Глава 37

Глава 37

Злата

Спросонок трудно что-то из себя изображать. Особенно, когда ты - беременная девушка и когда перед твоими глазами неожиданно оказывается настолько красивый букет.

- Красивые! - тяну я восхищенно, пальчиком осторожно трогая нежные лепестки.

А еще я - недовольная конкретным мужским индивидуумом, беременная девушка, поэтому, чуть нахмурившись, спрашивая:

- А клубника-то где?

Лев фыркает, пытаясь сдержать смех. Я, что, настолько забавная?!

- Пошли в кроватку. Я принесу тебе клубнику, - предлагает Лев.

Это звучит как-то двусмысленно. С подозрением кошусь на него.

- Ты устала. В гостиной неудобно, - поясняет мне отец моего будущего ребенка.

Не была бы на дворе глубокая ночь, я бы может и поспорила. Но... На слова Льва я лишь зеваю, кое-как встаю с дивана и топаю в гостевую спальню. Лев скрывается в сторону кухни, чтобы появиться через пять минуть в отведенной мне комнате с подносом. Гляжу на него и глазам своим не верю. Он реально может быть таким?!

На подносе миска с крупной клубникой, пиалка, видимо, со сметаной. Чувствую, что у меня глаза загораются. Сглатываю слюну и протягиваю руки к подносу.

- Дай сюда, - вылетает из меня прежде, чем я успеваю подумать, что я всё же в гостях. Надо бы покультурней.

- На, - всё также усмехаясь, Лев ставит поднос на кровать рядом со мной.

Я никогда не была одержима едой, но с беременностью иногда накатывает такое чувство, что вот, если прямо сейчас не съешь того, что хочется, умрешь, не иначе. Поэтому я не в силах себя контролировать. Беру крупную клубнику, опускаю её в сметану и с наслаждением отправляю в рот, с некоторой долей удивления отмечая, что сметана сладкая. Он даже сахар туда добавил, мой золотой!

Счастливо щурясь, съедаю так несколько ягод и только тогда смотрю на Заграднева. Он уже не улыбается. С жадностью следит за мной. В голове, наверное, уже раздел меня и имеет, как ему только хочется. От этих мыслей заливаюсь краской. Но клубники еще много, а есть мне по-прежнему хочется.

- Спасибо тебе, - смущенно выдавливаю из себя, прежде чем приняться за следующую ягоду.

-Пожалуйста! - голос у Льва напряженный.

Я не дурочка и не наивная. Представляю, из-за чего. Но я - кремень! Как я ему говорила - что теперь никого не подпущу к себе, лишь после похода в ЗАГС. Вот этого плана и буду придерживаться, потому что не ценят мужики хорошего отношения.

- Дай я, - совсем уж неожиданно произносит Лев и тянет руки к моей клубнике.

Я ошарашенно за этим наблюдаю. А он берет ягодку за чашелистик, окунает её в густую сладкую сметану и подносит к моим губам.

И я... Правильная такая... Кусаю. И снова жмурюсь от удовольствия.

Как же хорошо-то! Прости меня, боженька, что ругалась. Счастье всё-таки есть на этой земле.

Лев скармливает мне так штуки четыре. И я, насытившись, решаю не быть жадиной.

- А ты хочешь? - спрашиваю его тихо.

- Хочу... Только из твоих рук.

Мне кажется, после этих слов мои глаза занимают всё пространство на моем лице. Но я... Я принимаю бой! Беру в слегка подрагивающие пальцы крупную клубнику, окунаю её в сладкую сметану и подношу к губам Льва. Он открывает рот и откусывает кусок ягоды, потом еще один. И при этом неотрывно смотрит мне в глаза. Я тоже... смотрю. А что делать? Если в этот самый момент я вспоминаю, какие у него умелые руки, нежные губы и большой и твердый член. Я ведь всё помню.

- После похода в ЗАГС, - напоминаю себе, чтобы привести себя, глупую, в чувство. Хочу это подумать про себя, но выходит вслух.

- Чего? - переспрашивает Лев.

Вдыхаю, выдыхаю. И атакую.

- Ты это... Слюни тут подбери. Тебе ничего не светит. Ты ж говорил, что я себя неподобающе веду. Так вот - теперь любой вид секса только после того, как ты на мне женишься... - заявляю я, поражаясь собственной смелости.

А еще глупости. Я ж его еще не простила... Он же должен прощение моё еще заслужить... А я ему про какой-то ЗАГС. Точно крышу сорвало. Вот и несу всякий бред.

- Чего? - слегка хмурится Лев.

- Того! Клубнику оставь и к себе иди! - я всё еще воинствующая амазонка. Правда, влажная между ног. Но я надеюсь, Лев об этом не узнает.

- Так! Ну, всё, женщина! Ты сама напросилась! - Лев молниеносно убирает поднос на прикроватную тумбочку, прихватывает меня за затылок и впивается своим ртом в мой.

А во рту у нас вкус клубники. И, наверное, поэтому поцелуй выходит настолько вкусным, что отстраняться не хочется. А, может, потому что я этого давно хотела. Мне это снилось. И я помню - как это, быть с ним одним целым. Помню слишком хорошо, хотя и уговаривала себя всё это время забыть.

Но когда я чувствую, что рука Льва ползет мне под майку по моему обнаженному бедру - я отворачиваюсь и упираюсь в его плечи ладонями.

- Ты... мне... обещал, что... не... будешь... лезть, - давлю по одному слову с намеренными паузами.

- Обещал... - шепчет мне в район уха. Я-то ведь отвернулась.

- Так... В чем дело?

- Хочу я тебя. Что непонятного? - искренне удивляется Лев.

- Нет! Я теперь приличная девушка! До свадьбы ни-ни, - продолжаю я стоять на своем.

- Будет тебе свадьба! - выпаливает Лев с раздражением.

- А вот так вот - не надо! - тут же заявляю я, уже злясь на него.

Он закатывает глаза и тянется к моему подносу с клубникой.

- Куда?! - жалобно произношу я.

Мотает головой.

- Доедать будешь? - спрашивает у меня.

- Буду, - протягиваю руки за своей ягодкой.

- Ладно. Ешь. Спокойной ночи, - говорит и оставляет меня одну.

А мне тут же хочется пойти за ним, потому что без него ягода уже не такая вкусная. И вообще - пусто и холодно. И такое чувство, что он меня бросил.

Вздыхаю:

- Вот я психопатка!

Но клубнику с удовольствием доедаю. Поднос отношу на кухню, В квартире стоит тишина, свойственная для поздней ночи. Я ненадолго замираю у двери лёвиной спальни, но сдерживаюсь и ухожу к себе, где почти мгновенно засыпаю. Беременный организм требует своё. И втайне радуюсь, что Заграднев отправил меня в отпуск. Хоть отосплюсь.

- Подвинься! - бурчит он, бесцеремонно подталкиваю меня с края кровати, как мне кажется через пять минут после того, как я заснула.

- Что тебе надо? - бормочу я, не в силах даже разозлиться как следует.

- Уснуть не могу, - отвечает Лев, сгребая меня в охапку и устраивая в своих руках, как в коконе.

Желание спать побеждает нас обоих, и я решаю, что ничего страшного, если он останется здесь.

С ним лучше.