Глава 7

Под неодобрительным взглядом Малуши — я всё же надела джинсы! — и под довольное бабыЛюдыно: «Пущай подывяться, яки у моей унучи ножки!», я собиралась в первую вылазку за стены этого гостеприимного и щедрого, в плане размера будущей зарплаты, дома. Домовушка всучила мне корзинку для ягод и сумку с едой, сопроводив наставлениями:

— На свежем воздухе аппетит играет! И не тяни в рот всё, что нравится, можешь отравиться. До смерти не отравишься, конечно, а вот все кустики по пути будешь удобрять до самого утра.

— А неча всяку пакость в рот тягнути! — согласно кивала баба Люда. — Нас и тут добре кормят!

И мы пошли. Солнце как раз поднялось, приветливо ласкало своими лучами мою бледную, не избалованную городским солнцем и солярием, кожу. Правой рукой я держала корзинку для малины, на левом плече висела сумка с провиантом и хомяком. Баба Люда высунула мордочку, пошевелила усами, втягивая утренний свежий воздух и постановила:

— Сгодится. Почапали!

Малуша очень подробно рассказала, куда идти, даже ориентиры описала, но… Пресловутое «но»! Я же предупреждала леди, что страдаю географическим, вернее, топографическим кретинизмом, как говорила подруга Люська! Результат — мы заблудились. Поначалу баба Люда подхихикивала, но к вечеру ехидства значительно поубавилось.

— Ось шо ты за детина такэ? — философствовала бабуля, сидя в полупустой сумке. — Тобе ж пояснили, розжували, куды и як идтить, а ты?

Я благоразумно помалкивала, ибо знала: стоит только открыть рот и что-то вякнуть, баба Люда не заткнётся до самого дома. А так у неё нет повода для столь длительных нравоучений. Я же внемлю! Внезапно она затихла и принялась копаться в сумке. Моя интуиция заворочалась в предчуствие «чтотонетака».

— Яка ты всё ж дурёха! — радостно воскликнула баба Люда из сумки. — Про шарики, шо хозяйка подарувала, забула! Ось! — и высунулась, держа в вытянутых лапах красный портал. — Це як у сказки: кинь клубочек, вин тебя до суженого и приведе!

Кому что, а бабе Люде меня б замуж выпихнуть! Я разозлилась не на шутку. Тут ноги уже не ходят, устала так, что хочу сдохнуть и спать! А бабуля… И тут ОНО и произошло. ПЕРЕХОД. Чёрт бы побрал эти корни! Какой-то из них неожиданно выставил свою корявую подлючью сущность прямо мне под ноги. Выставив руки перед собой, я изящной коровушкой полетела на земельку сырую, а баба Люда с испугу выронила портал. Он и активировался. Мда. Надо было брать «розовы».  Вот и провели внеплановый ликбез по порталам с ментальной привязкой.

Падала я долго. Несколько раз переворачивалась и летела совсем в другом направлении. Баба Люда сначала вопила, потом заткнулась, только тихо взвизгивала, когда мы меняли курс. Слава богу, что я как-то умудрилась вдохнуть перед тем, как провалиться в этот чёртов портал, и воздуха до сих пор хватало. В голове каруселью крутились две мысли: 1 — Чтоб я ещё раз!.. 2 — Да ни в жизнь!!!

Хрясь! Это я рухнула на что-то. Это «что-то» оказалось «кем-то». Вернее, мужчиной. Очень симпатичным мужчиной, который, судя по тому, что возлежал на широченном ложе со шкурами, мирно спал. Угу. До того момента, пока я не вывалилась прямиком на него из воронки портала. А сейчас хозяин ложа мрачно взирал на мои растрепавшиеся кудри и сопел. Яростно так сопел, смачно, раздувая крылья породистого носа.

— Ой, — только и смогла пискнуть я, аккуратно, чтоб не потревожить ещё больше, пытаясь сползти на пол.

