Глава 6

Паника, прозвучавшая в голосе кричавшего, передалась и мне. Холодной змеей скользнула по моей спине, проникла в сердце и там свернулась ледяным клубком. Я невольно сглотнула. Я же в сказке? Правда? В фэнтези всегда на помощь деве в беде вовремя приходит сильный и смелый рыцарь. У меня ведь тоже так будет, верно?

Меня словно парализовало. Или ноги в одночасье пустили корни и вросли в землю. Если бы не эльф, я бы, наверное, так и стояла бы на одном месте, ожидая, пока за мной придет мой герой. Или пока явится Мара… Или Дара. И наведут тут порядок. Я как-то совершенно не понимала, что мне нужно в таких условиях делать и как поступать. Я словно все еще спала и видела кошмар, не имея сил проснуться и вынырнуть из него.

Снаружи, за стенками палатки нарастал шум: невнятные крики, скрежет и бряцание железа, глухие удары и какой-то странный, почти электрический треск до боли напоминали мне увиденное во сне. И в довершение всего невнятный, но полный непредсказуемой опасности шум вспорол яростный волчий вой. И, в отличие от моего сна, его тут же подхватили собратья, жалуясь луне, изливая ей свою бессильную злость. Во сне я сразу как-то поняла, что воет Хорас. Наяву я не смогла бы даже примерно предположить, кто начал волчью песнь, кто подхватил, и кто где находится.

Эльф опомнился быстро. Бесцеремонно ухватил меня за запястье и дернул к заднему полотнищу палатки:

 — Сюда, госпожа. Я вскрою заднюю стенку, а вы, не оглядываясь, бегите в лес. — Эльф словно из воздуха вынул тускло блеснувший голубоватым огнем клинок и взмахнул им. — Постарайтесь забиться в саму чащу. Тролли в лесу почти беспомощны. А оборотням заросли не помеха. Вы спасетесь и вас найдут. Перевертыши уже позвали на помощь.

Я вздрогнула, услышав почти тоже самое, что и во сне. Но рефлексировать было некогда. Стенка палатки бессильно опала передо мной, рассеченная надвое эльфийским клинком. Остроухий с силой толкнул меня в спину, понукая быстрее бежать в лес. Но, к счастью, я сильно о что-то запнулась и упала на колени. Это меня и спасло. Надо мною что-то тихо и зловеще прошуршало. Потом глухо ухнул сильный удар. И, не успела я распрямиться и встать на ноги, как рядом со мной упал эльф, разрезавший для меня палатку. Я глянула на него и невольно взвизгнула: его лицо было смято, словно у целлулоидного пупса из моего далекого детства, когда старший брат из вредности наступил на игрушку ногой. И края вмятины быстро набухали зловеще-багровой темнотой. И только через пару мгновений, когда темнота выплеснулась за края вмятины, я поняла, что это кровь.

Горло перехватило спазмом. Я не любила остроухих. Искала причину совсем отказаться к ним ехать. Но смерти никому из них я не желала.

Наверное, если бы у меня была возможность двигаться, если бы я нормально владела своим телом, а не сидела полупарализованная от ужаса, уставившись на труп, я бы наделала ошибок и угодила в лапы к врагу. А так… Тихо поскуливая от ужаса и беспомощности, я ползком попятилась от тела того, кто совсем недавно дышал и пытался мне помочь справиться с последствиями кошмара. К счастью, пятилась я не к разрезанной стенке, а наоборот, прочь. Потому что буквально уже в следующую секунду половинки полотнища разошлись в сторону, а земля подо мною дрогнула: в палатку просунул голову тролль.

Мы рассматривали друг друга не больше пары мгновений. А потом желтоватые глаза-плошки жуткого гиганта сощурились, а меня словно кто-то в спину толкнул. Я вскочила и, путаясь в подоле своей идиотской рубахи, бросилась в противоположную от тролля сторону. К выходу из палатки. На тот момент я не думала, что вокруг давно уже кипит бой. Мною двигал инстинкт выживания. Или самосохранения. Который вопил: от тролля нужно держаться подальше.

