Глава 7

Летти

По-моему, скоро я начну убивать с чисто сибирским колоритом. Жаль, нет ружья, очень жаль. Можно начать с предупредительных выстрелов всему обслуживающему персоналу! А потом в голову добивать особо нахальных. Двадцать раз показывала горничной, - ровно двадцать, я даже считала! - как заправлять кровать, чтобы не подметать пол дорогим одеялом. Бесполезно.

А окна? Ну можно нормально мыть окна? Без разводов? Отобрала спрей, начала мыть сама. Раскрутила колбу, внутри просто вода, моющее средство кто-то похитил. Горничная ревет, просит не говорить начальству. У нее дети, муж и подслеповатая бабушка. Я и не стала, а потом увидела, как эта самая бабушка бодро перетаскивает через забор сумки с похищенными расходными средствами и так резво скачет. Не знаю, сложно все это. И ведь начальству не пожалуешься, мигом уволят и ее, и меня. Меня - за то, что не предотвратила регулярных хищений, не составила заявление.

Надеюсь, ночь обойдется без происшествий. Хоть бы удалось немного вздремнуть, впрочем, вряд ли удастся, мной и так вечно недовольно начальство. Гостиница должна работать как механизм, без суеты и происшествий, а я вечно ношусь заполошной сумасшедшей белкой туда-сюда. И ведь не рассказать, что многое приходится делать – доделывать – переделывать за других. Я сладко зевнула и меня тотчас окликнули со спины.

- Девушка, подскажите, где находится наш номер, - идут двое парней со спортивными сумками через плечо.

- Одну секунду, покажите ваши брелоки, - вот любят тут сохранять традиции, где не надо. Или же экономят по-простому. Ключи - еще ручная работа, приятно ложатся в руку, не спорю. Но без магнитных замков вся эта чушь до первого вора.

Виктор

На душе скребут кошки. Сначала я вовсе не хотел лезть в судьбы чужого мне мира, счел, что меня это никак не касается. А потом увидел глаза сына Властелина. Отчаянье, страх, гордость, что он может спасти собой всех, печаль за отца и за то, что династии суждено оборваться на нем. И ведь не расскажешь, как оно будет на самом деле, даже намека давать нельзя. Властелин - статный, гордый, властный мужчина дрожал передо мной словно мальчишка. Готов был отдать в дань морскому дракону вместо своего чада все, что угодно: фамильные украшения, даже дворец. Все для него померкло, кроме того, кого он растил с пеленок. Наша процессия напоминала со стороны, должно быть, поход на эшафот. Впрочем, для избранника оно так и было с моих слов о его будущем. Да и легенды о драконе тут похлеще, чем в Гордоне.

Тревор встретил нас у портала и по ментальной связи сообщил, что смог найти двоих, которые подойдут на роль добровольных жертв.

Счастье, надежда, спокойная гордость, уверенность в своей правоте, тень сомнения - все захватило ум Властелина загорья. А вот сын его, резко испытав облегчение, вновь распрямил гордые плечи. Должно быть, так атакуют тигры. Спокойные, уверенные в своей правоте.

- Отец, жертвой стану я. Я несу в своих жилах кровь династии, и мне отвечать за благополучие нашей страны и мира.

- Не смей даже думать. Он - никто, воин, таких многие тысячи. Пропадешь ты, исчезнет династия, дворец и страна захлебнутся в крови, раздираемые междоусобной войной. Ты должен править после меня.

- Но это подло.

- Это справедливо. Свою голову всегда можно успеть склонить под лезвие меча, но не всегда ты спасешь этим мир. Твоя жертва благородна, но бесчестна. Подумай, что будет с остальными. Подумал? Пусть он погибнет, а ты останешься жить и стоять на страже мира. Он менее ценен для всех. Лучше я позабочусь о тех, кто ему дорог.

И ведь не скажешь ничего, не поведаешь о грядущей судьбе безликого. Хотя, что я сам знаю о Летти? Видел-то всего пару раз и то мельком. Серая мышка, труженица, бегает, суетится, старается. Но кем она станет, в кого воплотится, когда в ее юные натруженные руки попадет невероятная власть? Сможет она выдержать испытание могуществом, богатством, страстью? С Миленой нам повезло, безусловно, она не лишена чувства чести, любви, долга. А эти двое воинов, какие они? Примет ли их источник? Помогут ли они договориться с драконом и удержать его от падения в бездну торжества разума? Не приведем ли мы новое чудовище, пусть даже и в облике прекрасной девы в этот мир? Страшно быть вершителем судеб. Хорошо, что нас трое. Быть может, втроем мы удержим чужой для нас мир. А может быть, и нет.

- Задумался? - раздался в голове голос любимой.

- Да, о Летти.

- Я начинаю ревновать, - в ее бархатном голосе сквозь кокетство мне почудилось тихое рычанье дракона.

- Мне кроме тебя никого и не надо. Я боюсь, что она может стать бедой, а не спасением.

- Хм. Не знаю. Безликие должны справиться. Только...

- Только что?

- Когда приходит пора менять судьбу, тучи сгущаются, вынуждая человека сделать решительный шаг. И таким, каким был, человек уже никогда больше не будет. Если мир вокруг кувыркается, душа тоже может перевернуться и начать смотреть на него иначе.

- Как тогда, когда взбесился твой сосед, и нас утащило в зеркальную раму.

- Мне тогда повезло, рядом был ты. И с погибшим начальником тоже... Меня должны были обвинить в его смерти, чтобы я сделал шаг сама сквозь зеркальную раму. Но все переплелось с твоею судьбой.