Должен же быть пол под кроватью! Она же на чём-то стоит! Пока я шарила ногой по низу, баба Люда решила взять управление нашим спонтанным знакомством в свои руки, то есть лапы.

— Итить твою! — крякнула она из сумки. — Кимка! Хватай мужика, поки вин не расчухал шо до чого! Ты поглянь, який екземпляр! И, главное, ничийный! Кольца-то нетути!

Как она смогла рассмотреть руки мужчины со своего ракурса, понятия не имею. Наверное, тут сыграл четырёхмужний опыт.

До пола я так и не дотянулась. Решила, пока «вин не расчухал» сползти куда упаду. Что-то у меня мурашки на спине всполошились от страха. А у мужика глаза стали наливаться бешенством. Мамочки…Они у него синие-синие, как умытое тёплым дождём весеннее небо… И волосы…Золотые кудри рассыпались по плоской подушке спелой пшеницей. Господи, не дай мне потерять себя полностью, так как голову я, похоже, уже потеряла. Перекинув вторую ногу, попыталась скатиться вниз. Не тут-то было. Мужик облапил мои нижние полушария мозга своими лапищами и водрузил на прежнее место. А руки-то у него горячие-горячие!

— Кимка, ты думаешь, шо вин молодий або тильки прикидается? — не унималась баба Люда. — А то я знаю цих магив. Наколдують собе внешность бога Любови, а у самих аппарат миж ногами вже давно пидлягае утилизации за вислугою лет.

Ну, что молодой, я это чувствую очень даже явственно. Аппарат в рабочем состоянии. Даже больше скажу — уже готов к работе. А вот насчёт «мага», — тут не знаю. У меня у самой способностей никаких, ауры не вижу, магических потоков не ловлю, эманаций не ощущаю.

А тем временем горячие лапищи взбешённого мужчины настойчиво стали прокладывать путь к моей девичьей чести, то есть полезли под ремень брюк. Чтобы там баба Люда ни говорила, но расстаться с ней — честью — вот так вот, неизвестно с кем и неизвестно где, — это никак не соответствовало моим мечтам. И вообще, что этот хам синеглазый себе позволяет? Нет, я, конечно, согласна компенсировать столь неординарную побудку, но не своим же телом! У меня, между прочим, в сумке что-то из съедобного осталось, и судя по жалобному поскуливанию мужского проснувшегося желудка, — это вполне себе достойная замена. Короче, я заорала так, что у самой уши заложило, не то, что у объекта напротив, вернее, подо мной. У него от неожиданности ослабла хватка и я мигом воспользовалась этим и кубарем скатилась с кровати.

Мужик, морщась, прочистил ухо и скорбно вопросил:

— Что ж ты так орёшь?

— Ось и я хочу зпросить про тож, — прокряхтела баба Люда, выбираясь из сумки. — Глотка луджённа, а розум дивочий. Профукала мужика, дуринда! Такий момент був! Ех! — Она никак не могла выбраться и бурчала себе под нос: — Соромишься, чи шо? Так я не дывлюся, а хоч би и подывилась, шо я там нового побачила бы? А ничого. Тильки душею отдохнула бы и про молодисть свою зпомнила. Эх, Кимка, дура дивка, ей богу, дура!

Всё ж она выбралась из сумки и облегчённо выдохнула:

— Хух! — села на попу и сложила лапки на пухлом животе. — И чо зенками лупаем? — грозно зашевелила она усами. — Не вишь, шо дамы с дороги? Где у тебя тут условия? Помытися с дороги, та повечерять трэба.

Златокудрый от хомячьей наглости слегка подзавис. Он медленно сел на кровати, прищурил синие глаза и стал внимательно разглядывать радужный комок шерсти, который принялся расхаживать по небольшой комнатушке и совать нос во все углы и закутки. А чего там искать? Одна комната с бревенчатыми стенами, кровать на полкомнаты, запылённое окно, что еле пропускало свет и какое-то устройство непонятное в углу. Может, минипечка? И где дверь? Никакой двери я не наблюдала. Через потолок сюда он ходит, что ли.

