Глава 6

Бэй

Я, пусть и невольно, но стал тем самым «казусом белли», поводом для начала войны. Долго ж они пытались выудить из меня хоть слово признания вины моего народа в убийствах, омрачивших кровью сытные выпасы для скота. Маги трудились особо, но ни слова им у меня выведать не удалось, решили, что на мне стоит сеть особых заклятий, мешающих говорить правду. Проще поверить в то, что я не могу или не хочу ничего сказать из того, что им нужно услышать, чем в то, что такой правды, какую они бы хотели услышать, просто не существует в природе. Дважды меня якобы хотели повесить, в надежде, что хоть перед смертью, но я скажу правду.

От удушения горло до сих пор сильно саднит изнутри. Жарко, пить хочется невыносимо. Воду приносит, если приносит, только мой несостоявшийся осведомитель. Жаль, что он тогда меня не убил, это был бы щедрый подарок. Казалось бы, за жизнь цепляться больше не стоит, она только причиняет мне новые и новые муки, а уйти безвозвратно за грань просто так, не выполнив великой возложенной на меня миссии, я не хочу.

Властелин обязан узнать, что крестьян убивает кто-то другой, не люди Эмира. Иначе новых смертей будет не избежать. Впрочем, война уже дышит обеим нашим странам в лицо. Если бы люди умели не только говорить между собой, но и понимать друг друга. Говорить может даже малый ребенок, а вот понять, осознать, поверить в то, что тебе сообщит столь похожий на тебя человек, брат твой по крови, выходец с другой стороны высоких холмов, никто не может. Сколько раз за эти часы я говорил своим палачам об угрозе, сколько раз просил обо всем рассказать Эмиру... Глухи люди и слепы. Не хотят видеть правду, если ее привел за руку чужой человек, и она выглядит совсем не так, как ты представлял. Страшно лежать на земле позади чужого мне войска в час, когда оно собирается на войну против моей родины. Страшно, когда ты ничего не можешь сделать. И причиной этой войне, последней крупинкой песка в часах, отсчитывающих время до начала кровавой бойни, стало мое пленение. И даже молчание, мое сопротивление желанию людей эмира переодеть угодную им ложь в строгое платье правды, ничто не сможет остановить грядущей войны.

Человек в балахоне, скрывающий лицо, возник, будто бы из ниоткуда и задал всего один абсурдный вопрос: "Хочу ли я жить?" Хочу, но только, что это теперь изменит? Своим появлением здесь, вместо того, чтобы спасти наших крестьян, я вверг свою родину в бездну кровопролития, остановить которое я сам не в силах. Быть может, мое согласие послужит лишь толчком к новым мучениям моего тела и духа? Они надеются, что цепляясь за жизнь, я все-таки сознаюсь, что горе в семьи их пастухов принесли наши люди? А с другой стороны, был ли он, тот мужчина, вообще? Может, это всего лишь видение, возникшее в угасающем сознании?

Ко мне торопится бегом кто-то из магов. Воин, еще недавно пинавший меня сапогом, спешит усадить, обнимая, как добрая мамка, за плечи. Бред. Всего-навсего бред. Слишком яркое солнце, слишком много хрустящей на зубах пыли и слишком мало воды. В такт моим мыслям к губам поднесли полный стакан холодной воды. Горьковатая, чуть соленая, она течет в рот, льется на грудь. Никто этого будто не замечает, хотя вода сейчас здесь студеная, почти ледяная, чистая - это же настоящая роскошь. Кто только мог привезти такую в это пыльное пекло? И для кого?

Руки врагов стаскивают с меня сапоги, спешат разрезать лохмотья еще так недавно удобной одежды. Я прикрыл глаза, не хочу видеть творимый моим подсознанием бред. Кто-то будто бы промывает свежие раны. Бред, полный горячечный бред. Хотя, для лихорадки еще вроде бы рано, не так давно я попал в их цепкие руки, чтоб пошло воспаление. Значит, злую шутку со мной играет жаркое южное солнце этой стороны гор. Ненадолго, но мне удалось провалиться в негу небытия, за грань подсознания.

Очнулся от почти ласкового прикосновения к плечу и даже не сразу понял, где я. Над головой мятая ткань парусины, я лежу на чем-то довольно мягком, магический артефакт мерно шумит в углу, охлаждая воздух. Неужели, наши пришли и вытащили меня из плена? Я спасен? На лицо сама собой наползла улыбка, отчего ссадины на губах незамедлительно треснули и отозвались легкой болью. Человек, стоящий у изголовья, чуть сместился и начал приподнимать мое тело, подкладывая валик под спину. Острой боли практически нет, только ноет все тело, да и сил практически нет. Должно быть, лечили маги, значит, я, точно, дома.