- А Летти?

- Ей сейчас тоже не просто, назовем это так. И я боюсь за нее.

- Может, тогда стоит помочь? Втроем, всяко, сможем что-нибудь придумать.

- Нет. Нельзя. Каждый сам вершит свою судьбу. И горе тому, кто ее ненароком изменит. Человек делает свой выбор сам.

- Но мы же уже и так изменили судьбы безликих и остальных тоже.

- Нет. Мы лишь дали им выбор. А сделают они его или нет, им решать, а не нам. Я всего лишь дракон, а не богиня. Книга судеб еще не написана, мы лишь только качнули чашу.

Пойдем к Тревору, я хочу захватить пару бесов домой. Чудная рыбка. Вечером поедим всей семьей в наших покоях.

- Спасибо, конечно, но даже не знаю. Давай, ты отпустишь нас по магазинам на Земле. Я как вспомню те первые туфли, что мне вручил Дангеш, так дрожь пробирает. Орудие пыток чистой воды! Хочу купить этим парням что-то более подходящее.

- Те туфли были так сделаны, чтоб вы не удрали от меня.

- Даже не надейся.

- Я хочу посмотреть на безликих.

- Позже. Один весь в синяках и голый. Второй нервный и бегает туда-сюда.

- Боишься, что я на них засмотрюсь?

- Я? Конечно. Ревность свойственна не только тебе, ящерка. Они оба молоды, красивы, чисты душами и сердцами. Да и потом, вдруг я наскучил своему крылатому змею?

- Не надейся, не отпущу. Ты мне дороже моей сокровищницы.

- Тогда жди нас по возвращении с сюрпризом. В мысли, чур, не подглядывать.

- Обещаю.

Дербеш

Сто раз себя проклял за исполнение долга воина или воли Эмира. Ну и что, что он иноземец, черт из загорья, как у нас говорят. Разве можно так издеваться над человеком, пытаясь выведать у него правду?

Он или молчит, или несет какую-то нелепицу про то, что их людей тоже вырезали в горах и так же жестоко. Так ему кто-нибудь и поверит. Могут его «басни» оказаться правдой или нет? Наверное, могут. Как говорил мне отец, - быть может все, даже то, чего быть просто не может. Нельзя было тащить этого черта в лагерь, нельзя было спускать с гор. Надо было просто прирезать еще по дороге, не допустить этих допросов.

Украдкой, вызывая на себя злобные взгляды тех, с кем мне предстоит сражаться плечом к плечу в будущих битвах, приносил своему пленнику воду. Он, безусловно, напал с целью меня убить, нельзя жалеть врагов. Или всё-таки можно? Мы же не звери, а люди. Мы ведь другие, верно? Или не так? Дважды его, шутя, собирались вешать, дважды меня заставляли смотреть. Парень так и не сознался ни в чем, что могло бы опорочить его родину, его самого.

Признаться, я до последнего надеялся, что пленного просто допросят при помощи артефактов и все на этом. Но походный маг лишь только предположил, что в голове у загорца стоят ментальные ставы, они и не дают ему сказать истину, какая она есть на самом-то деле.

Спасенье для многих и беда для меня лично пришла, откуда не ждали, а может, не беда, а просто расплата за то, что не смог остановить сегодняшних издевательств, не захотел выступить против толпы. Но меня бы не стали слушать, не прекратили допросов, а ведь все равно я поступил против собственной чести. Стыдно перед самим собой, стыдно перед собственной воинской честью, перед отцом, который никогда ничего не узнает, перед семьей и родом.

Появились маги, способные подчинить своей воле дракона, абсолютно неотличимые друг от друга в своих черных покровах. Они выбрали меня в жертву для чудища, которое может спасти наши земли. Добровольную, надо сказать, жертву. Но ведь, присягнув на верность Эмиру, я вручил свою жизнь в его руки, принес клятву, так должен следовать ей до конца. Тем более, он оказал мне великую честь, попросив лично исполнить суть долга - отдать жизнь в обмен на чужие жизни. Одну взамен многих, взамен порядка в стране.

Море кормит народ недостаточно, без скота жить будет невыносимо. Мой отец тоже погонит стада на выпас этой весной. Вот только жаль так быстро отдать себя самого чужой воле. Шутка судьбы заключается в том, что к чудовищу я должен буду спуститься рука об руку с пленным загорцем. Через полчаса, когда солнце скроется за холмами нас поведут на ужин к великим мира сего. Полнолуние близится, осталось всего ничего до моей казни во имя мира и сытой спокойной жизни. Шутка судьбы заключается в том, что к чудовищу я должен буду спуститься рука об руку с пленным загорцем. Который действительно ни в чем не виновен. Который просто хотел от меня узнать, что здесь происходит. Нож к моему горлу он, правда приставил своею рукой без чьей-то подсказки. Через полчаса, когда солнце скроется за холмами нас поведут на ужин к великим мира сего. Хорошо еще не в качестве основного блюда. Полнолуние близится, осталось всего ничего, до того момента как я спущусь в родную стихию морского дракона и никогда не вернусь.

Бэй, как зовут пленного, тих и спокоен. Мне бы его силу духа. Волей-неволей меряю широким шагом по кругу шатер, где нас заключили и откуда не выпустят без приказа и без охраны. Тихо снаружи, только и слышны привычные звуки приготовления пищи, да тихие, сдержанные голоса. Ни привычных для слуха шуток, ни возгласов. Никто не хочет привлечь внимание безликих магов и их дракона.