Глава 12

Когда я открыла дверь на кухню, то первой мыслью было: разгневанная богиня нас нашла. Превратила всех в тараканов-альбиносов, засунула в банку и периодически встряхивала, потому, что в глазах зарябило от мельтешения белых тел. Только чуток проморгавшись, вздохнула с облегчением — это поварята с двух смен носились по залу, выполняя распоряжения Лукарьи. В свой угол пробиралась бочком и короткими перебежками. А там обнаружила весьма довольную бабу Люду за поеданием очередного кулинарного шедевра вчерашней свежести.

— Ты де ходишь? — напустилась на меня бабуля. — Я тут пироженки для тебя сховала. Неудаки яки.

— Спасибо, конечно, только почему ты говоришь о нём во множественном числе? — я скептически рассматривала одно большое пирожное с явным отсутствием части крема.

— Так я ж про тебе стараюся! Про твоею фигуру! Мою-то ничем не спортишь, а тобе сладкое вредно. А Лушка цилу тарилку выдала. Ты ж бы триснула вид обжорливости!

Ну, бабуля в своём репертуаре. Для неё не было такой проблемы, которую нельзя было создать. Сейчас это была забота о моем весе.

— Ба, я с тобой с ума сойду!

— Хух, не переживай! Тута остановки для тебе не предусмотрено! — она подвинула тарелку с явным сожалением: — Ешь давай, та будемо робыть.

Хотела я ей поведать о своих злоключениях, но передумала. Пусть помучается в неведении. Да и лишний раз рот открывать опасно. Хоть все и заняты и на меня внимания никакого, но, бережёного и бог бережёт.

Включила ростер и принялась обжаривать кофе. За соседним столом Варн колдовал над маленькими десертными капкейками и так был поглощён процессом, что даже не замечал ничего вокруг. Настоящий мастер подрастает!

Заготовки я закончила ваять ближе к утру. В стазис-шкафу стройными рядами стояли ёмкости по 50 мл с горячим эспрессо, взбитыми сливками и вспененным молоком. На отдельной полке в стеклянной чашке желтел взбитый сливочный сыр, а рядом курчавилась шоколадная крошка. Лёд и мороженое, поделённые на порции, положила в другой шкаф — хладник.

Суета на кухне немного спала, основную работу уже сделали, поэтому, получив разрешение от Жаба, весь персонал отправился на короткий отдых. Отчаянно зевая, я тоже собралась немного поспать.

— Никогда не думал, что на кухне так много работы, — раздалось сверху.

Очередной зевок застыл по дороге наружу. И я застыла с открытым ртом — прямо напротив кухонной двери подпирал стену Вишна.

— Хух, добре, що ты прийшов! — обрадовалась бабуля и с наскоку забралась к нему на плечо. — Подримаю тут, поки доиду до лижака. Не кантувати! — возвестила она и тут же засопела.

Да, тяжела работа наблюдателя — а ну, что пропустит? Как потом выдумывать причину для недовольного ворчания и шантажа для добывания пирожных?

— Устала? — «братец» заботливо снял с моей головы колпак.

Надо же, запомнил: у меня всегда голова болит, если долго головной убор ношу, а на кухне колпак обязателен.

— Устала, — кивнула и беззастенчиво повисла у него на локте.

Как добрались до кровати — не помню. Заснула уже в пути.

Снилась мне какая-то дребедень: будто я летала в небе вместе с призрачными драконами. И так было там, в небе, тепло и свободно! Дух захватывало! Только под конец заштормило — порывы ветра ощутимо хлопали по плечам и спине. И голос у ветра был почему-то бабулин: «Кимка, пидъём! Пидъём, тхир двоногий!» На последнюю фразу я обиделась и… проснулась. Оказывается, баба Люда прыгала по спине и тарахтела в ухо вместо ветра.

— Это почему это я хорёк? — прохрипела со сна.

— А кто ж? Сова — вона пиздно ложитися, а ты лягла пид утро. Жайворонок — вин рано встае, а ты вже дрыхла в той час. Остаётся миленький тхир — он круглосуточно хоче спати!

Я со стоном заползла обратно под одеяло.

— Вставай! — завопила бабуля, сунув голову следом. — А то на завтрак запозднимося!

По правде сказать, время завтрака давно прошло. Но это же бабуля — у неё — когда встала, тогда и завтрак.