Как безумная, я вылетела из палатки, не ощущая на что становлюсь босыми ногами. Те странные тапочки, в которых я очнулась на алтаре, остались в палатке, ведь я их сняла перед сном и не успела обуть перед внезапно начавшейся атакой.

Снаружи творилось черте что. Выскочив, я едва не врезалась в очередного гиганта. И, отскакивая в сторону, отстраненно подумала, что я, со своим ростом сто семьдесят семь сантиметров, не дотягиваюсь даже, чтобы подышать ему в пупок. Это что же, тролли больше трех метров ростом? Отвлекшись на эту шокирующую мысль, я пропустила новую напасть — на меня сверху упало что-то большое и достаточно тяжелое, чтобы выбить из меня весь дух.

В этот раз я даже не пискнула. Но этому была причина: нечто, свалившееся на меня, оказалось пыльной палаткой, которую отшвырнул в сторону тролль, и я опасалась даже дышать, чтобы не задохнутся. Не говоря уже о возможности кричать. Вот только то, что меня погребла под собою палатка, я поняла далеко не сразу. И успела изрядно надышаться пылью и выбиться из сил, отбиваясь от неведомого мне врага.

Через несколько бесконечно долгих минут, осознав, что именно меня накрыло, я притихла. В голове мелькнула мысль, что, если на меня никто не наступит, то у меня появится реальный шанс спасти свою несчастную шкурку. О том, что я буду делать потом, я старалась не думать.

Съежившись в комочек под слоями грубой ткани и вздрагивая каждый раз, когда рядом что-то падало, я старалась даже дышать через раз, чтобы не дай бог не привлечь к себе внимания.  А звуки боя все не утихали. И все чаще слышались сдавленные крики, стоны и полузадушенные хрипы. Я лежала, уткнувшись лицом в подтянутые к груди колени. Воображение рисовало картины, одну страшнее другой. Ежесекундно я ожидала, что на меня опустится огромная троллья ступня, и я тоже закончу свое существование, так же как и мои защитники-сопровождающие.

Постепенно я начала неумело молиться сама не зная кому. Мне было все равно к кому обращаться. Я скулила, просила, обещала и требовала. Я клялась, что буду самой покладистой и беспроблемной. Надо ехать к эльфам? Поеду! Надо остаться жить среди этих снобов? Останусь! Я все сделаю! Только пусть я останусь жить! И, желательно, чтобы мои защитники тоже. И за это я отдам все, что попросят.

Даже понимая всю абсурдность последней просьбы, я все равно шептала просьбы, глотая слова, перемежая их обещаниями. Отчаяние все сильнее перехватывало мне горло. И в какой-то момент мне начало казаться, что спасения нет. Вот тут, под это пыльной тканью палатки и закончится мой второй шанс. Я снова наделала кучу ошибок. Снова бездарно все профукала. Хоть и не понимала, где заблуждалась.

Когда, в какой момент все изменилось, я бы не сказала даже под пытками. Просто вдруг в какой-то миг, судорожно вдыхая воздух между бессвязными молитвами, я вдруг поняла, что вокруг стоит тишина. А меня словно ледяной водой омывает.

Затаив дыхание и напрягая слух, я пыталась понять, что случилось. Почему вокруг стало тихо? И откуда у меня ощущение, что я провалилась в полынью посреди лютой зимы? Ответов на эти вопросы у меня не было. Слишком плохо я знала этот мир и его законы. Потому и не спешила я покидать свое пыльное убежище, сохранившее мне жизнь.

Лежала я так довольно долго. Наверное, целую вечность. А может, мне просто так показалось. Но, когда тело уже окончательно затекло и онемело от неудобной позы, ощущение ледяной воды вдруг исчезло. Словно кто-то открыл невидимый кран и все мгновенно стекло. Я невольно напряглась, ожидая подвоха. Но вокруг стояла оглушительная тишина. Будто все вокруг вымерло. И я осталась единственным живым существом во всем мире.

Полежав еще немного, я неуклюже поползла вперед в поисках выхода из своего убежища. Если бы тролли все еще были тут, я бы их точно слышала. Хотя бы их тяжелые, сотрясающие почву шаги. А поскольку вокруг было тихо, можно было предположить, что они ушли. Надо было выбираться и что-то решать. Надеюсь, оборотни действительно меня найдут в любом случае. И запах побоища им не помеха.

