Глава 18. Теща

Кирилл

Надежда Марковна, моя теща, с Лилией не особо ладит, да и ко мне относится с прохладцей, это мягко говоря. Вечно морщится, когда меня видит, будто проглотила что-то кислое. И эти ее взгляды исподлобья — как будто я у нее что-то украл.

Но баба она умная, соображает, что в этом мире главное. Хваткая опять же, еще с девяностых держит точку на рынке, торгует пряниками и печеньем.

Предпринимательская жилка в наличии.

Встает в четыре утра, к семи уже на торговой точке. Деньги считать умеет до копейки, знает, с каким трудом они зарабатываются.

Пусть зять у нее ни разу не любимчик, но должна понимать, что для ее дочки я — нормальная партия. Работающий мужчина с квартирой и приличной зарплатой, в начальники мечу, машина, опять же, есть. Не алкаш, не дебошир, не бью жену. С такими не разводятся по щелчку пальца.

В общем, думаю, она быстро сообразит, что развод в положении Лилии — это как самой себе выстрелить в ногу. Ведь куда она без меня, беременная-то?

Тут главное — правильно преподать ситуацию теще, объяснить, что Лиля взбрыкнула без повода.

Ведь наверняка Надежда Марковна еще не в курсе событий, иначе уже позвонила бы моей матери, поругалась на меня, непутевого. А та в свою очередь ввела бы меня в курс дела. У старшего поколения своя сеть оперативной связи — работает лучше любого интернета.

Поглядываю в окно Лилии, где уже горит свет, напоминаю себе, ради чего стараюсь, активирую экран телефона и нажимаю вызов.

Длинные гудки… Отвечает не сразу, видимо, чтобы лишний раз поддеть.

— Здравствуйте, Надежда Марковна, с наступающим вас, — начинаю вежливо.

— И тебе не хворать. — Голос у тещи, как всегда, сухой, деловой. — Поздравить звонишь, так рановато еще. До Нового года десять дней.

То-то и оно! Всего десять дней на то, чтобы помириться с Лилькой, потому что в новый год я все эти проблемы с разводом тащить не хочу. Каждый знает: как встретишь год, так его и проведешь. А мне хороший год надо, у меня в следующем году ребенок родится.

— Надежда Марковна, я что звоню… Лиля беременна.

В трубке повисает тишина.

Только и слышно, как на заднем фоне работает телевизор — Надежда Марковна смотрит новости, судя по интонациям ведущего.

Жду от тещи каких-то возгласов, поздравлений или, на худой конец, просто радости. Внук же появится, первый и единственный. Должна отреагировать, в ее-то возрасте это может быть последний шанс понянчиться с малышом, ведь она возрастная.

Но нет, Надежда Марковна банально молчит. Может, в шоке? Или не расслышала? Надо брать ее тепленькой, пока не опомнилась.

Продолжаю говорить:

— Дело в том, что у нас с Лилей произошел небольшой инцидент, и она ушла жить в квартиру бабки. Но вы же понимаете, что это ненормально — творить такие вещи в ее положении. Я понимаю, в ней сейчас бушуют гормоны и она не может здраво оценить ситуацию. Пытаюсь с ней помириться, но она даже слушать меня не хочет.

Теща громко вздыхает.

— Гормоны, говоришь, виноваты? А что за инцидент? — В голосе ее появляются стальные нотки.

Как четко уцепилась за одно неверное слово, прямо как бульдог.

— Небольшой инцидент, но я уверяю, на Лиле последствия этого инцидента никак не отразятся. Я пытался ей это объяснить, но… Не слушает, в общем. Я уповаю на ваше благоразумие. В этой ситуации мне нужен медиатор. Кто-то, кто поможет ей посмотреть на вещи под правильным углом…

Заминка получается долгая.

Чувство неловкости не отпускает, от нервного напряжения мне становится душно, открываю в машине окно.

Теща будто нехотя отвечает:

— Слово-то какое нашел… Медиатора ему подавай. А ты не охренел ли называть роман с Анькой небольшим инцидентом, зятек?

Вот черт! Она все-таки в курсе.

От кого просочилась информация? От моей матери? Или от Лилии? А может и Анька постаралась, тут не угадаешь.

Отставляю рефлексию на потом, игнорирую ее запальчивый тон и продолжаю гнуть свою линию:

— Надежда Марковна, я совершил ошибку, признаю. Очень глупую ошибку. Я это при Лиле сказал, извинился. Хочу восстановить семью, вернуть ее домой. Вы же понимаете, что ей со мной будет лучше, чем одной! Я для нее все сделаю, хорошо позабочусь о Лиле и нашем ребенке. У нее дома есть все, что нужно для жизни, а чего нет, я обеспечу.