Я отползла подальше, судорожно соображая куда бежать. По-хорошему, надо бы бабу Люду в охапку и тикать, но пока я буду её ловить, мужик поймает меня и… А что будет дальше, об этом думать не хотелось. Вон как глазищами сверкает!

Атмосфера в хатёнке накалялась с каждой минутой. Повисшая в воздухе тишина, безмолвно переругиваясь с летающей пылюкой, — это мы своим попаданием подняли тут кучи пыли, — намекала на более громкое и бурное развитие событий.

— Это что? — синеглазый, изловчившись, сцапал хомяка за шкирку.

— А ну, видпусти! Фулюган! Поставь, кажу, на мисто, откель взяв! — истошно верещала бабуля.

— Баба Люда, — ответила я, зачарованно глядя в синие очи.

 «Фулюган» невозмутимо приподнял хомячиху за хвост, обозрел пушистую задницу и хмыкнул:

— Ну, что не «деда», это я вижу. ЭТО вообще ЧТО? — не обращая внимания на возмущённые вопли тяжёлой тушки хомячихи, он встряхнул её, словно скорняк, когда рекламирует покупателю свой товар.

Я пожала плечами.

— Была игрушкой, а потом вот, — развела руками, — заговорила бабыЛюдыным голосом.

— Я бы сказал «разговорилась», — хозяин хаты разжал пальцы, и баба Люда шлёпнулась на пол, подняв очередную кучу пыли.

Потерев ушибленный бок, она тихо выругалась и храбро спряталась мне за спину.

— Кимка, — прошипела бабуля, теребя ремень от джинсов, — давай отсель тикать, бо чую, шо екземпляр для тебе непидходяший. Рука тяжёлыя у нёго, и глазюки похабни, — пояснила она следом. — А шо? Буде потим по бабам бигати, вытягай його потом з постелей чужих. Воно нам надь? — задала бабуля риторический вопрос и сама же ответила: — Нам такэ чм…диво не надь. Пишли шукать шо получшее. И де тута выход? Ни фига не бачу. Пылюки, словно тыщу лет не прибиралися.

Я тоже не смогла обнаружить, где тут дверь, поэтому благоразумно промолчала, только притиснула хомячиху к стенке, чтобы не выскочила ненароком. А потом, как увидела, что мужчина поднялся во весь свой немаленький рост, и вовсе впала в ступор. Да он одним пальцем зашибёт нас!

Златокудрый меж тем сложил руки на могучей груди и ласково так, с плохо скрываемой злостью, пророкотал:

— Ну, что ж, гости дорогие, нежданные и нежеланные, расскажите мне: как вы сюда попали через мою защиту?

Мы с бабулей переглянулись. А что сказать? Что он не понял очевидного? Я сама не знаю, почему нас сюда занесло и, главное, КАК! Но у бабы Люды было, как всегда, своё особое мнение.

— Я ось тэж хотила зпросить живчиков своего второго мужа, когда розумела, шо залетела. Не получилося. Они не балакучи попалися, но дюже хвостатые. Сразу двоих окрутили. Ага. Машку и Сашку. Кстати, — она обернулась ко мне, — Машка це твоя бабка. Ось, шо бывае, колысь мужик нацюцюрник  не одягае.

— Какая Машка? Какая Сашка? Какой нацюцюрник? — у златокудрого брови полезли на лоб поперед глаз.

— Та знамо якый, — в возмущении подскочила баба Люда. — За 10 рублив за штуку, в любом магазине на кассе продають! А вин грощи зажал, падлюка!

Мужик, по ходу, совсем потерял нить разговора. Это же моя бабуля! Она кого хочешь с толку собьёт.

