Глава 34

— Максим, нечего прощать. Просто нечего, — Лета не смогла и дальше молча слушать, как он винит себя, как открывает ей такие сокровенные мысли. Он пошел намного дальше, чем она когда-то, решив рассказать ей все. — Я сама во многом виновата. И главная моя ошибка была в том, что я считала, будто у меня есть права на тебя. Ждала, когда и ты это поймешь. А потом поняла сама: ты мне никогда ничего не обещал. Не давал повода так думать. Не обманывал меня. Я сама себе придумала сказку, и ждала от тебя поступков, которые были в моем сценарии. Но правда в том, что это мои фантазии. А в жизни так не бывает: только из-за того, что мне очень хотелось, ты и не должен был меня любить.

Обхватив ее лицо своими ладонями, Макс строго посмотрел на упрямицу:

— Молчи, дай мне договорить. Хорошо?

— Угу, — Лета решила прислушаться, было что-то такое в его взгляде, что спорить и сопротивляться даже мысли не возникало, — я больше не буду перебивать.

— Ты говоришь, что это только твоя фантазия, и я не должен был любить тебя. Но ты не права. Я ревновал тебя как безумный. Смотрел, как ты общаешься с одноклассниками, и ревновал. Видел, как тебя обнимает Егорка, и злился. Меня бесило, когда ты улыбалась кому-то, кроме меня. Я расстраивался, когда ты ходила грустная. Вот только задуматься, почему именно так, что это за чувства, я так и не решился. Мне проще было не замечать очевидного: того, что видел Егор и неоднократно говорил мне об этом. Я же предпочитал бежать от правды до того дня на катке, когда вез тебя домой на такси, и ты уснула на моем плече. В тот день я понял, что ни с одной девушкой не чувствовал себя таким цельным. Мне было хорошо, спокойно. И не хотелось отпускать тебя.

На следующий день, когда я хорошенько подумал, осознал несколько вещей.

Первое — я идиот. Второе — я очень даже влюбленный идиот. Вот только ты уехала, и я потерял тебя именно в тот момент, когда смог понять, что именно я чувствую.

После такого признания Лета не сдержалась, и слезы, предательские слезы буквально брызнули из глаз. Столько лет она мечтала о нем, ждала, что он увидит в ней девушку, что они смогут быть не рядом, а вместе. Столько упущенного времени. Столько боли и разочарования. А сейчас, плача, она чувствовала облегчение. Уходило напряжение, исчезали все сомнения. И надежда на счастливый конец в ее сказке снова распустила крылья

— Летка, девочка, не плачь. Не стоит. Не могу смотреть на твои глаза, полные слез, — и правда не мог, поэтому начал целовать ее щеки, глаза, губы короткими, быстрыми поцелуями, стирая слезы и прогоняя грусть. — Я тебя когда в универе увидел, глазам не поверил! Ты и не ты, такая красивая. Взрослая. Такая знакомая и чужая. А потом там был этот парень, и я опять злился. Не имел права, но злился как черт. Ты же не общалась со мной, и я решил, что не нужен тебе старый знакомый. А еще подумал, что не имею права вмешиваться в твою жизнь. Ведь все могло измениться. Но Новый год, и ты на пороге с этим придурком. Я же тогда избил его, и с лестницы спустил. Мы его предупреждали, чтобы он даже не смотрел в твою сторону. А этот су… Игорек, одним словом, привел тебя ко мне и еще улыбался. Потом игра эта дурацкая и фант с рассказом о любви. Подло с моей стороны было, но так хотелось слушать твой голос. Не плачь, пожалуйста, не плачь. Ты мне тогда своей "сказкой" душу вынула. Я думал, с ума сойду, пока слушал тебя.

Он рассказывал, как решил, что теперь точно будет завоевывать ее. Как разговаривал с отцом, и тот только рад был такому положению дел. И как по дороге в общагу, когда он уже купил букет, его застал звонок от родителя с новостями о больших проблемах, неожиданно свалившихся на голову Воронцова-старшего.

А Лета слушала и не верила своему счастью. Не могла надышаться им. Смотрела в родные глаза и ловила себя на мысли, что теперь точно никому его не отдаст. Счастье пузырилось в ней и рвалось наружу. Не став сдерживаться, она засмеялась. Легко, свободно. Как не смеялась, наверное, со школы. Не думая, кто смотрит и что скажет такому открытому веселью.

А Максим говорил быстро, глотая слова, торопился рассказать до конца, открыть свои чувства здесь и сейчас, потому что еще чуть-чуть, и будет не до разговоров.

— Я сегодня приехал, и первое, что мне рассказал Артем — ты опять замкнулась. Рассказал, как ты их пугала своим поведением, и они не знали, что с тобой делать. Говорил, что ты даже не спрашивала обо мне. И пришлось срочно менять план. Не сразу начать за тобой ухаживать, а сначала постепенно вернуться в твою жизнь. Завоевать доверие, все объяснить. Я хотел приехать сегодня на твой праздник и просто поздравить. А вошел в зал и не смог шевелиться. Ты танцевала. Невозможно прекрасная, ты парила по сцене и все на тебя смотрели. Да как смотрели! Когда я увидел, как пялится этот младшенький… прости, малыш, я не сдержался. Понял — не смогу уйти и оставить тебя с ними. Оказывается, я ревнивый эгоист, и шанса никому не оставлю отнять тебя у меня. Даже тебе. Моя, моя Лета. Все сделаю, чтобы вернуть твои чувства.

