Глава 38

Глава 38

Лев

Несмотря на то, что Злата Никитична напоминает рассерженного хомяка, эйфория от её присутствия в моей квартире никак не проходит. Это ж надо - осталась! Правда, я не обольщаюсь. Не знаю, что там произошло, когда они смотрели квартиру, которую моя мать собирается купить Злате, но девушка до сих пор под впечатлением. А я, обнаружив, какой "нежной" девочкой может быть Кира, нисколько не сомневаюсь, что ей удалось впечатлить боевую Злату, и теперь она всерьез опасается того, что может натворить моя бывшая невеста. Интуиция, кстати, вопит, что правильно опасается. Кира потеряла ребенка, столько времени унижалась передо мной и разыгрывала никому не нужный спектакль, который к тому же оказался еще и бесполезен. Неизвестно, как ко всему этому отнесется любимый Антон, который хотя и бил себя в грудь, что он ради Киры готов на всё. Но... Вот я бы на его месте не был бы готов на всё ради девушки, которая мутит с двумя мужиками.

Конечно, на таких мыслях меня посещает мысль, что я в глазах Златы ничуть не лучше двуличной Киры, а возможно хуже, если вспомнить все мои закидоны и встать, хотя бы на время, на место девушки. Однако... казнить меня или миловать - это решать лишь Злате. И положение вещей в этой конкретной точке я уже не могу никак изменить. Всё уже случилось и остается пожинать плоды своих не слишком умных поступков. А ведь мама говорила... Но кто слушает маму? А вот надо было...

Теперь остается лишь каяться.

Этим я и собираюсь заниматься. Надеюсь, это у меня получится не хуже, чем косячить, и Злата, в конце концов, оттает и сменит гнев на милость.

Сейчас, несмотря на ранний час, мне всё равно не спится, и я разглядываю спящую девушку в своих руках. Красивая... Без макияжа и каких-то ухищрений. Красивая настоящей красотой, которая идет от сердца. Нежная такая. А еще ранимая. Несмотря на все свои шипы. А, может, и благодаря им, сохранившая беззащитную женственность, которую так старательно маскирует под непробиваемость.

Хоть бы у нас с ней всё получилось.... Должно получиться! Я очень постараюсь. Плохо женщине одной, с ребёнком. Приходящий отец - это лишь вариант возможного существования, но никак не норма. И я не хочу быть таким отцом. А еще очень не хочу, чтобы Злата досталась какому-то другому мужику. Её никто не заслуживает. И я тоже - не заслуживаю, но если она согласится, очень постараюсь сделать её счастливой. И её, и нашего малыша. Сейчас при мысли о том, как я отреагировал на известие о её беременности, становится дико стыдно. Буквально кончики ушей горят. Но и тут я бессилен - всё уже произошло.

Моя ладонь ложится на уже выпирающий животик и, осторожно, чтобы не разбудить находящуюся на тропе войны со мной Злату, гладит его.

- Прости меня, малыш, - шепчу я, надеясь, что хотя бы извинения в такой форме помогут мне примириться с самим собой.

И мой ребёнок должен знать, что я очень сожалею о том, что повел себя, как последняя скотина. И что я уже люблю его и жду его появления на свет. После всех событий мне всё равно, мальчик это или девочка, лишь был бы здоровым. А счастливым мы его будем делать. Вдвоем с его мамой.

Златка забавно морщится во сне. Её крепкая попка упирается в мой напряженный пах, вызывая совсем неприличные ассоциации.

Я не выдерживаю и слегка клюю её в сладко сопящий носик. Съел бы...

Но грань переходить не планирую. Что-то подсказывает мне, что, если я сейчас начну напирать именно в сексуальном плане, это лишь оттолкнет мою рыжую лису, подтвердит ее худшие опасения на мой счет.

Поэтому - увы! Но с сексом придется подождать. Сначала нужно, чтобы она мне начала хоть немного доверять.

Нет, я не слепой и прекрасно вижу, что она на меня реагирует. Вчера с этой клубникой... Или это сегодня всё же было? Да неважно, впрочем. Я еле сдержался, а так хотелось дорваться до неё и вспомнить всё, что потихоньку стирается из памяти, оставаясь лишь ощущением какой-то утраченной ценности. Но опять же сначала нужно наладить отношения.

Поэтому с тяжким вздохом встаю и направляюсь в душ. Теплая вода расслабляет, горячие фантазии лезут в голову, и рука сама ложится на вздыбленный член, чтобы подарить себе хоть какое-то облегчение. А вспоминая Злату в своих руках, такую сонную и теплую, кончить удается за несколько движений. Но так хотя бы голова лучше работает.

Выхожу из душа, проверяю время и понимаю, что пора собираться на работу. Дел там накопилось видимо-невидимо, пока я разгребал свои сердечные дела. Или скорее - совсем в них закапывался.

Я немного успокоился из-за того, что Злата останется дома. Во-первых, отдохнет, придет в себя после всех треволнений. Во-вторых, здесь она в безопасности. Я оставлю с ней надежных людей. Ну, так. На всякий случай. Я уверен, что Звонарёв изрядно обозлен на меня, потому что его афера с треском провалилась. Тоже весьма мерзкий тип. А обозленные люди склонны к совсем нелогичным поступкам. Вот и надо сделать так, чтобы у него не было возможности их совершить. Чтобы такой возможности не было ни у него, ни у его драгоценной дочери. Кучка жуликов и проходимцев.

Вернувшись в спальню, с удивлением вижу, что кровать пуста. Меня буквально ошпаривает тревогой, и я громко зову:

- Злата! - выскакиваю в коридор.

Она выходит из кухни.

- Ты чего шумишь? - непонимающе на меня смотрит.

- Фух! - выдыхаю я с облегчением, - Я подумал, что ты сбежала.

Пожимает плечом, не оценив моего порыва.

- Я бы не сбежала. Я бы сказала, что ухожу. Оладушки будешь? Или омлет с ветчиной еще сделать?

- Ты мне завтрак, что ли, готовишь?! - вопреки всему, расплываюсь в радостной лыбе.

- Ты ж на работу собираешься... Да, готовлю завтрак. Ты меня ночью клубникой кормил. Вот. А я не люблю быть в долгу, - слышу от своей любимой девушки.

Пофиг, почему она готовит мне завтрак. Главное, что готовит! И это очень приятно на самом деле - когда о тебе заботятся.

- И оладушки буду, - отвечаю я. На пару секунд задумываюсь, - И омлет тоже буду. Я - голодный.

Это, кстати, правда. Клубника вовсе не еда. После нее только жрать сильнее хочется. Как Злата ей умудрилась наестся?!

- Хорошо. Скоро всё будет готово, - отвечает девушка.

И улыбается!

Мне улыбается! Рано утром, одетая в мою майку...

Кажется, всё идет на лад.