Глава 20

Глава 20

Злата

Лев меня удивляет. Каждый день возит передачки. Зачем? По моему мнению в наших отношениях настал тот самый момент, когда он спокойно может забыть о моем существовании. А беременность... Что беременность? Набор клеток, который еще не стал человеком. Да даже когда станет, этот человек не будет нужен Льву.

Тогда зачем он ездит?

Честно, я ждала, что меня соседки по квартире в беде не оставят. Что хотя бы раз в три-четыре дня кто-то из них сможет приезжать. Но они явно с радостью свалили это всё на Льва. Нет, я без претензий. Просто в трудных обстоятельствах, в которых рано или поздно оказывалась каждая из них, я не отворачивалась, помогала. Не из-за благодарности, конечно. Из-за своей дурной головы. Но так и они помогают... Что-то готовят, одежду стирают. Но передают всё через Заграднева.

Который всё также рвется разговаривать. О чем? Вот о чем можно еще разговаривать в нашей ситуации? Не нужны тебе... Ни ребенок, ни уж тем более я. Ты всё объяснил. Доходчиво. Хоть и больно. И за грудиной до сих пор зудит.

Но это не первая подобная ситуация в моей жизни. Позудит, позудит - перестанет. Есть реальные проблемы, которые требуют решения. А чувства... Что чувства? Их на хлеб не намажешь. И детскую кроватку на них не купишь. Цинично? Цинично... Но в розовых очках ходить не удобно - врезаешься в дверные косяки. А это больно. И жалеть потом - некому.

Разговор со Львом я оттягиваю, как могу. Хочет возить сумки - пусть возит. Даже из чувства вины. Во-первых, я не заставляла и не просила. А во-вторых, что-то толпы желающих этим заниматься нет. Пусть лучше он, чем вообще никто. Иногда приходится и поумерить свой гонор. Только вот слушать его не могу... И пересилить себя - сил нет. Кажется, еще один его удар - и я разобьюсь так, что обратно себя не соберу. Я - не железная.

Разговор с папой тоже пришлось отложить. Он - нервный, а мне нельзя нервничать. Потом мне хотелось, чтобы мама хоть раз сделала над собой усилие и решила свои проблемы сама. Она - взрослый человек. Это её бывший муж, ее сын, её ипотечная квартира. Но вместо этого она позвонила сегодня утром и начала рассказывать мне, какое у нас тяжелое положение. На этом я её оборвала и снова повторила, что я больше не могу тащить их на себе. Так сложилось, что у меня появились свои проблемы. И свернула разговор, чтобы, не дай бог, не услышать предложение сделать аборт.

Сейчас я сижу на кровати и смотрю на список контактов в своем телефоне. Там написано "папа"... В носу свербит. Я ведь его не переименовала. Но когда-то он был папой. Не идеальным, нет. Но возил меня в школу, учил меня ездить на велосипеде, помогал поступать в вуз. Да, много еще чего. Почему это всё исчезло? Потому что кто-то стал ценнее, чем собственные дети? Или мужчины - эгоисты и зациклены лишь на себе? Так мы все эгоисты.

Делаю глубокий вздох. Детство кончилось. "Папы" больше нет. Это его выбор. Я его приняла. Есть Никита. Переименовываю контакт. Словно часть души своей отсекаю.

И не обольщаюсь насчет предстоящего разговора. Были они уже у нас. И каждый раз у меня волосы на голове шевелиться начинали от ужаса, какими двуличными бывают люди.

Хоть бы трубку взял. Чтобы бегать за ним не пришлось.

Нажимаю вызов и терпеливо слушаю гудки. Пробую раз. Потом второй, третий.

Психую, иду мыть яблоко. Только собираюсь откусить, тот, кому я только что так упорно пыталась дозвониться, перезванивает сам.

Откладываю яблоко. Снова делаю глубокий вдох.

- Привет! - принимаю вызов.