Макс сидел и смотрел в глаза своему рыжему счастью. Сказал все, что хотел, и в нем словно закончился заряд. Хотелось просто обнять это зеленоглазое чудо покрепче, и не отпускать, но ее слова выбили воздух из легких.

— Не надо. Не надо ничего делать, и возвращать тоже не надо.

Она потянулась к его губам. Сама. Нежный поцелуй дал возможность дышать, но руки крепче прижимали ее фигурку к себе. Макс подумал, что она сейчас встанет, уйдет, и снова волна отчаяния накрыла его с головой, как и в начале вечера.

— Лета, дай мне шанс. Я уверен, что смогу все исправить, — он до боли зажмурил глаза. — Я знаю, что мы сможем быть счастливы.

— Не нужно ничего возвращать. В этом нет необходимости, слышишь? — Лета тихо хмыкнула и потянулась убрать прядь волос со лба Макса. — Чувства, они и не уходили, как бы я ни пыталась их вырвать из сердца. Любовь к тебе давно стала частью меня. Я просто не смогла тебя разлюбить. Как бы я себе ни запрещала думать о тебе, я всегда думала. Надеялась снова и снова. И несмотря на понимание, что ты за мои желания не в ответе, ты ведь меня не приручал… Ты все равно был в моих мысля, моем сердце, в мечтах.

— Но они… мне… — чтобы успокоиться, парень глубоко вздохнул, и поднялся с дивана. Он не мог думать рационально, когда Лета сидит в его объятиях и смотрит на него с такой нежностью. — Волк сказал, что ты… Блин!! Лета, ты говорила своей подруге, что больше я тебе не нужен! Что ты справилась с собой. Что тебе не интересны отношения со мной.

Лета видела, Максим в растерянности. Он не понимает, не может принять ту правду, что она ему говорит. Он поверил другу и не знает теперь, где та истина, которую он ищет.

— Максим, посмотри на меня, — тоже поднявшись на ноги, она подошла к парню, который замер посередине комнаты. — Я все это говорила только для того, чтобы не слушать, какая я дура. Чтобы на меня прекратили смотреть с жалостью. Прекратили пытаться познакомить с "лучшими экземплярами" и подтолкнуть к отношениям. Я так устала. Да, я сорвалась. Да, я чуть было не сожгла свой талисман. Да, да!!! Но ты не знаешь, каково это, когда твоя мама, лучшая подруга, да даже твой друг, смотрят на тебя и ждут, когда же эта девчонка сорвётся. Или начинают учить меня, как лучше. Кстати, Артем единственный, кто не толкал меня в «светлое будущее», больше было похоже, что он ждал срыва. Даже родной отец каждый раз звонит и спрашивает, когда же я уже найду себе хорошего парня и познакомлю их. И никто, ни один из них не понимает, что даже думать о том, что рядом со мной будет кто-то другой, не ты, причиняет мне боль.

Макс с удивлением наблюдал, как всегда такая сдержанная Лета, девочка, которая стойко держала удары судьбы, сейчас злилась. Она крепко сжала кулаки, вытянулась в струнку. Глаза метали молнии. Но самое главное, она была так красива в этот момент: столько живых, настоящий эмоций на ее лице сменяли друг друга, что Максим не успевал их считывать.

Одно он понял точно, такая Лета тоже находила отклик в его сердце. И более того, она дико его возбуждала. До одури, до темных пятен перед глазами он сейчас хотел эту маленькую фурию. Лишь понимание необходимости этого разговора удерживает его в рамках. Но стоять и просто смотреть на нее он уже не мог. Потому протянул к ней руку, и как только дрожащие пальчики легли к нему в ладонь, тут же притянул девушку к себе.

— Макс, просто поверь. Я все эти месяцы училась как проклятая. Я прекратила спрашивать у Волка о тебе. Мне надоело. Они всегда всё знают лучше. Мишка, ее братья. Даже мама. Я просто устала бороться. Да, твой отъезд что-то надломил во мне. Я была уверена, что хочу забыть, отпустить, прекратить надеяться, но не смогла. Зато я научилась другому. Научилась не мечтать, не ждать, не дёргаться от каждого сигнала телефона. Я научилась жить без тебя, без той пропасти из отчаяния, в которую я падала раньше, стоило мне лишь увидеть, как ты снова и снова уходишь от меня. Я изменилась за это время и чувства мои тоже. Они стали крепче, но другими, не удушающая любовь, но та, что позволяет радоваться простому пониманию, что ты еще есть и у тебя все хорошо.

Она расслабилась в его руках, уткнулась лбом в грудь и комкала пальцами его рубашку.

— Почему же ты со мной прекратила общаться?

Макс обнял ее чуть крепче, и осторожно поглаживал спину. Он понимал, то, что сейчас происходит, очень важно. Главное, не спугнуть, не ошибиться. И тогда счастье, зарождающееся в этой комнате, останется с ними.

— Мне так было легче, — зеленые глаза внимательно смотрели на Максима, — лучше так, чем каждый раз плакать от тоски.

Руки стиснули хрупкую фигуру, а с губ сорвался стон. Его. Вся его!!!

— Летка, — быстрый поцелуй, — девочка, — и снова поцелуй, но уже более настойчивый. — Моя! Скажи, что моя!

И не дав ответить он захватил ее губы в плен, а Лета и не сопротивлялась. Напротив, потянулась к Максу, раскрыла губы, обняла за шею. Ей это было необходимо знать, что она нужна, иметь возможность прикасаться. Жить, чувствовать. И при первой возможности простонать:

— Твоя, всегда твоя.