уже смело пробрались под майку и нежно гладили чуть дрожащий живот.

— Ты красавица… Моя! Вся моя! Нежная, желанная. Я хочу тебя, так хочу.

— Макс, мне нужно. Макс!

— Тшшш… знаю, маленькая.

И снова поцелуи, снова прикосновения, ласковые, наполненные чувственностью. Желанием. Лета даже не замечала, что давно лежит с разведенными ногами, и сама (сама!) слегка трется о бедра Максима, которыми он придавливает ее к постели. Только одежда мешает этим двоим соединиться до конца. Одежда, и железная воля парня.

Но и его терпение не бесконечно. Поэтому он, оторвавшись от Леты, быстро скидывает с себя рубашку, стягивает с нее свою пижаму, и замирает, руками держа уже расстёгнутые брюки. Просто вид Леты с разметавшимися волосами, в одном белье, с такой светлой кожей, что кажется, будто она светится — это та картина, на которую любой мог бы смотреть часами. Любой, но это его девушка, а значит, и смотреть будет только он!

Видимо, он слишком сильно увлекся созерцанием, потому как Лета в нетерпении села, чтобы быть ближе к нему, и смело лизнула его в живот.

— Ч-черт. Рыжик, не делай так больше!

Он видел, как хитро блеснули ее глаза, прежде чем спрятались за ресницами. А его рыжая лиса вместо живота втянула в рот его сосок. Но не успел Макс поймать ее, как она уже откинулась обратно на подушки, улыбаясь сытой кошкой.

Терпение у парня лопнуло. Она доигралась. И уже не медля ни минуты, он решительно избавился от остатков одежды, чтобы лечь рядом со своим рыжим счастьем и начать сладкую пытку поцелуями.

Начав с кончика носа, он, не упуская ни одной чувствительной точки, медленно спускался вниз. Скулы, ушко, подбородок, шея. Особое внимание уделил ключицам. Спустился к груди, и надолго там остановился. Лета металась по подушкам, царапала простыню, покрывало уже давно сбилось в ногах, закусывала губы и стонала. Она звала Максима, просила, сама не зная чего, выгибалась в его руках, но он был неумолим. Медленно, мучительно медленно целовал ее тело. Живот, бедра, колени. Обходя самое главное. Макс так увлекся процессом, что его желание ушло на второй план. Сейчас это было не важно. Он чувствовал себя гурманом, нашедшим, наконец, блюдо, которое смогло его покорить.

И когда Лете уже начало казаться, что она потеряет рассудок, так хорошо ей было, Макс наконец-то вернулся к ее губам. Долгий глубокий поцелуй и он удобнее устраивается между ее ног, потирается об нее, растирая влагу. Его руки что-то волшебное творят с ее грудью то поглаживая, то легонько сжимая. Поцелуи лишают остатков разума. И Лета хнычет. Слишком много ощущений, слишком много всего. Макс был везде. На ней, вокруг нее, она чувствовала его каждым сантиметром кожи. Желание чего-то большего билось вместе с пульсом. И в момент, когда Макс соединил их тела одним плавным движением, Лета откинула голову и громко застонала.

Ей было хорошо. Так хорошо, что казалось, отпусти ее сейчас Максим и она улетит, как воздушный шарик, в небо, чтобы затеряться среди облаков. Хорошо, и совсем чуточку больно.

Уже многим позже, после того как Максим носил ее в душ, после того как он же поменял постельное белье, и даже после того как Лета, краснея, призналась — она всегда хотела, чтобы первым мужчиной у нее стал именно Макс, они лежали в тусклом свете нового дня. Мягкие, успокаивающие прикосновения, счастливые взгляды и ощущение полного, безграничного счастья. В комнате было тихо-тихо, казалось, что мир вокруг них замер, давая насладиться их временем. Прочувствовать его.

В этой тишине раздался тихий сонный шепот:

— Ма-акс?

— Ммм?

Шевелиться и говорить не хотелось вовсе, но было слишком интересно, что именно скажет ему этот тихий голос.

— Это была я.

— Что? Я знаю, что это была ты, я не слепой и точно знаю, кого держу в своих руках.

Ворчать на грани слышимости тоже нужно уметь. И Макс, оказывается, умел. Просто говорить громче было лень, так ему было сейчас хорошо.

— Нет, глупый, та девочка, которая бежала в карнавальном костюме… Помнишь, ты говорил? Это была я.12727c

Макс нашел в себе силы приподняться и заглянуть в сонные глаза Леты.

— Как?

Она мягко улыбнулась парню, обняв ладошкой его щеку.

— Ты всегда был в моей жизни и спасал меня. Когда ты рядом, все заканчивается хорошо. Мой рыцарь.

— Что значит "когда ты рядом, заканчивается хорошо"? Я думал, я всегда рядом и проблемы из-за меня.

Он немного хмурился. Никак не мог понять, что она ему пыталась сказать, но чувствовал, что это что-то очень значимое.

— Макс, каждый Новый год со мной что-либо случалось. Каждый! И только те года, когда ты был рядом, все неизменно заканчивалось хорошо.

И опять эта сонная, счастливая улыбка на ее лице. Та, от которой все мысли разбегаются. Поэтому, наверное, Максим не стал думать, чем заканчивались ее неприятности, когда его рядом не было. Он просто поцеловал кончик маленького носа. Лег обратно на подушку, и притянув Лету к себе на грудь, сказал:

— Теперь всегда буду рядом. Обещаю.

Через пару минут они уже сладко спали, переплетаясь во сне все сильнее.

А днем, когда Лета открыла глаза, первое, что она увидела — была уже неновая татуировка. Максим спал, закинув руку за голову, и на боку, пересекая ребра, красивой вязью было написано "Твой подарок от Вьюги".

Стараясь не потревожить сон Максима, она протянула руку и нежно обвела кончиками пальцев каждую букву надписи. Не замечая ни счастливых слез, ни внимательного взгляда сонных глаз. Лишь когда Лета убрала руку, Макс решил заговорить. Вопрос, который волновал его со вчерашнего вечера, но так и не был задан, сейчас сорвался с губ тихим, чуть хриплым голосом:

— Что ты сделала с волосами?

Лета вздрогнула от неожиданности, но подняв взгляд, увидела лишь ласковую улыбку и хитрый прищур глаз. Кажется, Максим пытался отвлечь ее от изучения своей тату.

— Мне захотелось быть красивой. Я попросила их выпрямить…

— Летка, глупышка, — Макс поднялся выше на подушках и прижал к себе смутившуюся девушку, — ты у меня всегда, слышишь, всегда красивая. И я очень прошу, верни мои любимые кудряшки на место. Я так долго мечтал держать этот огонь в руках.

Ворон приподнял лицо Леты и мягко поцеловал ее. Свою девушку, свое счастье… своё настоящее и будущее.

— Люблю тебя.

Лета с замиранием сердца смотрела в глаза Максиму и никак не могла поверить, что это все не сон. Что наконец-то самая главная мечта исполнилась. Но все ее страхи разбились в вдребезги об уверенность Макса в его чувствах.

Только одно сейчас не давало покоя девушке. Взгляд то и дело возвращался к надписи, она всё-таки решила спросить:

— Когда ты ее сделал?

Максим прижал ее еще ближе и, спрятав лицо в рыжих волосах, тихо признался:

— В день, когда окончил школу. Через пять месяцев после того, как ты уехала жить к отцу.

Если у нее и были какие-то сомнения в его вчерашних признаниях, то сейчас они лопнули как мыльный пузырь. Теперь Лета была уверена — что бы ни случилось, они всегда будут вместе. И очень-очень счастливы!