Прохладный душ — как же здорово, что комната у нас с удобствами и не приходиться тащиться в конец коридора на другом этаже в общий душ для персонала, — смыл все ощущения сна и привёл в порядок мысли. Сегодня мне надо было до начала бала оборудовать уголок в зале.

***

Раньше я думала, что бальная зала это большое помещение, по стенам которого стоят диванчики и кресла, дабы уставшие танцоры могли передохнуть и посплетничать. Но здесь было по-другому. В самой зале спроектированы несколько альковов с креслами — для винтажных гостей, около дальней стены установлена небольшая сцена для музыкантов, а вот зона отдыха располагалась в соседней зале и напоминала вип-зал ожидания в наших аэропортах. Довольно большое помещение, навскидку около 200 м², разделено на зоны отдыха для небольших компаний — столик, вокруг 4-6 мягких кресел, зоны отделены друг от друга пологом тишины, вдоль одной стены длинный стол с напитками и закусками, пол весь забран мягким ковровым покрытием, чтобы дать возможность расслабиться уставшим ногам при желании. Здесь же располагались шикарные уборные. И вот в этой зале Дарк предложил отделить угол и оборудовать его для приготовления кофе. Поэтому я так вчера и спешила с заготовками, чтобы было время на перенос артефактов и монтаж.

— Ну как? — сияя олимпийским рублём, встретил меня в вип-зале виновник переполоха и довольно указал на самую настоящую барную стойку.

Я с восторгом провела ладонью по тёмно-коричневой полированной столешнице и подняла вверх большой палец. Такую стойку я видела в одном из каталогов и долго уговаривала дядю Колю, но он зажал деньги, хотя и приобрёл довольно неплохую. Но та… Та была просто шикарна! И сейчас я чуть не завизжала от восторга!

— Осталось только установить наши артефакты иллюзии и «прогнать программу», — деловито распорядился молодой граф. — Принёс?

Артефакты я принесла. Вдвоём мы подобрали наиболее оптимальное их месторасположение и с волнением активировали. Иллюзии были выполнены в 3d и размер изображения с меня ростом, только это всё крутилось в воздухе около полуметра над поверхностью стола.

Начиналось так…

Взбитый сыр медленно стекает по прозрачной стенке высокого бокала на дно, затем тонкой струйкой на него сверху течёт кофе, он горячий, судя по небольшим клубам пара, бокал превращается в керамическую чашку, пар — в золотистую бабочку.

Бабочка порхает, чашка снова становится прозрачной и пустой, из воздуха в неё наливается кофе, затем появляется молочник с изогнутым носиком, по которому стекает взбитое кипящее молоко, бабочка подлетает к краю чашки, садиться на молочную поверхность и растворяется, превращаясь в рисунок.

Затем сверху опускается палочка корицы. Касаясь края кофейной чашки, она взрывается и разлетается душистой пылью — зал в это время наполняется запахом корицы, — чашка начинает вращаться, ускоряясь, превращается в высокий стеклянный бокал, наполненный до середины колотым льдом. Сверху льётся кофе, он проникает до самого дна, обволакивает ледяные кубики, вокруг стакана танцуют пушистые снежинки. Следом появляется апельсин, он также кружится, в танце теряет кожуру и вот уже это не плод, а солнечный освежающий сок течёт по стенкам бокала. Последняя капля падает прямо в центр, от неё идут круги, они всё шире и шире, кофе переливается, в чашке остаётся только половина, и вдруг сверху падают два шарика мороженого, на которое притягивается шоколадная крошка…

Эти картины следуют одна за другой, воздух вокруг стойки периодически наполняется то запахом корицы, то бодрящим кофе, то апельсиновым ароматом.

— Ну, что скажешь? — Дарк требовал от меня ответа.

Я опять подняла палец вверх.

— А ты сможешь один всех обслужить? — раздался густой мужской голос за спиной.

Мы с графом вздрогнули и обернулись. В дверях стоял герцог и крайне заинтересованно следил за иллюзионной рекламой. Вот его только сейчас и не хватало.

Я кивнула.

— Я всё понимаю, — продолжил хозяин замка, — но кофе с сыром? Это что?

 Он думал меня поймать? Ха! Не на ту напал. Оборудование установлено, стазис-шкафы тоже, под стойкой рабочие аккуратно разложили все запасы кофе, сахара и специй, так что приготовить сырный раф я смогу и сейчас.

