Глава 8

— Ну вот, — отряхиваясь, сообщила пыльная я, — теперь надо добраться до ближайшего селения.

— Я тебя огорчу: тут нет никаких селений. Этот мир необитаем, — усмехнулся Вишна.

— Да нет, — ехидно оскалилась я, — это я тебя огорчу: очень даже обитаем. Только я не знаю — кем. Но Малуша заказывает еду в кафе. Значит, кто-то тут живёт, и довольно неплохо, раз может себе позволить питаться в кафе.

— Подожди, — Вишна ошарашенно замер. — Ты хочешь сказать, что тут ЖИВУТ мыслящие существа?

— Ага, — я подхватила лежащую на траве хворостинку и помахала ею в воздухе. Ничего так, сойдёт на всякий случай.

— А какой сейчас год? — его голос звучал глухо и надломлено.

— Я не знаю, — пожала плечами и пояснила на хмурый взгляд синеглазого: — Я ж с другого мира. Не знаю тут ничего. Жила у леди Софии, никуда не выходила, только со слов домовушки представление имею.

Мы всё ещё продолжали топтаться около полуразрушенной избушки. Вишна на некоторое время ушёл в себя, а я его не торопила. Пусть немного пообвыкнет. Наверное, долго спал.

— Домовушка, — повторил он за мной пару минут спустя, — значит, тут есть магия.

— Конечно есть! — поддержала я его с горячностью. — Ты бы видел кухню у леди Софии! Там чего только нет! И работает всё без электричества!

— Электричество? — опять эхом повторил он. — А как твой мир называется?

— Земля.

— Земля… Не может быть.

— Чаго його зайило? — осведомилась хомячиха. Она уже перестала беспокоится за целостность своего игрушечного тела и теперь беспечно прыгала по траве. — Як пластинку стару на патифони шо у сарайке на даче захован.

А Вишна стоял, закрыв глаза, и на лице его породистом отражались непонятные чувства. Но то, что мужика проняло, было видно и невооружённым глазом.

— Не может быть, это просто совпадение, — очнулся он и пытливо воззрился на меня.

Под таким взглядом любой почувствовал бы себя неудобно, что уж говорить про одну маленькую бедненькую испуганную меня? Вот, чего он так вылупился? Что во мне не так? Джинсы на месте, блузка не порвалась, коса растрепалась немного, но это же не повод так таращиться!

— Послушайте, господин хороший, — выставив руки перед собой в защитном жесте, я аккуратно пятилась подальше от нехорошего взгляда Вишны. — Я тут вообще ни при чём. Мы с бабой Людой за малиной ходили.

— Да ты что? — как-то странно вопросил мужчина и сделал шаг вперёд в мою сторону.

— Честное слово! — я сделала шаг назад.

— Что-то малины тут не наблюдается. Ни одного кустика! — шаг вперёд.

— Ну, так мы заблудились! — шаг назад.

— И поэтому полог невидимости на избушке разрушили! — шаг вперёд.

— Не было никакого полога! Она сама подставилась! — шаг назад.

— Стесняюся спросити, — внезапно прозвучало откуда-то сверху. — А шо це за танец?

Мы с Вишной одновременно задрали головы в сторону говорившего и узрели радужную хомячиху, восседавшую на коньке крыши. Баба Люда что-то увлечённо жевала и косилась на нас любопытными чёрными глазками.

— Ты зачем туда залезла?

— А шо? — она перестала жевать, плюнула вниз и скривилась: — гадость яка, це ваша трава. Мъясо определённо лучшее. Таки шо? Можа перестанете топтати травичку в ритуальних танцях? Хочется скорийше добратися до людей або хто тут проживае, и поисты нормально!

Мы с синеглазым переглянулись, и он обречённо вздохнул:

— Наверное, я слишком долго спал, раз мир успели населить люди или кто там ещё. Придётся приспосабливаться. Эй! Мешок с опилками! — позвал он бабу Люду. — Слезай! Пойдём, поищем. Есть и правда хочется.

— У мене не опилки! — оскорбилась хомячиха. — У мене холофайбер!

— Да без разницы, — начал раздражаться мужчина.

