Глава 3

Любите ли вы бегать по утрам? Я — да. Бегаю часто и с чувством. И с криком — проспала!!! Сегодня я тоже проспала. Хитрая будильничья морда соизволила вяньгнуть только в половине седьмого. Так же, как и вчера. И, хоть я и была уверена, что леди не приедет, но тараканы, что квартировались в голове, были уверены в обратном. Они громко и воодушевлённо орали в предвкушении обещанных приключений. Только задница хмуро отмалчивалась. Она-то всегда оказывалась крайней и получала по полной.

— Подъём! — вопили тараканы.

— В путь! — поддерживал мозг.

— А может не надо? — слабо вякнула попа. Только один раз.

— Оно нам надо? — вторил ей червячок сомнений.

— Молчать! — рявкнула надежда. — Пока я жива, нам надо всё!

Быстренько закрутив волосы в пучок, прополоскав рот, я натянула джинсы с белой блузкой, и уселась кофейничать. Звонок мобильника чуть не стал причиной невротического заикания. Это кого там приспичило в такую рань? Экран сообщал, что номер скрыт. Чувство самосохранения что-то тревожно икнуло. Да, я знаю, что отвечать на такие звонки опасно. Я не хотела! Не хотела, говорю! Но ответила.

— Алё…

— Кимми, — прожурчал в ухо искажённый динамиком знакомый голос, — я жду около подъезда. Спускайся.

И отключилась. А мне понравилось, как она произнесла моё имя. Кимми. Так меня называла мама. Я блаженно зажмурилась и улыбнулась. А в следующую секунду понеслась в прихожую. Сумка стояла там с вечера, оставалось обуть лоферы и я готова. В коридоре чуть не растянулась, споткнувшись обо что-то мягкое. Этим «что-то» оказалась Люськина игрушка. Я повертела её в руках и, сама не знаю почему, сунула в недра сумки. Затем проверила — всё ли я опасное выключила: холодильник, утюг телевизор и прочую технику. Мало ли, вдруг будет крупный скачок электроэнергии, тогда погорит всё нафиг, а у меня включён режим жёсткой экономии. Захлопнув дверь, понеслась вниз. Живу на втором этаже, так что лифтом не пользуюсь.

Скатившись по ступенькам, около выхода остановилась, пару раз глубоко вздохнула, успокаивая дыхание, и степенно вышла из подъезда. Вышла и услышала какой-то странный стук. И только через несколько мгновений поняла, что стучала моя челюсть о крыльцо. Такой машины я ещё не видела! Даже на картинках. Даже по телевизору в передачах, где показывают жизнь верхушки общества. Перламутровый изящный мастодонт поражал размерами и ярким блеском. Цвет этой громадины напоминал античную бронзу, — я знаю, у нас в кафе все блестящие металлические штучки таким покрыты, — добавьте ещё перламутровую крошку и тонировку стёкол в цвет кузова, и всё, — автошопоголики слюной поперхнутся. За рулём восседала будущая работодательница. Она опустила боковое стекло и царственно кивнула:

— Сумку поставь на заднее сидение, а сама садись вперёд.

Внутри это произведение автопрома неизвестной марки выглядело ещё роскошнее. Светлая бархатистая кожа сидений прямо обволакивала, панель приборов подмигивала небольшими лампочками, а ремень, к которому я потянулась, чтобы пристегнуться, был похож на самую настоящую змею, только тёплую и плоскую. Живут же люди!

Дама тронула пальчиком изящный рычаг и машина мягко тронулась с места. По городу ехали молча, и только выехав за его границу, леди соизволила начать разговор. А до этих пор я сидела молча, как мышь под веником.

— Ко мне можно обращаться леди София, — сказала она. — Где ты научилась так готовить?

