Глава 19. На руках

Лилия

Дядя Вася встречает меня у подъезда.

Стоит, опершись на свой старенький мерседес, и машет рукой. Добрый шестидесятилетний мужчина, еще не сгорбленный жизнью, хотя лицо испещрено морщинами, как географическая карта. Седые волосы аккуратно зачесаны назад, глаза лучатся теплом и заботой.

— Дочка моя! — Он подхватывает тяжеленный чемодан, как пушинку. — Ну что, поехали?

Помогает загрузить вещи в багажник, спрашивает:

— Впереди хочешь сидеть или сзади?

Я пожимаю плечами. Мне все равно.

— Лучше сзади, — советует он со знанием дела. — Так удобнее будет, можешь прилечь, если захочется. Дорога неблизкая.

Послушно сажусь в машину, провожаю взглядом подъезд.

В горле встает ком. Серые стены, знакомые окна, двор…

В какую-то секунду мне кажется, что за поворотом у дома увижу припаркованную машину Кирилла. Сердце на миг замирает в ожидании, будто ощущает его присутствие.

Но это ложное предположение. Никакой машины там нет. Пустота.

И хорошо, что нет!

А то прицепился бы, как банный лист, который невозможно отцепить даже клещами…

Хотя…

Последние три дня муж не появляется на горизонте. Исчез из моей жизни сразу после того памятного разговора, когда я сказала, что мне больше ни одной самой захудалой вещички от него не нужно.

Говорила я тогда на эмоциях, понятное дело.

Не думала, что он воспримет мои слова как руководство к действию, но…

Он действительно не прислал мне вещи, все оставил себе. Посуду, которую я с такой любовью выбирала для нашего гнездышка, мою коллекцию любовных романов зарубежных писательниц, которую собирала годами. Сумочки, босоножки, летние платья…

Так я осталась без летних вещей, ведь в чемодан влезло только зимнее и то далеко не все. Уходила я, считай, налегке, в надежде, что потом заберу основное.

И ладно бы просто не вернул из вредности. Из-за банального желания насолить.

Но он ведь и вправду начал продавать мои вещи на «Авито»! Я ведь проверила, тоже из вредности. Перелопатила сайт.

Увидела свои дизайнерские босоножки ярко-красного цвета, которые Кирилл подарил мне в начале лета. Надевала лишь раз — чтобы сделать ему приятно, ведь там такой каблук, что шею свернуть можно.

Проверила, кто продает: какая-то фифа с фейковым фото и именем Лола. До чего опустился Кирилл, торгует моими вещами с подставного аккаунта!

Причем ладно бы торговал только теми, что сам мне подарил, хотя даже это я слабо понимаю. Но там выставлен на продажу мой красный сарафан, который я заказывала в ателье по собственному дизайну! Помню, как мучилась с выкройкой, как выбирала ткань — натуральный лен с золотистым отливом. Как примеряла, подгоняла по фигуре. Этот сарафан был моей гордостью.

Я многого ожидала от Кирилла, но не такого. Не такого!

Уж тем более не стану звонить ему и выговаривать за вот это вот все.

Пусть останется на его совести.

И ладно бы на его совести было только это, но…

Он ведь даже не поинтересовался, как у меня протекает беременность. Не узнал ни срока, ни когда я поеду узнавать пол ребенка. Он, конечно, знает, что у меня есть какие-то деньги, но мог хотя бы из вежливости поинтересоваться, не надо ли мне витаминов, фруктов. Да хоть чего-нибудь! Денег там, допустим, на сдачу анализов. Я, конечно, большинство сдала в женской консультации, но и платно досдать пришлось многое.

Ему это все неинтересно.

Плевал он на мое здоровье, на будущего ребенка, на наш брак, конкретно на меня.

Понял, что к нему не вернусь, решил по-быстрому получить с моих вещей какие-то деньги, и живет себе дальше. А собственный сын или дочка ему вообще не важны.

Как… Как я могла выйти замуж за такого мужчину?

За эти дни у меня на него скопилась тысяча и одна обида.

Я его видеть больше в своей жизни не хочу!

НИ-КОГ-ДА!

Видимо, я сижу со слишком кислым лицом, потому что дядя Вася косится на меня в зеркало заднего вида совсем уж жалостливо.