Ну да. Он же голодный. А голодный мужчина — злой мужчина. Это всем известно. И даже того запаса еды, что оставалось в сумке, точно не хватит, чтоб накормить его, такого здоровенного. Я переминалась с ноги на ногу в ожидании, что бабуля спрыгнет, но она медлила.

— Я висоты боюся, — выдала она.

Не, как прыгать — она высоты боится, а как карабкаться наверх, — так и страх потерялся. И, кстати, как она туда вообще забралась и, главное, — зачем?

— И что ты предлагаешь? Мне за тобой лезть? — прорычал голосом голодного медведя Вишна.

— Ну зачем жа тебе? — баба Люда уселась на краешек конька и невозмутимо озвучила свою версию дальнейших событий: — А ты Кимку пидсади, вона меня и зниме.

Златокудрый гад стал с интересом примериваться на мою попу. Ну, бабуля… Это она так решила «познакомить нас поближе», а ещё пару минут назад шипела в ухо с предложением «тикать отседава». А шиш ей! У нас демократия в стране! Сама буду выбирать себе парня! И в тот момент, когда Вишна протянул ко мне свои лапы, — хотя, справедливости ради, вынуждена признаться: руки у него очень красивые — сильные, с длинными пальцами и горячие, это я помню, — я завизжала и отскочила назад. И врезалась в бревенчатую стену. Строеньице, и так полуразрушенное хозяином, почему-то решило разрушиться окончательно и начало это дело с крыши. Баба Люда, вереща, как голодная злобная белка, цеплялась за сползавшие брёвна, голосила на всю округу:

— Ой-ёй! Люди добри! Не дайте померти голодний! Покормите перед смертушкой мъяском с самогоночкой!

— Да сигай уже! — рявкнул Вишна. Он с выражением боли от бабулиного визга, стоял и протягивал руки уже к хомячихе.

Но надо знать вредный характер бабы Люды. Она до последнего цеплялась за «соломинку» сантиметров 20 в диаметре, а потом плюхнулась на землю, пролетев совсем в другом направлении.

— Я хОчу мъяса и зрелищ!

После жёсткого приземления, она вдруг выпучила глаза, открыла рот и выпустила из себя розовый пузырь, который, подобно мыльному, раздулся до огромного шара и лопнул с оглушительным треском. На мгновение всё заволокло розовым поросячьим туманом, а когда он развеялся, то мы все оказались в каком-то зале, судя по виду, обеденном. И находился он, по-видимому в местном кафе или как тут такие места называются. По ходу, сработал второй портал, что был помещён в «надёжное место» у хомяка. Мяса и зрелищ заказывали? Да пжалста!

 Нас окружали невысокие бревенчатые стены, зал был небольшим, квадратов 80, если в метрах, деревянные столы, скамьи и стулья, на окнах весёленькие занавесочки, имелась даже маленькая эстрада, пустовавшая пока. И вообще, было довольно чистенько и миленько. А пахло просто одуряюще. Наши желудки были абсолютно согласны с носом и мозгом и тут же заурчали.

— Итить твою! Наконец нормальна йедальня! — баба Люда выплюнула шматок травы и деловито потопала к ближайшему столику. — Эй! Любезный! — позвала она местного официанта.

Бедный паренёк стоял около барной стойки и таращил ошалевшие глазёнки.

— Чаво зенки вылупил? Вишь, гости голодни, давай одна нога здеся друга тама! Неси чаво поесть! И мъяса! Мъяса поболе!

Оправившись от первого шока, паренёк кинулся в приоткрытую дверь, из которой тут же выполз огромный толстый мужик, бандитской наружности, смахивавшей на гоблинскую. Такие же огромные нос и уши, лысая голова и зеленоватая кожа. Он оценивающе осмотрел нашу компанию и прогудел:

— Деньги есть? Чем платить будете?

Денег у нас не было. Замаячила перспектива быть изгнанными из столь великолепно пахнущего заведения. Вишна, чуть прищуривши синие очи, уже открыл было рот, но и тут его опередила голодная бабуля. И вот мне кажется, нет, я уверена, что голодная бабуля ещё злее голодного мужика, а главное, предприимчивее. Потому, как она, баба Люда, тут же переспросила:

— А окромя грощив чим платити можна?