Готовить? Да я кроме кофе мало чего умею. Яичницу могу приготовить со всякими изощрениями, омлет, пиццу на сковородке, супчик простенький с вермишелькой, на десерт — блинчики и, если проворонила и молоко скисло, то оладушки. А! Ну и конечно картошку. Пюре, там, или отварить с лучком, а лучше поджарить. С зарплаты покупала кусочек бекона, резала тонкими пластинками, вытапливала и на жиру жарила картошечку, а потом добавляла кусочки выжарок и сливочное масло. И сверху посыпала мелконащипанным укропчиком. Именно, нащипанным, а не нарезанным. Сам процесс, когда от стебля отделяешь зелёное кружево, уже один запах аппетит так нагоняет! А больше ничего не умею. Вот это всё и озвучила.

— М-м-м-м, — подняла уголок губ леди, — картошка с беконом? Интересно! Надо попробовать!

— Только это, — я немного покраснела, — она калорийная.

— Ах, милая, — леди София махнула ладошкой, затянутой в тонкую перчатку, — при моём темпе работы, лишний вес мне не грозит.

Ну, и ладно. Я предупредила. Потом мы болтали о всякой чепухе, я даже не заметила, как пейзаж за окном изменился. Вместо редкой лесополосы дорога пролегала теперь среди густого леса с буйной зеленью листвы. И само полотно вдруг как-то сузилось, и покрытие совсем не асфальтовое. Ну, надо же, у нас в стране и такое бывает! Наверное, едем в какой-нибудь закрытый посёлок, куда въезд только по пропускам, по периметру высокий забор, а на входе суровая неразговорчивая охрана в виде амбалов тестостеронистых.

Однако я ошиблась. Авто подкатило к большому деревянному двухэтажному дому, стоящему в лесу. Вот прямо стоял среди деревьев и надменно сверкал окнами.

— Приехали, — возвестила леди София. — Это моя м-м-м, скажем так, резиденция на ближайший месяц.

Отворив дверь, она выпорхнула из машины и поцокала каблучками по деревянным кругляшам на земле, которыми была выложена широкая тропинка. Я тоже вылезла и офонарела: дороги не было!!! Машина стояла на небольшой площадке, под ней травка немного примята и всё! Я зажмурилась, помотала головой и вновь распахнула глаза. Ничего не поменялось. Кроме входной двери. Та была сейчас гостеприимно раскрыта, а хозяйка в нетерпении постукивала каблучком по деревянному крыльцу.

— Кимми, поторопись! Мне уже пора, а я хочу познакомить тебя с домом.

Чего? Это она про «показать дом»? Ну, ладно. Я подхватила сумку и бегом припустила к крылечку. Внутри дома тоже было красиво: деревянные стены, покрытые каким-то бесцветным лаком, светлые ковровые дорожки, гобелены, под потолком ряд небольших светильников.

— Пойдём, покажу тебе кухню, а комнату себе сама выберешь. На втором этаже есть свободные, они открыты, а те, что закрыты — уже заняты. Я же говорила, что ко мне иногда сёстры захаживают, вот там и останавливаются.

Я потопала следом за хозяйкой на кухню. Что сказать? Сказать, что кухня представляла собой мечту самой привередливой хозяйки? Так это ничего не сказать. Чего там только не было! А когда леди открыла стеновую панель, я вообще обалдела. Там столько всего, чего я даже никогда не видела!

— Кофе — здесь, — она указала пальчиком на высокий узкий шкафчик, — турка, кстати, она досталась мне по случаю в одном из демонических миров, умеют демоны делать утварь, — и техника из технических миров, — вот тут, — пальчик переместился на другой шкаф, более широкий. Со всем тебя познакомит Малуша. Малуша! — позвала, подняв голову к верху.

— Чегось? — раздалось снизу. А там появилась маленькая, сантиметров 70 роста, женщина в добротном сарафане и блузке с вышитыми рукавами.

И я выпала в осадок. Нет, у меня точно галлюцинации! Наверное, воздух тут очень чистый, вот мне и мерещится всякое: то дорога исчезла, то карлицы неожиданно материализовываются, нет, даже не карлицы, а просто уменьшенные женщины.