— Не переживай, дочка, — говорит он теплым, успокаивающим голосом. — Будет и на твоей улице праздник, перевалится грузовик с пряниками… Верь мне, я точно знаю! Жизнь штука непредсказуемая, может такое выкинуть, что и не подумаешь.

Он всегда называл меня дочкой, сколько себя помню. Наверное, потому что своих нет, так никого и не родил, не женился даже. Всю жизнь один, но почему-то не озлобился, остался добрым. Они с мамой хоть родные брат и сестра, но совсем не похожи ни внешне, ни внутренне.

— Ага, — невесело ему улыбаюсь, смотря в окно на мелькающие дома.

Ни в какие грузовики с пряниками я уж тем более больше не верю.

До Нового года осталась неделя, а у меня не то что никакого праздничного настроения — вся жизнь разрушилась. Хоть бери и вправду уезжай к маме насовсем.

Она так настырно зовет меня, предлагает сдать бабушкину квартиру, а на эти деньги содержать ребенка. Тут есть над чем подумать. Съезжу к ней, осмотрюсь, а там уж…

— Дочка, тебя, может, укачивает? — участливо спрашивает дядя Вася, поглядывая в зеркало. — Хочешь чай с облепихой? Я в дорогу прихватил как раз для тебя. Держи термос.

Он и вправду протягивает мне большой серебристый термос.

Меня немного удивляет, что термос новый, блестящий, а ведь ничего нового в дядиной машине нет. Старенький мерседес, которому давно пора на покой. Сиденья потертые, на панели трещинка, коврики затертые.

Осторожно наливаю себе немного чая в кружку-крышку, даю чуть остыть, пью.

Вкусный, зараза! Горячий, ароматный, с приятной кислинкой облепихи. Как раз то, что нужно — не приторный совсем. И пахнет медом и еще чем-то травяным.

Одной чашкой дело не ограничивается, за ней идет вторая и третья. Дорога у нас длинная, не один час займет, так что предостаточно времени посидеть на заднем сиденье в компании чашки ароматного чая.

— Ты это… Не перебарщивай, вредно, — вдруг заявляет дядя Вася, поглядывая в зеркало с каким-то странным выражением.

— Облепиха вредно? — удивляюсь я.

— Конечно вредно! — смеется он. — Водителя без чая оставлять — еще как вредно.

Тут понимаю, к чему он клонит, смеюсь и возвращаю термос.

Неожиданно хочется спать, и я спрашиваю, отчаянно зевая:

— Дядь Вась, я тут у вас прикорну?

— Конечно, дочка, я тебе и подушку припас, посмотри сзади.

Действительно нахожу подушку, и тоже новую. Квадратную, примерно сорок на сорок, в наволочке, очень похожей на шелковую. Приятная на ощупь, прохладная.

— Из дома для тебя захватил, — хвастается дядя Вася.

На секунду я задаюсь вопросом, откуда у дяди шелковые наволочки, но в сон клонит все сильнее. Веки становятся тяжелые, как свинцовые.

Я осторожно укладываюсь на заднем сиденье, поджав ноги. А подушка оказывается на удивление удобная, пахнет свежестью. Мне становится очень спокойно и приятно, мгновенно засыпаю.

Сон оказывается таким глубоким, что я физически не в состоянии из него вынырнуть. Будто провалилась в вязкую темноту.

Слышу какие-то голоса, обрывки фраз, но не могу разобрать слова.

Отчего-то в мой сон приходят Чип и Дейл — те самые мультяшные бурундуки.

Спорят:

— Сколько кружек она выпила?

— Дык… две, кажись, или три…

— Я же сказал, не больше одной! В крайнем случае две.

— Дык… не уследил, понравилось ей шибко…

Обо мне спорят? Ругают, что много чаю выпила? Жадины какие!

Потом голоса исчезают, бахают двери машины, происходит какая-то возня. Слышу шаги, приглушенные разговоры. А я все еще не могу проснуться, мне слишком хорошо тут, во сне, спокойно и приятно. Как в коконе.

Неожиданно я оказываюсь как будто в полете. Левитирую, или меня несут.

Несут… несут…

И ветер вокруг дует, холодит лицо.

Наконец умудряюсь разлепить веки и вдруг понимаю — вправду несут!

На руках, осторожненько, бережно.

И кто несет…

Кирилл!