Мужик, вероятно, хозяин, ещё раз придирчиво осмотрел нас с Вишной, причём при взгляде на меня он слегка поморщился и пробасил:

— Вот этот, который повыше, на дворе сгодится, там работы скопилось. А этот, который плюгавый, на кухне может отработать. Работники мои приболели, уж второй день сам кручусь.

Это он обо мне? Он меня за парня принял? «Плюгавый»? Я возмущённо засопела, но Вишна сжал руку под столом, и пришлось положиться на более опытного товарища.

— Комнату для ночлега и по рукам! — принялся торговаться Вишна.

Я одобрительно на него покосилась. Действительно, отдохнуть не мешало бы. Тем более, за окном глубокая ночь.

— Одну комнату и ваша зверушка завтра развлекает посетителей! — вступил на тонкий лёд торговли гоблин.

— Ще чого! — возопила баба Люда. — Не буду я шутом працювати!

— А без еды на улицу? — предложил Вишна.

Баба Люда мрачно зыркнула на ночную тьму, что приветливо чернела в окнах, и понурилась.

— Ладно. Тильки один день!

— По рукам!

Златокудрый предводитель нашей голодной компании и зеленокожий бугай скрепили предварительный договор рукопожатием и принялись обсуждать детали. Мы с бабулей тоскливо переглядывались и молчали. Есть хотелось неимоверно. Мужчины препирались минут пять, затем одобрительно покивали и опять пожали друг другу руки. Но в этот раз между ладонями вспыхнул слабенький голубой огонёк. Я уже не первый день в этом мире, и, хоть и была в тепличных условиях, но сообразила, что договор они скрепили магией. Блин, во что мы вляпались?

— Так, сейчас пошли на кухню, — распорядился подошедший Вишна, — там нас покормят. Потом спать. А завтра на работу. Я подписал контракт на неделю.

— Неделю? — ужаснулась бабуля. Я не успела, только рот открыла.

— Тс-с-с, — зашипел Вишна. — Я сказал, что ты мой брат, и немного того, — он покрутил пальцем у виска, — немой и со странностями. А что? — он кивнул на мои джинсы. — Тут в штанах только «весёлые» женщины ходят, да наёмницы. Рубашка на тебе свободная, да и особых выпуклостей не заметно. На наёмницу ты никак не тянешь. Или хочешь с утра отрабатывать телом?

Отрабатывать телом не хотелось. Оно у меня для любимого бережётся. Я испуганно замотала головой, хотя немного оскорбилась за свои выпуклости. Пусть уж лучше думают, что я дурачок. А златокудрый рывком поднял меня из-за стола и потащил в подсобку.

На кухне однозначно понравилось больше, чем в зале. Тут крутилась толстая тётка — кухарка, наводила порядок перед окончанием работы, пахло ещё более приятно, так как запахи шли из большой кастрюли, где что-то булькало. За маленьким столиком сидел уже не такой ошарашенный паренёк-официант и с аппетитом наворачивал густую похлёбку.

— Это Вишна, Ким и Люська, — представил нас сей компании гоблин. — Они поработают тут недельку. Накорми и комнату покажи, — это он тётке.

И ушёл.

— Ну, садитесь, коли так, — отозвалась кухарка. — Меня Гурзой кличут, а это, — она кивнула в сторону паренька, — Стенька. Кушайте и идите спать. Завтра утром дел — куча! Столько накопилось, пока Фимка с Ксанкой хворают.

Долго упрашивать ей не пришлось. Совсем не пришлось. Мы тут же попадали рядом со Стенькой. Баба Люда с оскорблённой меховой мордой забралась на стул и с печалью в голосе изрекла:

— Якщо дел куча, то лучше их не чипати. А то ця куча рухнет и завалит з головою. Давайте, лучше я буду готувати, а вы там с циею кучею разбиратися, — внесла она конструктивное, по её собственному мнению, предложение.

— Ха, — осклабилась Гурза, — ты думаешь, готовить это так просто?

Она ловко поставила перед нами по большой глубокой тарелке, в которые щедро налила густой ароматной похлёбки и положила по ломтю хлеба.

— Конечно, — бабуля водила носом и никак не могла решить: с чего же начать? — Йе ж як: йде пар — значить, готовиться, а пишов дым — готово!

— А перед тем, как «готовиться» нужно ещё и положить что-то в кастрюлю! — хмыкнула кухарка. — Ладно, некогда мне тут с вами прохлаждаться. С утра на рынок надо. Доедайте, посуду за собой вымойте. А я пошла.