Перед лицом возникла пиала с бульоном, и тут я рассмотрел рукав рубашки одного из моих палачей. Радость освобождения схлынула, уступив место отчаянию в смеси со страхом. Я лежу недвижимый, и сейчас со мной можно сделать все что угодно, все, что заблагорассудится этому зверю. Губ коснулся шероховатый керамический край посуды. Зачем они так? Зачем дают отлежаться, кормят? И почему этот воин отводит в сторону взгляд, боясь посмотреть мне в глаза? Первый глоток дался с трудом, губы никак не могут захватывать воду в таком положении. Мягкой тканью воин тут же промокнул мне уголок рта, осторожно, словно боясь растревожить нанесенные мне его же руками раны.

Полог откинулся, внутрь вошли уже двое, закутанных в балахоны. Чуть постояли в изножье, словно наслаждаясь моим беззащитным положением, должно быть, именно так смотрят пастухи на пойманного ими в капкан волка.

- Поправляйся.

- Выздоравливай.

Я не смог ничего ответить, горло ужасно саднило. Мужчины в балахонах вышли, уступив место новому посетителю. Неужели у меня снова бред? Кормивший меня до этого воин тенью выскользнул из палатки.

- Властелин? Мы победили? – спросил я с надеждой. Как еще объяснить это чудо? Я мечтал встретиться с ним, но только не так, а получая из его рук заветную боевую награду.

- Войны нет, и не будет. Тебя тоже больше никто не тронет. Пастухов вырезали морские бесы. Их развелась великая тьма, все горы прорезаны узкими лазами, идущими от озер. Этого оказалось достаточно, чтобы погубить столько людей, поднявшихся на выпасы по обе стороны холмов. Этих бесов так просто не уничтожить, а если все оставить как есть, то наш скот не сможет подняться в горы, настанет великий голод, погибнут люди. Ты один можешь спасти всех. Ты или мой единственный сын, наследник династии.

- Как? – просипел я.

- Драконы давно покинули наш мир, но до сих пор, принимая власть над страной, каждый Властелин произносит слова клятвы верности и служения их роду. Тебя посетили великие маги, в их власти пригласить дракона в наш мир, свирепого, сильного водного зверя. Только ему одному под силу уничтожить угрозу голода и смертей, извести этих бесов в их же стихии. Но плата за это велика. Старый дворец у моря я отдам с чистым сердцем, Эмир обеспечит зверя всем необходимым.

- Но?

- Зверь требует преподнести ему две добровольные жертвы в подарок. Всего две вместо тысяч смертей от голода и морских бесов. Две человеческие жизни в обмен на жизни нескольких тысяч. Как думаешь, это честная плата?

- Да, - в горле опять пересохло, и возникло стойкое ощущение сотен осколков, что я будто тщетно пытался, но так и не смог проглотить и которые впились в меня изнутри. Властелин сам учтиво, заметив мой взгляд на оставленный кувшинчик с водой, поднес его к моему рту, дав напиться.

- Двое безликих магов сделали выбор. Одного воина они заберут из войска эмира, того самого парня, что тебя захватил. Вторым должен стать ты. Или мой сын. Но тогда прервется династия, и настанет великая смута. Решать только тебе, жертва должна быть добровольной.

Что важнее? Смута, которая уничтожит многие начинания, приведет к междоусобным войнам, погубит людей или моя жизнь? Что выбрать?

- Я вернусь через час. За твой выбор тебя никто не осудит.

- Моя мать, ей не на что будет жить.

- И твоим братьям. Я знаю. Ваш род издревле славился сильными и смелыми воинами. Ты получишь высокий чин.

- Но…

- Двадцать лет все причитающееся тебе по чину золото из года в год будет получать твой род, твоя мать, братья. Я клянусь честью династии. И ни один из твоих братьев и их потомков не будет призван в наше войско против их воли. Решай, Бэй. Судьба твоей родины зависит сейчас от твоей жизни, - Властелин развернулся и сделал два шага к выходу.

- Я согласен…стать жертвой дракона, - просипел я, боясь быть неуслышанным.

- Я верил в тебя, ты достоин своего рода. Утром вас повезут во дворец. Дракон спустится к нам в час, когда над морем взойдет полная луна.

- Я могу не перенести этой дороги.

- Утром тебе станет легче. Безликие сцедили для тебя капли крови своего золотого дракона. Смотри, – он протянул на ладони серебристо-серую застывшую каплю.- одна такая стоит как табун лошадей и несколько рулонов парчи. Тебе их дают, сколько нужно, без счета. Я видел, как минимум, десять. Теперь ты - сокровище нашей страны. А после того, как принесешь клятву безликим, станешь сокровищем ящера. Весь мир будет у твоих ног.

- Но ненадолго.

- Как знать, быть может, он сожрет Дербеша первым и насытится на какое-то время. Все же воины эмира рослые и крепкие люди. Большие!