Пробираясь под тканью на ощупь вперед, я неожиданно напоролась ладонью на что-то острое. Мгновенная боль заставила вскрикнуть. И тут же ткань, укрывавшая меня, взлетела вверх. Не успев хоть как-то на это отреагировать, я, глупо хлопая ресницами уставилась в чьи-то полуночно-темные глаза.

 — Призванная, вы не пострадали? — Грудной, чуть рокочущий голос мужчины почему-то вызвал у меня ассоциации с шоколадом и виски. Даже голова слегка закружилась. — Дайте вашу руку, я помогу вам встать.

Совершенно очарованная голосом, не отрываясь глядя в его полуночные глаза, я, будто под гипнозом, протянула ему испачканную и пораненую ладошку.

Мужчина крепко, но осторожно ухватил меня за руку и легко вздернул на ноги. А я поморщилась от боли в пораненной конечности.

 — Что такое? — Он настороженно склонил голову, заглядывая мне в лицо. А потом словно принюхался и… — Вы ранены? Сильно?

Я отрицательно замотала головой:

 — Ладонью на что-то напоролась, когда барахталась под палаткой. — И тут очарование, наведенное голосом незнакомца, спало. Я испуганно огляделась по сторонам: — А где?..

 — Тролли? — Понятливо закончил за меня мужчина. — Их тут нет. Забудьте про них. Они к вам больше даже не приблизятся. — Незнакомец бережно, но крепко ухватил меня за локоток и настойчиво потянул за собой: — Но тем не менее, тут лучше не оставаться.

Я неловко переступила босыми ногами и заторможено поинтересовалась, оглядываясь по сторонам?

 — Почему?

Луна уже почти скрылась за деревьями. На поляне было темно. Но слишком явно было понятно: близится рассвет. Я неверяще потрясла головой. Это я столько просидела под палаткой? Или вообще тролли напали под утро, а я большую часть ночи благополучно проспала?

Подчиняясь сильной руке, увлекающей меня за собой, я сделала пару неловких шажков. И почти сразу стала босой ногой на что-то острое и колючее. Тихо пискнув, торопливо переступила ногами. Но незнакомец заметил:

 — Что такое?

Признаваться было неловко. Я себя несмышленышем почувствовала:

 — Наступила на что-то. — Мужчина недоуменно посмотрел вниз, а я промямлила: — Это ничего. Нужно идти, идемте.

Ну в самом же деле! В темноте в этом бардаке мою обувь все равно не найти! И в этот момент, отвлекая незнакомца от моих босых ног, где-то поблизости раздался протяжный стон. И я невольно вцепилась в мужскую руку:

 — Вы слышите? Тут кто-то есть живой! Ему нужно помочь!

Я ожидала, что мой спаситель без звука пойдет помогать раненому. Но я просчиталась. Незнакомец словно и не услышал стон и мою реплику про помощь. Он внимательно разглядывал мои ноги:

 — Где вы умудрились потерять обувь?

Я опешила:

 — При чем тут моя обувь? Вы что, не слышите? Тут есть выжившие! Нужно помочь, пока не поздно! А моя обувь никуда не уйдет!

Полуночные глаза уставились на меня долгим, пристальным взглядом в упор. А я запоздало удивилась тому, что в темноте не только могу рассмотреть лицо нежданного спасителя, но и вижу цвет его глаз, волос и длинного плаща. А ведь не должна была…

 — Вы не правы. — Незнакомец говорил уверенно, властно, но даже без тени раздражения. Словно сидел на диване в собственной гостиной. — Даже если тут еще и остался кто-то живой, то это ненадолго, поверьте. И помочь ему уже ничем нельзя. Тут уже побывала моя госпожа. А вот то, что вы босиком — это очень важно. Нам нужно отсюда убираться как можно быстрее, но с босыми ногами далеко вы не уйдете.