Включила нагревательную платформу, отмерила 100 гр жирных сливок, подогрела их, перелила в стакан и добавила 2 столовые ложки с горкой мягкого сыра, — что-то наподобие нашей «Омички» или «Янтаря» в баночках, — всё это дело взбила артефактом-блендером, — класс, без всяких шнуров, нажала на кнопку и он зажужжал, — большую часть переложила в чашку — как в «рекламе»: по стенке бокала ручейком, — затем достала из стазис-шкафа готовый эспрессо 100 мл, и также, по стеночке, перелила на сырно-молочную смесь. Меньшей частью смеси, взбив до стойкой пены, украсила кофе. Готово! Сахара не добавляла, достаточно, что сыр сладковатый. Эх, жаль, что десерты ещё не готовы! Но ничего. И так вкусно и сытно. Поставила чашку на маленький поднос и предложила герцогу.

Пока я готовила, в зале стояла оглушительная тишина, если не считать жужжания блендера. И герцог, и граф, и присутствующие горничные, что натирали столы до зеркального блеска, — все стояли, замерев, и наблюдали. Сейчас отмер лишь хозяин замка. Остальные продолжали изображать жертв столбняка. Затонский недоверчиво принял чашку, принюхался, хмыкнул, сделал небольшой глоток и ещё раз хмыкнул.

— Необычно, но вкусно, — одобрил он сырный раф. И тотчас все очнулись и загомонили. — Думаю, король заинтересуется твоей работой, — утвердительно кивнул герцог и прямо с чашкой покинул вип-зал.

— Ах, Ким, если бы ты был чуть старше, да разговорчивее, цены тебе не было бы! — прощебетала одна из горничных.

— Он, вообще-то, немой! — шикнула на неё другая.

— Ну и что? Мне его голос не нужен, так даже лучше! — хихикнула ещё одна.

Чем закончилась их болтовня, я не узнала. Было ещё одно важное дело, для которого мне опять понадобилась помощь мага. Поманив за собой Дарка, я пошла к нему в кабинет.

Форма. Вот, что необходимо. Теперь, зная цвет барной стойки, я могла конкретно обозначить, что нужно намагичить. В укромном местечке, чтоб никто не услышал, поведала о своей задумке молодому дракону.

— Слушай, как это у тебя голова работает? У нас весь персонал, что связан с едой, носит белую форму, а тебе подавай коричневую! Но это так в тему!

— Не коричневую, а тёмно-шоколадную, — поправила я его, — и фартук на пару тонов темнее, и чтоб ниже колен. А на голову тюбетейку.

— Чего?

— Тюбетейку. Ну, это такой маленький головной убор.

Дарк приложил руки к моей голове и считал мыслеобраз.

— Такого точно никто не носил, даже в ресторанах, — он покачал головой. — Уверена, что подойдёт?

— А то!

Виртан встретил нас хмуро и недовольно. Это и понятно. У него сейчас своих дел полно — проверить все охранные артефакты, сигнальные устройства, сканирующие пластины — чтобы обеспечить полную безопасность гостей, — а тут ещё и мы со своими идеями. Выслушал, молча кивнул и быстро зачаровал один комплект моей формы, которая была до этого белого цвета. И также быстро вытолкал нас вон. Вернее, меня вытолкал, а Дарка настойчиво попросил.

Счастливая, сжимая в руках новую форму, я шагала к себе в комнату. До бала оставалось часа четыре. В планах было оставить форму в комнате и пойти на кухню, чтобы помочь Варну. Мы хотели навертеть немного ролов с малосольной рыбкой и креветками. К кофе с крепким спиртным — для мужчин, — в самый раз.

— Слушай, — зайдя следом за мной, озадачился Дарк, — на балу будут ментальные маги. И король самый сильный, кстати.

— И? — не поняла я. Да и понимать некогда было — я любовалась новой формой, даже ностальгия шмыгнула в нос. Дядя Коля хоть и жмот был, но форму бариста и официанткам красивую купил, не такую, как эта, конечно, чуть похуже качеством, из тонкого льна. А эта — на ощупь бархатистая, как из дорого натурального шёлка. Хотя, о чём это я? У нас в кафе максимум директор торгового центра мог кофе откушать, а тут целый король ожидается!