А мы усердно заработали ложками.

— И что, правда, магический договор на неделю заключили? — полюбопытствовал Стенька, когда за спиной Гурзы закрылась дверь.

Вишна молча кивнул и потянулся к тарелке с булочками. Паренёк с всё тем же любопытством уточнил:

— А на какую неделю?

— В смысле? — рука с булочкой так и застыла в воздухе.

— Ну, у нашего Дорба, — ага, значит, гоблина зовут Дорб, — незаконченное юридическое образование, а женат он на гномке Ириде.

— И?

— И надо было уточнить: какую неделю, — пояснил нам Стенька. — А если не уточнили, то, как пить дать он с вами заключил контракт на неделю, следующую за выходным днём. Так ведь?

— Та-а-ак, — уже понимая, что вляпались куда-то в очень липкое и вязкое, медленно протянул Вишна. Булочка мягко легла около чашки с компотом и на неё тут же заимела планы баба Люда.

— Сегодня — выходной день, значит, контракт начнётся завтра. Так?

— Та що ты заладив? — подпрыгнула бабуля, в прыжке перемещаясь поближе к булочке. — Конкретно говори!

— Так и за следующим выходным тоже последует неделя! — победно оглядел нас парнишка и добавил уже более жалостливо: — Попали вы в вечное рабство! Как и мы все, — он развёл руками.

— Чтоб я сдох, — медленно произнёс Вишна.

— А и мы не против! — радостно провозгласила бабуля и спёрла таки у него выпечку. — Нема йего — нема контракту, — буднично так пояснила она вытаращившейся на неё мне.

— Ладно, — угрозу в голосе синеглазого не почуял бы только глухой. — Разберёмся. Позже, — многозначительно глянув в мою сторону, добавил он.

Не понял бы только тупой. Что ж тут непонятного? Это он намекает, что, как только магия проснётся, то кранты придут всем контрактам Дорба.

— Как хотите, — равнодушно пожал плечами паренёк. — Я тут уже лет пять работаю, и никак не могу найти лазейку. И бежать пробовал, да только магия кругами водит вокруг трактира.

Блин, так это трактир? Не кафе? Хотя, чего это я? Другой мир, другие порядки. Но, помнится, Малуша упоминала, что именно из кафе еду доставляют, если срочно надо. Странно. А была надежда, что домовушка нас найдёт здесь.

Пока я так рассуждала, всё, что нам выделила Гурза, было съедено и выпито. Мы со Стенькой дружно убрали со стола, а затем он повёл нашу уставшую, но сытую компанию на второй этаж. Лестница вывела сразу в длинный коридор с ковровой дорожкой, по обе стороны которого были расположены двери. Я насчитала по 10 штук с каждой стороны. Стенька открыл самую первую и мы опять оказались на лестнице. На этот раз она вывела в тёмный узкий коридорчик всего с четырьмя дверями — по две с каждой стороны. Паренёк подвёл к самой дальней, толкнул и широким жестом предложил войти в «апартаменты».

— Располагайтесь! Это ваше жилище на ближайшие бесконечные недели! — с грустной жизнерадостностью возвестил он. — Моя комната напротив. Рядом — Фимка с Ксанкой. А Гурза живёт рядом в доходном доме. Там комнаты сдают. У неё двое малолеток, а хозяин не выносит детского визга, вот и пустил её там жить. Доходным домом его жена заведует, Ирида. Отдыхайте. Завтра Дорб запряжёт вас по полной!

С этими словами Стенька помахал рукой и скрылся за дверью своей комнаты. Я огляделась и нахмурилась: хоть комнатушка и вмещала в себя две кровати, между которыми с трудом можно было пройти к стоящему напротив двери шкафу, но отчего-то спать в одной комнате с синеглазым мне не улыбалось.

— Умыться бы, — пробормотал предмет моих метаний и зашарил по стене руками в поисках чего-то непонятного.

— Чёй-то вин? — озаботилась состоянием психического здоровья нашего предводителя бабуля.

Я пожала плечами и тоже с беспокойством уставилась на соседа по жилищу.

— Тут где-то должны быть удобства, — пояснил своё шебуршание по стеночкам Вишна. — Только дверка очень уж неприметная.