Сначала я оторопела от такой отповеди. А потом внутри меня поднялась какая-то ненормальная, иррациональная злость. Я ощетинилась и выдернула свою руку из мужских пальцев:

 — Да кто вы такой, чтобы вот так, походя, решать чужие судьбы? Так нельзя! Если вам так важно убраться отсюда немедля — идите! Я вас не удерживаю! А я останусь и посмотрю, чем смогу помочь, тем, кто выжил! Я спать не смогу, если хотя бы не попытаюсь помочь!

Выражение его белеющего в темноте лица не дрогнуло:

 — Вы не знаете, о чем говорите. А я знаю. И…

Раздражение во мне нарастало в геометрической прогрессии. В конце концов, не выдержав, я его перебила и прошипела:

— Вы слишком много говорите! Я вам уже сказала — я вас не держу! Идите!

С этими словами я повернулась к своему спасителю спиной и побрела в ту сторону, откуда слышался стон. Впрочем, втайне надеясь, что незнакомец останется джентльменом до конца и поможет мне. И я почти не ошиблась.

Не успела я сделать и шагу в сторону, как мою руку повыше локтя цепко ухватили сильные пальцы:

 — Упрямица. Ну и характер! Сочувствую тому, кого ты выберешь себе в мужья. — Я открыла рот, чтобы огрызнуться. Это я упрямица? Тогда он еще упрямых не видел! Но на мое возмущение оказалось совершенно бесполезным. На него все равно никто не обращал внимания: — Раз вам так неймется, идемте, убедитесь сами. Но потом не жалуйтесь. Я вас предупреждал.

Мне пришлось, молча кусая губы сделать четыре шага влево от того места, где мы стояли. Камешки, сухие веточки и что-то колючее впивалось мне в ступни. Но я молча терпела. Кому-то сейчас еще хуже, чем мне. Так что жаловаться стыдно. Но я тихо радовалась, что на поляне было еще достаточно темно для того, чтобы я могла хоть что-то рассмотреть под ногами. Потому что босые ноги с каждым шагом скользили по чему-то мокрому, скользкому и липкому. Один раз я задела ногой чье-то оружие. Хорошо хоть не поранилась. В другой раз споткнулась обо что-то достаточно мягкое и большое. Упасть не упала, незнакомец успел меня подхватить. Но когда в голове блеснула догадка, что это чье-то мертвое тело, мне стало плохо. Но я промолчала опять. Потому что с следующим шагом мой сопровождающий прищелкнул пальцами, и в воздух взвились десятки крошечных голубоватых светлячков.

Покружившись у моего лица и вызывав у меня невольную улыбку, они спустились вниз. И я оцепенела.

Мне понадобилась почти минута, чтобы осознать, что изломанное, искореженное тело у моих ног — тот самый эльф с труднопроизносимым именем, который отказался жениться на предыдущей Призванной. То ли голубоватые огоньки так светили, то ли жизнь действительно почти уже покинула это тело, но лицо эльфа было восково-безжизненным. Мне даже показалось, что кончики острых ушей, выглядывающих среди спутанных и залитых кровью волос, безжизненно поникли. У меня сжалось сердце.

Эльф медленно, с видимым трудом приоткрыл веки. На меня уставились мутные, потемневшие почти до синевы глаза первородного:

 — Призванная… живая… это хорошо… Значит, я… кровью… смыл оскорбление… нанесенное Пресветлой госпоже… Жаль… то дальше… придется… тебе добираться… самой…

У меня за спиной тихо хмыкнули:

 — Что, Мириэнлиниэль, на этот раз эльфы перехитрили сами себя? Неужто вы думали, что сможете управлять троллями? Какая неосмотрительная глупость с вашей стороны! А за Призванную не переживай, я буду ее охранять до тех пор, пока она не определится с выбором.

По лицу эльфа пробежала судорога. То ли он криво усмехнулся, то ли скривился в пренебрежении:

 — Проклятый герцог… которого боятся даже вампиры… ну что ж… Призванная… действительно… под надежной охраной… я могу уходить спокойно… Темная госпожа… меня уже зовет… — Неожиданно глаза эльфа распахнулись во всю ширь и блеснули яркой, совершенно нереальной бирюзой: — Проклятый… поклянись… что доставишь Призванную… в Вечный лес!