- Ты что-то хотела? - говорит скороговоркой. Голос... Он же не хочет со мной разговаривать... И затем с опозданием, - Привет.

Выхожу в коридор. Как же нам всем нужна любовь... Но как её мало в этом мире...

Ну и ладно. Переживу.

- Да! Хотела! Спросить, у тебя совесть есть? - резко. С наезда.

Но я так давно хотела высказаться.

- Послушай, - перебивает меня сразу.

Но я позвонила не для того, чтобы его слушать. Мне нужно конкретное решение конкретных задач его зоны ответственности. Это его бывшая жена, это его сын. Это его, бля*ь! ипотека, которую он перевел на мать и обещал платить. При чем здесь я?!

- Нет уж... Это ты меня послушай... - шиплю я. Мне не стыдно. Я в ярости. Эти напыщенные индюки, жаждущие пристроить свои писюны в красивые теплые норки, бесят меня до трясучки, - Ты устроил свою личную жизнь. Как молодая жена, кстати? Хорошо сосет? Так вот... Я хочу спросить, почему за ипотеку плачу я? Не можешь мне объяснить? Почему твою бывшую жену и твоего сына содержу я? Или ты считаешь меня тягловой лошадью, которая должна пахать день и ночь, расплачиваясь за твои грехи, в то время как твоя молодая проститутка, которая на год моложе меня, не знает в каком бутике просадить твои деньги?!

- Не смей со мной так разговаривать! - рявкает он в ответ.

Совесть... В ком я ее хочу видеть?!

- Не вздумай кинуть трубку! - предупреждаю сразу, - В противном случае иск о разделе имущества... Наконец-то! Станет для тебя сюрпризом. Как и иск об алиментах! И поверь мне я найму хорошего юриста, чтобы он тебя пообщипал.

- Мать не позволит... - господи, он всерьез рассчитывает, что он её выдрессировал. Даже сейчас. Даже после нескольких лет после развода.

- Может быть так и было, пока я платила по её счетам. Но я этого делать больше не буду. А когда над ней повиснет угроза того, что она останется на улице, тогда, глядишь, и у этой блаженной заработает голова. И она перестанет ждать, когда ты вернешься. Все её мысли будут о том, что она хочет жрать...

Неужели это я? Неужели они ничего не оставили во мне доброго и светлого? Ведь раньше я бы не смогла быть такой...

Но то было раньше. Сейчас я должна думать о себе. За меня этого никто не сделает. Им попросту плевать.

Никита знает, что я права. Знает, что часть его генов передалась и мне. И они мне неплохо помогают выживать. Знает, что сейчас я не бросаю слов на ветер.

- Что ты хочешь? - орет он, уже не особо стесняюсь.

А вот это уже деловой разговор...

- Рада, что ты меня понял сразу, - не могу не съязвить, - Я хочу, чтобы ты погасил остаток ипотеки. И начал платить нормальные алики.

Прикидываю. сколько примерно нужно на содержание семьи из двух человек.

- Тысяч пятьдесят в месяц. И не надо мне говорить, что у тебя нет денег. Это брехня.

- Я подумаю, - цедит он.

- Подумай. У тебя два дня. А потом все вопросы будем решать через суд.

Обрываю вызов. У меня дрожат руки. Я едва не роняю телефон.

Я всё сделала правильно. Иначе он бы ничего не дал...

Глаза наполняются слезами. Как же так можно-то? Почему?

Втягиваю со свистом воздух, чтобы не разреветься. Телефон выскальзывает из пальцев.

Его ловит мужская рука. Заграднев...

Только не он... Только не сейчас...

Я же чувствую, что у меня глаза на мокром месте.

- Иди сюда, - он совершенно неожиданно меня обнимает. Вжимает в свое тело.

Так тепло и хорошо. Почему рядом с ним мне бывает так хорошо?

Всхлипываю. Не могу больше.

- Ну, что ты? Не плачь... - раздаются над моей макушкой ласковые слова.