— Ким! — граф закатил глаза. — Если он до тебя дотронется, вернее, до твоей кожи, то сразу вычислит: и что ты девушка, и что совсем не немая. Ему достаточно одного лёгкого касания. Артефакт у тебя слабенький, рассчитан на местных.

— Дарк! — отзеркалила я его жест. — С какого перепугу меня трогать будут? Я же за стойкой! — и постучала по лбу пальцем.

— Ким! — Дарк с издёвкой стукнул пальцем по моему лбу. — Ты же не маг! Ты кофе будешь руками подавать, а не левитацией!

До меня начало доходить. И чем дальше, тем явственнее в воздухе ощущался непередаваемый запах неприятностей.

— И что теперь? — проблеяло моё самообладание.

— Может, перчатки? Как у лакеев? Они все в перчатках блюда подают, почему у тебя нет?

— Ну-у-у, — я задумалась. Перед работой нам запрещено было пользоваться духами и кремом для рук — кофе ведь мгновенно впитывает посторонние запахи, я и дома вместо крема маслами за кожей ухаживала, — работали мы без перчаток. А впрочем, почему нет? — Только белые перчатки не подойдут. Хоть и есть запасы кофе в стазис-шкафу, но, предполагаю, всё равно придётся готовить, и тогда есть вероятность просыпать молотый кофе. Некрасиво будет.

— Не бери в голову, — отмахнулся Дарк. — Я тебе целую кипу перчаток организую, будешь менять. Главное, запомни: ни в коем случае нельзя допустить, чтобы кто-либо коснулся твоей кожи.

Мы обговорили ещё пару моментов и граф ушёл, а я направилась на кухню.

***

Дядя Коля частенько говорил, когда увольнял очередного охранника, распустившего руки на посетителя, что хуже дурака — только дурак с инициативой. А наш участковый добавлял: ещё страшнее дурак с возможностью реализации этой инициативы. Так вот: я — гениальная дура! Выпендрилась со своей рекламой! Решила внести прогресс в драконьи массы! Дура в квадрате!

Начиналось всё тихо и мирно. Ну, если быть совсем точной, то не совсем. Из кухни меня отправили спать, так как предстояло целую ночь работать за стойкой. Поспать я всегда любила, особенно когда сон — это самая дефицитная вещь в жизни. Потому с радостью отправилась в комнату и предалась этому волшебному состоянию. Недолго, правда. Всего пару часов. Естественно, встала хмурая, не выспавшаяся и какая-то заторможенная. Даже прохладный душ не вернул работоспособность, но зато очень взбодрил дверной косяк, что неожиданно возник на пути. Треск вышел знатный, как и набухающая по центру лба шишка. Надо ли говорить, что опухоль начала спускаться под глаза? Короче, когда я пришла на кухню, то была в состоянии осветить свой уголок без дополнительных фонарей — своих хватало. Персонал меня сочувственно оборжал и направил к замковому лекарю. Щупленький пожилой эльфик — да-да, я тоже удивилась, ведь в наших книгах эльфы всегда молодо выглядят, — пару раз прошёлся руками по больным местам, выдал какое-то пойло зелёного цвета и выставил вон. После эльфийского рукомахательства полегчало, а, выпив зелье, совсем хорошо стало, только вялость осталась. На кухне мне под всеобщую суматоху и шумок какая-то поварёнка сунула стаканчик с чаем и сказала, что этот напиток они все пьют перед такими мероприятиями. Это господам праздник, а обслуге — каторжная работа. Выпила. Немного взбодрилась, взяли с Варном особо ценные специи для кофе низкой кислотности (светлая обжарка) — те, которые экономка под роспись выдаёт в малых количествах: ваниль и мускатный орех, — и пошли на работу в вип-зал. Пойти-то мы пошли, но моя работоспособность снова где-то потерялась по дороге. Пришлось опять обращаться к лекарю, так как глаза у меня просто закрывались, «бодрящий» чай только на короткое время прояснил голову. Спасибо лекарю — не отказал. Я продержалась только благодаря его зельям. Но это не самое неприятное.