— Малуша, — продолжал журчать серебром голос леди, — это Ким. Она будет готовить мне кофе. Покажи ей всё и выдай форму. Всё, девочки, до вечера!

И уцокала вон. А я осталась стоять и таращиться на маленькую Малушу.

— Ну и славно, — довольно кивнула та, — а то я уж замучилась с этим кофием. То то не так, то это… А леди как не в настроении, так всем места мало. Пойдём, девонька, комнатку выберешь, да одёжку тебе спроворю. А то у нас в таком не ходят, — она красноречиво посмотрела на мои джинсы.

«Глюк», — решила я. Самый настоящий. Ущипнула себя за руку. Блин, больно! А глюк никуда не делся. Стоит и терпеливо дожидается, пока я отвисну.

— Пойдём, — Малуша решительно потянула меня к лестнице, — тебе, видно, всё впервой, ну ничё, отдохнёшь маненько, я тебе отварчику успокаивающего принесу, — ласково, словно маленькому ребёнку, говорила она, — ты, ваще, кто по расе? На эльфийку не похожа, — тех по заячьим ушам признать сразу можно, на двуликую — тож, аура одна, и для гномки ты больно высока, — рассуждала Малуша, теперь уже подпихивая меня по ступенькам.

— Человек я, — промямлила, вконец растерявшись. Мамочки, это куда ж я попала? Может, мы в аварию угодили, и я сейчас в коме? Так нет, я ж щипала себя, вон на руке и синяк наливается.

— Да ну? — удивилась странная женщина. — Вот человеков у нас ещё не бывало, — покрутила головой и вздохнула, — ну, значится, тому и быть. А я домовушка. Живу тут, значит, за домом смотрю, да хозяйку обихаживаю. Тута у неё кабинет, значит. Это, когда работы много, она сюда перебирается. А так-то не часто тута бывают, не-а, не часто.

— А чем хозяйка занимается?

Я уже немного успокоилась. Сопоставила факты и успокоилась. Одно из двух: либо я под действием наркотиков, которыми обкололи в больнице, либо я попала в другой мир. А что? Я фэнтези люблю, читала. Только вот думала, что всё это сказки для взрослых. А хоть бы и так? Когда ещё удастся в сказке побыть? Вот я расслабилась, бросила сумку на кровать первой предложенной мне комнаты и успокоилась. Ровно до того момента, как Малуша ответила на вопрос:

— Так знамо чем: Богиня она. Следит, чтобы, значит, всё по порядку было, чтобы все испытания душа прошла, да подарки дарит тем, кто не сплоховал. Ну, вот тута и постелька свежая, а тама, — она махнула маленькой ручкой в стену напротив, — уборная, и душевая. Всё, как положено. Вот. Тута в шкафу форма твоя, и обувка. Ну, осваивайся, а я пойду обед готовить, — Малуша направилась к двери. Уже взялась за ручку, как хлопнула себя по лбу: — Ой, что ж это я, голова садовая, совсем из уму выпало. Я ж тебе переговорник не дала! Вот, держи, — она протянула мне маленькую серёжку-капельку. — Надень на ухо. Как хозяйке понадобишься, серьга задёргается. Вот, теперя всё. Как обед сготовлю, покличу.

Я машинально взяла маленькую капельку и прилепила на ухо. Она прямо приросла! А домовушка утопала на кухню. Ёшки-матрёшки! Вот это приключение в отпуске! Да я о таком и не мечтала! У-и-и-и-и! Здорово-то как! Значит, тут есть магия! А вдруг и у меня какие-нибудь способности откроются? Э-э-э-х-х-х-х! Плюхнулась в позе снежного ангела на широкую кровать, где таких, как я, поместится четверо, и вздохнула с предвкушением чего-то сказочного.