— Ох ты ж щедрый какой…

Сарказм в голосе такой, что можно ложкой есть. Но я не сдаюсь, надо добивать ее аргументами.

— Да, щедрый. Вы жизнь прожили, должны понимать, что на эмоциях далеко не уедешь. А разрушать брак из-за глупых обид — последнее дело.

— Это ее-то обиды глупые?

В голосе Надежды Марковны теперь чувствуется откровенная злость.

Разговор явно идет не туда, но я уже не могу остановиться:

— Да, глупые. И, как мать, вы должны желать своему ребенку лучшего. Ведь если мы разведемся, она останется один на один со всеми трудностями. Кто ее будет по врачам возить? Кто будет из роддома забирать? Кто зарплату будет в дом носить? Подгузники покупать, всякое разное для ребенка. Если она не вернется ко мне, кто это все будет делать? Знаете, сколько я ей купил за время нашего брака? Всю бытовую технику поменял, на отдых возил, обул, одел, сережки золотые в уши вдел. Поговорите с Лилей, пусть прекращает дурить и возвращается домой.

Пауза затягивается.

Слышно, как она тяжело дышит.

— Подытожу, Кирюш. Значит, ты готов исполнять свои родительские обязанности, только если Лиля засунет язык в жопу, вернется к тебе побитой овцой и будет дальше тебе тапочки в зубах носить? Как она делала весь этот год. Верно я поняла? А ты ей за это подачки в виде новой одежки…

Какие, на хрен, подачки? Я же из любви все делал!

— Зачем вы все перекручиваете?

— А что я перекручиваю? Была у вас не так давно, видела ваш быт…

А что не так в нашем быте? У нас все по-честному: я приношу мамонта, Лилия его разделывает.

Вот как знал, нечего было идти у Лили на поводу и приглашать эту мымру в гости. Приехала тогда, как снежная баба: хмурая, недовольная. Всю квартиру осматривала критическим взглядом, во все углы заглядывала. И Лилю потом целый вечер воспитывала на кухне, думала я не слышу.

Выдаю свой главный убийственный аргумент:

— Я люблю ее и не хочу лишаться…

— Конечно, кому охота лишаться личной служанки, работающей за так.

Да что ты несешь, старая? Какая служанка? Лиля у меня была, как за каменной стеной! Неужели не удастся ее переубедить?

— Вы что, правда считаете, что в нашем случае развод благо? Хотите, чтобы дочь осталась одна, как вы в свое время?

Тишина в ответ.

Попадание!

Похоже, подавилась она моими словами. Пусть проглотит. Сама всю жизнь мыкалась одна, Лилю в одиночку растила, а теперь дочери того же желает?

Но вдруг теща оживает ответом:

— О, за это не переживай, Лиля не останется одна. Мы уже с ней договорились, через несколько дней дядя Вася вернется с рейса и съездит за Лилей, привезет ее ко мне с вещами.

От новой информации у меня будто взрывается мозг.

— Э-э… Что?! Она возвращается жить в родной город? Ну это вообще за гранью…

— Пока еще такого решения не было, — продолжает она с легкой издевкой. — Лиля согласилась приехать на праздники, хочет отдохнуть и отвлечься… Но поверь мне, за пару недель она здесь пообвыкнется, убедится, что мать не враг, и останется. Я сама буду водить ее к врачам, и с внуком нянчиться помогу, чай не чужие люди. А ты сиди там в своей квартире со своей драгоценной бытовой техникой, обнимай, целуй. И коль уж ребенку финансово помогать не хочешь, без тебя справимся, не последний кусок хлеба доедаем. Дочку я тебе не отдам, кобель ты эдакий!

На этом она торжественно бросает трубку.

Динамик телефона замолкает.

Замираю без движения, смотрю на экран мобильного.

Весь ужас ситуации доходит до меня как-то разом и больно бьет по затылку осознанием, что это конец.

Потому что, если Лиля попадет к матери, та наизнанку вывернется, чтобы настроить жену против меня еще больше. Будет каждый день капать на мозги, рассказывать, какой я козел, как плохо с мужиками жить. А там и подруги подключатся со своими историями про неудачные браки.

Что будет, если Лиля и вправду окончательно переедет к матери?

Я ж своего ребенка никогда не увижу!

Я Лилю больше не увижу!

Они ведь не пустят меня на порог. С ружьем гонять будут, у тещи оно, кстати, есть. Показывала как-то, хвасталась. Говорила, что в лихие девяностые без него никак было нельзя, бандиты на рынке орудовали.