В вип-зале, как назло, было тихо, да и мой рекламный ролик сопровождался то бульканьем, то шипеньем, так что к зелью приходилось прикладываться часто. Где-то через час после начала бала в зал стали подтягиваться желающие отдохнуть. Конечно, их сразу привлекали кадры кофейной иллюзии, мужчины заказывали кофе по-ирландски с местным аналогом коньяка и виски, кому-то понравился охлаждённый кофе с апельсиновым соком, дамам пришлись по душе латте и капучино. Заготовки для всех этих напитков у нас были, — спасибо стазис-шкафам! — оставалось только соединить. В ход пошли и маленькие канапэ, и капкейки и крошечные, на один кусь, заварные пирожные. Никакой толчеи, никакого ажиотажа, — всё чинно и размеренно.

Так было, пока хозяин замка не привёл короля, чтобы угостить того сливочным рафом. В зале сразу все оживились, а я, накачанная бодрящими зельями, была на удивление споко-ой-на-ая… Взбиваю сыр со сливками и ощущаю что-то не то. Не тот запах! Надо было сразу насторожиться, но полуобморочный мозг списал всё на действие зелий. И только тогда, когда вслед за королём сделал глоток из своего бокала герцог, по его выражению лица я поняла — вот и смерть моя пришла… В чаше оставалась сырно-молочная смесь. Не отводя глаз от взбешённого герцога, я мазнула пальцем по стенке чаши и сняла пробу. Ёп…ть… Сыр солёный!!! Это взбодрило меня получше дверного косяка. Твою ж мать! Кто-то подменил банку… Я же сама, лично, приносила утром сюда сладкий сыр! Господи, кому же я так помешала?

Но тут судьба решила пожалеть одну бедную несчастную попаданку-бариста. Король присел выпить чашку кофе, и тут его догнал аппетит.

— А что к такому напитку здесь подают? — с весьма довольным видом поинтересовалась венценосная особа.

В голову огненной стрелой вонзилось дяди Колино мотивирующее напутствие в начале каждой смены: «Девочки, никогда не сдавайтесь! В любом патовом случае позорьтесь с достоинством и до конца! Авось пронесёт!» А тут ещё баба Люда из-под столешницы, где она изображала меховой талисман удачи, подвякнула:

— Кимка! Рибный плов!

Я с достоинством, вдолбленным в подкорку головного мозга годами работы в кафе, вынула из стазис-шкафа блюдо с приготовленными накануне роллами с малосольной красной рыбкой и креветками, щипцами (учитесь, лакеи, у русских бариста!) переложила по паре каждого вида на специально выданную для такого случая белоснежную тарелку, на поднос добавила два соусника с аналогом маринованного имбиря, который тут назывался просто бир, и с соусом унаги (как будто кто-то сверху подсказал, что нужно приготовить немного) и с каменным выражением — словно так было задумано, — вручила поднос Варну, который и сервировал столик для короля.

Глядя на всё это со стороны, в какой-то момент пришло воспоминание о фильме «Три мушкетёра». Помните ту сцену на охоте, где король обедает, а придворные стоят вокруг стола и наблюдают? Вот так же и здесь. За одним исключением: драконы не стояли и не пялились, а просто сидели на своих местах, вытянув шеи и следили за выражением королевского лица. Мы с Варном тоже застыли. Да что там мы! Герцог и тот превратился в ледяную глыбу, обещающую обрушить на маленькую меня всю лавину своего гнева. Если выживу после королевского кофейного перекуса.

А первое лицо государства в одну морду дожевал роллы, макая их в соус, дохрустел маринованным биром, запивая сливочным солёным (блин!!!) рафом и доброжелательно улыбнулся:

— Должен сказать, я с большой долей скепсиса отнёсся к рассказам Затонского о новой подаче этого напитка. Признаю — был не прав. Несмотря на необычность вкуса самого кофе и десерта, — тут он указал на пустую тарелку, — это было весьма неплохо. Я бы даже сказал — достойно королевской кухни. Браво, герцог, Вы умеете приятно удивить.

Король с достоинством поднялся, кивнул, в знак не знаю чего, но, по-видимому, хорошего, так как герцог надулся от удовольствия, и важно удалился.

Казалось, земля плавно уходит из-под ног. Перед глазами всё кружилось и расплывалось.

— Стоять! — тихо рявкнул Варн, подставляя плечо. — Потерпи, пока гости не уйдут, — услышала я на краю сознания.

— Пиду-ко я Вишну покличу, — озабоченным эхом вторила баба Люда.

Я ещё видела, как за герцогской спиной закрылась дверь вип-зала. Дальше — всё стремительно закружилось, и чувство самосохранения, чтобы не лишиться рассудка, отправило меня в обморок.