У меня за спиной опять хмыкнули. На этот раз с явным пренебрежением:

 — И не подумаю. По заветам сестер Призванная должна сама выбрать, где захочет жить. Уверен, это будет не эльфийский лес.

Глаза умирающего потемнели. Губы поджались:

 — Тогда сдох…

Эльф затих. И, сколько бы я ни ждала, позабыв все свои обиды на остроухих, он больше не шевелился. Как будто уснул.

 — Ну вот, — незнакомец за моей спиной, которого эльф назвал герцогом, удовлетворенно вздохнул, — теперь можем идти. Теперь тут точно нет ни одной живой души. Зато на рассвете сюда сбегутся падальщики. Поэтому нам желательно к этому моменту быть как можно дальше отсюда.

Потрясенная произошедшим, пораженная буднично-равнодушным тоном незнакомца, я заторможено повернула к нему лицо:

 — Что за падальщики?

Полуночные глаза с любопытством посмотрели мне в лицо. Чувственные губы слегка улыбнулись:

 — Это такие магические существа. Зверьем их назвать нельзя. Они появляются там, где есть много трупов одновременно, например, на поле боя, и пожирают их. Таким образом, очищая природу от… — Он запнулся на мгновение, коротко не меня глянул и закончил: — В общем, очищают природу. И появляются всегда на рассвете. Чтобы с первыми лучами солнца, закончив свои дела, уйти туда, откуда пришли.

Невольно я представила процесс «очищения», и меня передернуло:

 — Как вы так можете? А если тут еще есть живые? Если, допустим, кто-то без сознания сейчас, и очнется, беспомощный, как раз тогда, когда ваши санитары леса появятся?

Я не собиралась скандалить, но, по-видимому, усталость от бесконечного дня, почти бессонная ночь и стресс от пережитого вылились в такую нервозность, что я начала истерить. Однако, мой спаситель, названный герцогом, отреагировал очень равнодушно на мою запальчивую речь:

 — Здесь больше нет живых. Кроме нас с вами. Знакомиться с падальщиками некому. Так что хватит болтать и тратить зря драгоценное время.

Он сделал движение, словно собирался шагнуть в мою сторону, я проворно выставила руки ладонями вперед:

 — Вы не можете этого знать! Нужно проверить!..

Мужчина только вздохнул. И одним неуловимо-текучим движением оказался рядом со мной и подхватил меня на руки.

От неловкости произошедшего я проглотила остаток возражений и испуганно уставилась в полуночные глаза. Меня еще никто, ни разу в жизни не носил на руках. Если не считать в маму в далеком детстве. А отсутствие на мне нижнего белья делало ситуацию еще более неловкой и смущающей. Ведь мужчина наверняка понял, что под тонкой рубашкой есть только я сама…

 — Я слышу, поэтому мне нет нужды поверять. В радиусе нескольких миль из, скажем так, крупных живых существ есть только мы с вами. Остальных распугали тролли.

Я смешалась:

 — Слышите?.. Как это? — Мужское лицо с изогнутыми в легкой лукавой усмешке губами оказалось неожиданно близко к моему лицу. Смущающе близко. — Как можно слышать, если кто-то живой? Разве можно жизнь описать каким-то определенным звуком?

 — Жизнь — нет. Но я очень хорошо слышу, как сумасшедше колотится о ребра ваше маленькое сердечко. — Он вдруг сделал какое-то странное движение, словно хотел окунуть меня в воду. И в опасной близости от моих глаз мелькнула какая-то ветка. А я вдруг поняла, что мы уже почти покинули поляну и дернулась в капкане сильных рук. — Сидите смирно. Я вам не враг. — Эти слова он шепнул мне почти в ухо. — И я не шучу: на поляне больше нет никого живого, а нам нужно уходить. Я, конечно, в состоянии защититься от падальщиков. Но беда в том, что на вас воздействовать магией нельзя. Тем более, моей магией. А без магии от этих тварей не отбиться. Оружие им ни по чем.