— Хух! — послышалось жизнерадостное восклицание.

Я с испугу скатилась с кровати, заозиралась, а в следующую минуту просто застыла. Нервная система испытывала шок. Восклицала моя, МОЯ, мягкая игрушка! Та самая, что с барского плеча была подарена подругой. Хомячиха Люся. Вдобавок к этому, пушистый комок говорил голосом бабы Люды. Глюк номер два.

— Хэх! — снова радостное, но уже под аплодисменты пухленьких лапок по не менее пухлым ляжкам. — А ничё так! Думала, на том свете так же буду тощей воблой, шо деду и подержаться не за шо будет. Больше от него всё равно толку нетути, а так — хоть точечный щипловой массаж.

— Бабуля?! — всё ещё не веря ни глазам, ни ушам, пролепетала Ким.

— Чаво, унученька? — уставился хомяк, вернее, хомячиха, на девушку блестящими весёлыми глазками.

— Это как так?

— Да вот так. Видимо, тут так потоки завихряются, шо мени затягнуло в цю зверушку.

— Прости, — слёзы полились градом. Не ожидала я, что утащу за собой бабу Люду, да ещё в таком виде.

— Это за шо ще? — натурально изумилась та.

— Ну, — я растерялась, — вот за это, — и неопределённо покрутила ладошкой, намекая на не совсем человеческий вид бабушки.

— Тю! — всплеснула хомячиха лапками. — Было б об чём переживать! Дывись-ка! — она несколько раз подпрыгнула, смешно тряся хвостиком. — Ничё не отваливается! И даже, як шо отвалится, то пришити можно и буду новенькая. А раньше и чхнути боялась лишний раз. Вдруг яка жизненно важная запчастина видвалится. А наши дохтора тилько диагнозы по интернету могут шукати, и кажный раз попадают пальцем у… ну, пущай будет, у небо.

— Тогда ладно, — слабо улыбнулась я. — Тогда пойдёт. Только, — я опять растерялась, — а где это мы, что ты разговариваешь?

— Тебе, унуча, в каком смысле? Географически, экономически или анатомически?

— А, если три в одном? — Мысли всё же начали собираться в то место, где им и положено быть.

— Ежли три в одном, то китайцы описали бы це так: зараз мы на уровне нижних полушарий мозгу радуемся витсутствию цивилизации и представителей самой цивилизации.

— Эк ты загнула!

— А то! Китайцы — народ мудрий, даром, шо рукастый. Однаково всё фунциклирует: и руки и бОшки. Хотя нет: и руки и то, чем бОшки наполнены.

— Ба, а ты надолго здесь?

— А чаво? Вже надоела, шоль? — она подозрительно покосилась блестящей пуговицей глаза.

— Да ты что? — моё возмущение застряло в горле. — Ты даже не представляешь, как я рада!

— А, ну тода ладно, — милостиво кивнула баба Люда лохматой головой. — Тода пишлы до кухни. Трэба пообидать, вже солнце високо, а живит порожний! (нужно пообедать, уже солнце высоко, а живот пустой).

Бабуля моя по матери хохлушка южная. Замуж вышла вот в город и всю жизнь пыталась говорить правильно по-русски, но к старости хохлячьи корни всё ж прорвали русскоязычную дернину, и всё чаще в её речи проскакивал южнорусский говорок. Этакая ядрёная смесь белорусского и украинского наречия. Выходило так певуче и прикольно, что во дворе уже почти все бабушки понимали её и не переспрашивали. Но иногда, когда требовали обстоятельства, бабуля изъяснялась на чистом русском языке. Вот, как сейчас. Начинала на русском, а закончила в своей любимой манере.

— Давай, давай, шеволи ногами-то! — попрыгала она к выходу, смешно тряся хвостиком.

Я и пошевелила. Шла и радовалась: значит, дух бабулин с того света или где он там всё время был, за мной последовал. Пусть и в таком виде. Но всё ж родное …