Оказалось, что, несмотря на супер экономную жилплощадь, за стенкой были крохотный душ, раковина и самый обыкновенный унитаз. Я скептически оценила размер «удобств», прилагаемых к «шикарным апартаментам» и хмыкнула: я-то помещусь, а вот сосе-е-ед…

Не знаю, каким образом ему удалось втиснуться в блага цивилизации, но это, активно применяя волшебные слова из непереводимого фольклора, ему удалось.

— И чаво ты так лаявся матом? — прокомментировала его фееричное выползание из душевой комнаты, баба Люда. — Тут, миж прочим, молода дивчина находится. И ци твои перлы не для её вушек!

— Ну почему сразу «ругался»? — Вишна протиснулся в узкую дверь, пардон, задом к нам, так как полотенца хватило только на сам зад, крепкий такой, любому манекенщику на зависть. — Я им и похвалить могу. Ким, закрой ушки! — хмуро добавил он и выдал себе под нос оч-ч-чень длинную тираду в честь того самого полотенца.

— Накось, прикрый срам! — баба Люда указала на простыню, кою мы достали из шкафа, пока Вишна совершал подвиг омовения.

Он с облегчением завернулся в сероватое полотно и повалился на кровать. А я юркнула в душевую. Синеглазый был прав в одном — умыться хотелось. Повесив такую же серую простыню на крючок, что торчал на обратной стороне двери, я уже разделась и встала под тёплые струи. Вот, когда начинаешь ценить блага цивилизации!

— Ким! — донеслось из-за двери. — Там рядом с душем маленький такой коробочек, видишь? — я кивнула, только зачем? Всё равно Вишна ничего не видел. — Ты вещи свои туда положи. Пока будешь мыться, они почистятся.

О как! А я всё гадала, как это ему удалось и шмотки свои постирать и высушить, если у него магии нет! А тут магические блага цивилизации присутствуют. Может, не такой уж злобный, этот Дорб. Вон, в тех фэнтезийных книжках, что читала, таких удобств отродясь не было, и сами удобства находились в общем пользовании всеми служащими такого ранга, в коем мы сейчас были.

После душа, я хотела и бабу Люду засунуть и помыть. Но она неожиданно воспротивилась:

— А щас прям! Так я тебе тут и оставила с цим баламошкою наодинци!

Вишна устало фыркнул:

— Успокойся. У меня к Ким только дружеские чувства. Я могу их выразить только словами и заботой.

— Ага! — бабуля раздухарилась и никак не могла успокоиться. — А вже мои-то чувства до тебе можна выразить тильки лопатою, — выдала баба Люда, — або топором, на худий кониц, — внимательно воззрилась на безмятежно возлегавшего на кровати мужчину и завопила: — Забери взад думки от ея тила!

Вишна наградил её не очень добрым взглядом, но отвернулся к стенке. Я быстренько натянула на себя свои вещи. В душевой особо не оденешься, так как парко очень, всё сразу же прилипнет к телу.

— Предлагаю собрание на тему «Что нам делать и как быть» считать открытым, — философски изрёк мужчина, глядя в стену.

— Тож мени Чернышевский знайшёвся! — продолжала фырчать злобным ёжиком бабуля.

Вишна пропустил её ворчание мимо ушей и продолжил:

— Значит, так. Ким, тебе придётся и дальше изображать немого паренька. Есть у меня сомнения, что, окажись ты девушкой, тебе Дорб может найти другое применение. А голос подделать сложно, вернее, контролировать его тембр. Можем спалиться.

Баба Люда забралась на мою кровать, распушилась и мрачно кивнула:

— Можемо.

— Поэтому, — по достоинству оценив бабулино согласие, Вишна помягчел, — и дальше придерживаемся такой версии.

— И як долго? — ещё больше помрачнела бабуля.

— Пока моя магия не проснётся.

Бабу Люду такой ответ не удовлетворил. Я уже говорила, что при жизни она была очень дотошной? Вот в прямом смысле — въедливая до тошноты?

— И колысь нам ждать таке диво? Розголоси точну дату!

Точной даты Вишна не знал.

Ждать пришлось долго. А потом произошло то, что навсегда перевернуло мою жизнь и разделило её на «без» и «вместе».