— Я вас про эту хибару спрашиваю? — разъярённо рявкнул он.

Мне показалось или на самом деле стены дрогнули и крыша скособочилась? Ну и голосище! А ещё мне пенял на мой визг. Даже пылюка мгновенно рассредоточилась по стенкам и прилипла намертво, никаким доместосом или Мистером Пропером не отчистить.

— Та хто ж знае вашу магию, итить её! — бабуля всплеснула хомячьими лапками. — Йшли, никого не трогали, и тут тоби — раз! — и моя унуча у тоби на брюхе разлеглася!

— Так! Стоп! — громыхнуло опять и барабанные перепонки жалобно тренькнули. Так и хотелось вопросить в обратку: «Что ж ты так орёшь?», но он продолжил уже совершенно спокойно: — Сели обе сюда! — повелительно ткнул на кровать. — И обстоятельно рассказали. Хотя, нет! — он перевёл взгляд синючих глаз на меня: — Рассказываешь ты! А ты, — зыркнул на хомячиху, — молчишь! Иначе распотрошу!

— Та я шо? Я ничОго, — бормотала баба Люда, повиснув на ремне джинсов, пока я на цыпочках кралась к кровати. — Я мовчу.

Златокудрый подождал, покуда я примостилась на краешке и только затем поторопил:

— Ну?

— Ни нукай, — огрызнулась баба Люда, — не запрягти ишо!

Пришлось ущипнуть её за попу. Бабуля недобро покосилась на меня, но замолчала.

— Да в принципе и сами не понимаем, — откровенно призналась. — Я работаю в кафе, кофе делаю, — коряво, но, кто его знает, может он не знаком с нашей земной классификацией профессий, — сейчас в отпуске, но сюда меня пригласила постоянная клиентка. Я у неё сейчас подрабатываю. Малуша хотела блинчиков с малиновым вареньем напечь к завтраку, а варенье закончилось, а малины нет. Вот и пошли мы с бабой Людой за малиной. Заблудились. А леди дала нам портал, чтобы мы, если заблудимся, его активировали и сразу дома были. Я споткнулась, бабуля портал уронила, но он оказался неправильным, он активировался сам и мы тут оказались.

— Ясно, — синеглазый помолчал, затем спросил: — А эта леди, она кто?

— Богиня, — с печальным вздохом призналась я, ожидая, что меня сейчас примут за умалишённую.

— Та-а-ак, — мужик, напротив, стал проявлять наиживейший интерес. — А где ты с ней познакомилась?

— В кафе у дяди Коли. Я там работаю бариста, — всё же вырвалось.

— Ты из другого мира, что ли?

— Ну да, — мне стало страшно. Реально страшно. Вдруг, тут не привечают иномирников? Ведь бывает же!

— Оч-ч-чень интересно, — протянул хозяин хибары. Между прочим, сам так назвал своё жилище. — А скажи-ка мне… Кстати, тебя как зовут?

— Ким.

— А скажи-ка мне, Ким, как зовут ту леди?

— София, — понурилась я и внутренне съёжилась. Ну вот. Сейчас и смерть моя настанет, и я денег, обещанных леди, не заработаю, и не поступлю в институт, и не…

Все внутренние метания прервал громоподобный хохот. Синеглазый ржал как в первый или последний раз в жизни. Отхохотавшись, он хлопнул себя по мускулистым бёдрам, и сказал:

— А нет ли у этой Софии чудесной кошечки Маркизы?

Я обрадованно закивала, а баба Люда пробурчала:

— А то як же ж! Чудовисько облизлое, тьфу ты, господи, а не кишка!

И усунулась обратно мне за спину.

— Ладно. Знаю я эту богиню. Сейчас верну вас к ней.

Я облегчённо выдохнула: за сумасшедшую не приняли, убивать не собираются, а собираются от меня избавиться. Здорово. Жаль только, что знакомство наше ни к чему хорошему не привело.