Он говорил и одновременно быстро куда-то шагал в предрассветной мгле. И с каждым его шагом мне становилось как-то все более зябко. Не страшней, нет. Это был не страх. Скорее, я… Наверное, тосковала.

 — Они убили всех, да? — Я мрачно вглядывалась в темноту перед собой. — Почему тролли так поступили? Мне говорили, что они туповаты. И как так получилось, что теперь их нет?

Некоторое время мой спаситель вышагивал молча. Я стеснялась смотреть на него. Слишком уж близко были его глаза и губы. Тревожно близко. От этой близости у меня внутри все почему-то дрожало и вибрировало.

Наконец, мужчина со вздохом заговорил:

 — Тролли действительно туповаты. Я бы даже сказал, тупы. Если знаешь как, ими можно довольно легко управлять. И по всей видимости, эльфы переоценили свои силы.

Позабыв о неловкости, я молниеносно повернулась и заглянула собеседнику в глаза:

 — Эльфы?.. Вы уверены?

Мужчина молча кивнул. А потом добавил:

 — При необходимости, я могу предоставить кое-какие доказательства, а также поклясться на алтаре Темной госпожи, что не вру. Я не знаю, в чью дурную остроухую голову пришла идея избавиться от конкурентов руками троллей. Я даже не догадываюсь, что ушастые троллям пообещали, чтобы заманить их в портал. Но я точно знаю, что эльфы не рассчитывали на то, что, напоровшись на яростное сопротивление, тролли рассвирепеют и выйдут из-под контроля. Так что эта бойня случилась из-за непомерной спеси некоторых первородных.

Я молча открывала и закрывала рот, не в силах осознать услышанное. В голове был сплошной бардак. Глаза жгло от недосыпа и рыданий. Но мне почему-то было важно знать. Правда, что именно, я не могла сформулировать даже для самой себя.

Но меня поняли и так:

 — Интересно, откуда я все это знаю? — Я молча кивнула головой. — Все просто: я знаю язык троллей и могу с ними общаться. Они мне сами поведали, что им нужно было оглушить всех, кроме женщины и остроухих. За это им обещали щедро заплатить. Вот только тот, кто договаривался, как я уже говорил ранее, не учел, так сказать, особенностей менталитета. Стоило лишь троллям появиться на окраине вашей стоянки, как в нах тут же полетело все, что можно было метнуть. Я так понял, тролли выскочили на лагерь людей. И, к несчастью, один метко брошенный камень выбил Уургуру глаз. Тролли сочли это агрессией и аннуляцией договоренностей. Дальше вы знаете.

Я зябко передернула плечами, вглядываясь до рези в глазах в начавшее сереть небо:

 — Значит… и гномы, и орки… Но за что? Почему? — Мужчина молчал. И я рискнула задать вопрос, который по сути уже ни на что не влиял: — А если бы все пошло по плану?

 — Вас бы попросту оставили эльфам. Забрали бы плат и ушли к себе. — Мужчина пожал плечами. — У троллей так заведено: выполнил работу — уходи домой, не навязывайся.

 — А вы откуда это знаете? — Я впервые пристально и открыто посмотрела мужчине в глаза. — Кто вы? Как вы смогли справиться с троллями в одиночку? А, самое главное, как вы так вовремя оказались на месте? Вам не кажется, что это все очень подозрительно выглядит?

Мужчина усмехнулся:

 — Кажется. Потому я и так тороплюсь дойти до людского селения. Там перевертыши потеряют ваш след гарантированно.

Некоторое время я в полном шоке хлопала глазами и открывала рот, пытаясь высказать свое отношение к сложившейся ситуации. Но слов не было. Куда я вляпалась? Вокруг медленно занимался новый день. Было уже достаточно светло для того, чтобы рассмотреть: меня довольно быстро несут по лесной дороге. А вот по обочинам, под деревьями, было еще довольно сумрачно. И рассмотреть, что там, у меня не получалось.

В конце концов мне удалось кое-как сформулировать самый главный, на мой взгляд, вопрос:

 — Зачем я вам?

Голос противно дрогнул, и я сама себя возненавидела за эту слабость. Но дележка моей шкурки среди жителей этого мира уже порядком утомила. А как перестать быть переходным красным знаменем — я не знала.