На кой хрен я ей позвонил…

Все-таки надеялся на какую-то адекватность, ведь Надежда Марковна сама всю жизнь одна, неужели хочет такой судьбы для Лилии? Или это из разряда — я счастлива не была, и тебе, доченька, не надо? Месть такая за свою просранную жизнь? У нее ведь и Лилька-то появилась в сорок лет, а до этого никого. Может, поэтому такая озлобленная на мужской пол?

Нет, не надо было ей звонить, только еще больше настроил против себя. Теперь она от Лили не отстанет, пока не убедит переехать обратно.

Там же адекватности ноль, ни в чем не переубедишь, на что я рассчитывал вообще? Она мне с самого начала не рада была, когда Лиля меня в первый раз пригласила знакомиться. Смотрела, как на врага какого-то.

Неожиданно телефон в моей руке оживает, и я не верю собственным глазам, ведь звонящий абонент — Лилия!

Сердце как молотом стучит, чуть не роняю трубку от волнения.

— Да, любимая!

— Прекрати это! — ядовито шипит Лиля в трубку.

— Что прекратить? — не понимаю.

Неужели ей слово «Любимая» не понравилось?

Лиля продолжает тем же ядовитым тоном:

— Если бы ты меня любил, к Аньке близко бы не подошел, это первое. А второе — что ты наплел моей матери? Что я за тебя из-за стиралки и посудомойки замуж вышла?

Так и хочется шлепнуть себя ладонью по лбу.

Что ей наговорила мать? Ведь наговорила же, старая стерва. Небось, все в самом черном свете представила.

— Лиль, я такого не говорил и близко!

Но она не слышит, продолжает громко возмущаться. Голос у нее срывается от эмоций:

— Ты посмотри, какой мелочный! Все припомнил — и одежду, и обувь… Да если хочешь знать, мне изначально от тебя ничего не нужно было! Ни денег твоих, ни квартиры. Мне ты был нужен! Ты! Я бы за тебя вышла, даже живи ты в общежитии или снимай жилье. И мне не надо было, чтобы ты что-то дарил, покупал, я не нуждалась ни в чем. Я с тобой хотела быть, а не с твоими деньгами. Я тебя любила как человека! Думала, ты хороший, самый лучший. А ты сейчас выставляешь, как будто я с тобой за деньги была, предъявляешь это моей матери… Оставшиеся вещи можешь на «Авито» продать! Мне ничего от тебя больше не надо, слышал?!

Сижу, обтекаю, соображаю, как можно было так все переврать. На это нужен отдельный талант.

— Твоя мать все не так поняла! — пытаюсь ее убедить. — Я сделал упор на материальное, чтобы она увидела выгоду…

Но Лиля не слышит.

Потому что бросает трубку.

И я снова в блоке, в чем убеждаюсь, сделав пару попыток ей перезвонить. Короткие гудки и автоответчик.

Ну звездец…

И как с ней после такого мириться?

Как налаживать отношения, возвращать домой, восстанавливать брак, если меня даже слушать не хотят?

В машине становится совсем холодно. Закрываю окно, включаю печку. Меня потряхивает то ли от переохлаждения, то ли от нервов.

А ведь это правда! Лиля все верно сказала, от души.

Она изначально со мной не за деньги была, не из-за приличной квартиры, тачки. Частенько от денег отказывалась даже, говорила, что есть свои. Млела от простых ромашек, которые дарил ей специально, чтобы проверить, как отреагирует. И не врала тогда, искренне радовалась. Помню, как она их целый вечер в вазочке крутила, все любовалась.

Это-то мне в ней и любо больше всего, что она меня видит, а не всю эту мишуру. Меня! И приятно мне делала все это время не ради какой-то выгоды, а чтобы я хорошо себя чувствовал. Заботилась просто так, по любви.

«Мне ты был нужен! Ты!» — отдаются эхом в голове ее слова.

Одним этим она пробила всю мою оборону, в самое сердце попала.

Ведь в каком мире живем — люди друг с другом только ради выгоды. На работе, в магазинах, в семьях… Везде только деньги, деньги. А Лилия — она другая, как будто не из этого мира. Чистая какая-то, настоящая.

Господи, что я натворил?

Такую девочку упустил, и как глупо! Из-за какой-то швабры, которая даже на ДНК-тест прийти не смогла.

Лиля ведь теперь вообще слушать меня не станет. Укатит к матери, и все, прости-прощай. А та и рада стараться, только тем и будет заниматься, что настраивать дочку против меня, доломает наши отношения окончательно.

Но…

Все-таки хорошо, что позвонил теще, хоть узнал, какая происходит диверсия у меня под носом. А то приехал бы в очередной раз куковать под балконом Лилии, а ее нет как нет. Дурак дураком сидел бы тут вечер за вечером.

Значит, Лилю должен забрать дядя Вася, да?

Спасибо за информацию, Надежда Марковна…