Мужчина выпрямился, развёл руки в стороны, затем резко сомкнул ладони и… Ничего.

— Что за ррырх, — пробормотал он и опять развёл руки в стороны. И опять ничего. — А ну-ка, так, — он с явным беспокойством покрутил кистями рук над полом. Ничего не произошло. — Не понял, — помотал головой и повторил движения.

— Чого ж тута непонятного? — выглянула из-за спины баба Люда. — Немае у тебе магии. Хе-хе, скончилася.

— Да не-ет, — синеглазый рухнул рядом. Кровать обиженно крякнула, прогнувшись от тяжести. — Кончиться не могла. Если только… — он с усилием потёр лоб. — Она ещё не проснулась.

— Кто? — это мы с бабулей в один голос.

— Магия моя, — задумался мужчина. — Я был в магическом сне. А вы меня из него вырвали. Но магия так и продолжает спать.

— И когда она проснётся? — осторожно спросила я, внутренне ликуя, что расставание откладывается. Знаю, что это нехорошо, но мне не стыдно. Вот нисколечко!

— Понятия не имею, — он растерянно поморгал обалденными глазами.

— Тогда нам надо самим до дома добираться, — решила я. — Проводишь? А то страшно по вашему лесу ходить. Тебя как зовут?

— Вишна, — на автомате ответил он.

— Дозвольте направити ваш разговор в потрибне русло, — активизировалась хомячиха, сообразив, что убивать нас и кормить тут не собираются. — Вопрос першый: де дверь?

Мы с Вишной, — какое интересное имя! — посмотрели друг на друга, потом пошарили глазами по стенам и опять уставились друг другу в глаза.

— А у вас только один неправильный портал был?

Что-то мне эта фразочка показалась знакомой. Но это после, а пока:

— Ба! Точно! Ты же два шарика брала!

И бросилась к сумке. Вывалила всё содержимое на меховую шкуру, что служила постелью, и принялась судорожно рыться. Но кроме пакетов с хлебом и сыром и бутылки с водой, полупустой, кстати, ничего не обнаружила.

— А где?

— У надёжниму мисти, — мрачно выдала бабуля.

— И где это место? — вкрадчиво спросил Вишна.

Чёрные блестящие глазки хомяка воровато забегали, но, припёртая к шкуре неведомого зверя, баба Люда вынуждена была признаться:

— Ось, — она похлопала себя по пухлому пузику. — Я його проковтнула. Нечаянне! Чесне слово!

Мы с синеглазым разочарованно простонали.

— И вообще! — Баба Люда сиганула на пол и обвинительно вытянула лапку в сторону Вишны. — Це ти в усёму винен! Ничого було так орати! Я зпереляку! Мало не вдавилась, меж прочим!

— Ну-у-у, — промурлыкал «виновник» исчезновения второго портала, — если портал в животике, то достать мы его можем прямо сейчас!

— А я не хОчу в туалет! — завопила бабуля и опасливо отодвинулась подальше от нас, поближе к стеночке.

— Ещё чего! — фыркнул синеглазый. — Я прямо из живота достану. Вот вскрою и достану.

Тут уж завопила я:

— Нет! Не дам!

Баба Люда, почуяв поддержку, прыгнула мне в руки и стала пытаться залезть под блузку.

— И тем приятнее мне будет выковыривать тебя! — ухмыльнулся гад златокудрый.

— Через мой труп! — прошипела я.

Вишна опять рассмеялся и дружелюбно сказал:

— Ладно. Уговорили. Пойдём другим путём.

— Через трубу, что ли? — полюбопытствовала я. — Так и трубы нет.

— Зачем? — он искренне удивился. — Я просто проломлю стену!

Вскочил с кровати и … просто проломил. Несколько брёвен вылетели наружу, оставив после себя достаточно широкий проём. Через него мы и выбрались.