 — Мне? — В сероватом утреннем свете его глаза казались еще глубже и еще темнее, затягивая в себя против воли. — Провокационный вопрос. — Он чуть улыбнулся уголками чувственных губ. — Если скажу, что лично мне вы не нужны — вы обидитесь. А если придумаю какой-то интерес — испугаетесь.

 — Придумаете? — Я с жадностью ухватилась за оговорку. — А разве правду сказать нельзя? За один неполный день в этом мире на меня уже вывалили столько лжи и недомолвок, что я сыта буду обманом до конца моих дней! Почему нельзя сказать мне правду? Я не понимаю!

Он долго молча и пристально смотрел мне в глаза. В какой-то момент мне даже показалось, что ответа мне не дождаться вообще. Никакого, а не то, что правдивого. Но я ошиблась.

Мужчина хмыкнул:

 — До ближайшего селения по моим прикидкам еще несколько часов пути. Идти молча скучно. Можем и поговорить. Клянусь кровью и честью — врать не буду. Если не смогу сказать правду, то промолчу.

У мужчины были заняты руки мною. И я смотрела ему прямо в лицо, так что могу поклясться, он ничего не делал. Но мне в лицо снова, как там, под палаткой, словно плеснуло ледяной водой. Я вздрогнула.

— Что такое? — Смоляная бровь над левым глазом изогнулась дугой. — Я вас напугал?

Я медленно покачала головой:

 — Нет. Это от холода. Когда вы произносили слова клятвы, повеяло жутким холодом. Как тогда, когда я лежала под палаткой.

Он нахмурился. А потом остановился и поставил меня на ноги, одновременно беря в руки крупную подвеску, висевшую у него на груди:

 — Хмм… — Он повертел медальон в пальцах. — Все в порядке. Странно.

Я даже прийти в себя не успела, как вновь оказалась у него на руках, и мужчина опять зашагал по дороге. А я рискнула спросить:

 — Что-то не так?

Он медленно качнул головой:

 — Еще не знаю, но все же надеюсь, что все в порядке. Не хотелось бы объяснять Темной госпоже, по какой причине оракул ее сестры не может больше выполнять свои обязанности. — Мужчина криво усмехнулся. — Боюсь, что, если я допустил ошибку, это будет последняя ошибка в моей жизни.

 — А…

Я хотела уточнить, правильно ли я понимаю, что Темная госпожа — это богиня Мара, но меня перебили:

 — Давайте поговорим о чем-то другом. Я пока даже самому себе не могу объяснить того, что сейчас произошло. Что вас интересует? Спрашивайте.

У меня был целый ворох вопросов, которые я хотела задать хоть кому-то. Но в итоге, получив разрешение спрашивать, первым задала самый бесполезный вопрос:

 — Как вас зовут? Вы действительно герцог?

На этот раз уже обе смоляные брови мужчины взлетели на лоб. Он поперхнулся воздухом:

 — А это так важно?

Обругав себя идиоткой, я смущенно промямлила:

 — Нет. Но я герцогов видела только по телевизору. Мне просто интересно…

От громового мужского хохота с ближайшего дерева вспорхнула потревоженная птица, вызвав целый водопад каких-то мелких плодов. Я обиженно насупилась:

 — Рада, что смогла вас развеселить.

 — Не обижайтесь. — Мужчина пофыркивал от смеха. — Я ожидал всего, чего угодно. Но любопытство… Знаете, я рад, что вы смогли честно и искренне в этом признаться. При дворе очень много льстецов и подлецов. Есть благородные, хоть и совсем мало. А вот искренних нет совсем. Оставайтесь такою подольше. Что касается моего титула, то да, я — герцог. Если очень хочется, можно даже пощупать. — Он провокационно усмехнулся. — Я родной сын короля, но предпочитаю, чтобы вы забыли про это и обращались ко мне запросто и по имени — Кариан. — Я обалдело захлопала глазами от удивления. А усмешка Кариана вдруг превратилась в теплую улыбку. — Что касается того, зачем вы мне нужны, то тут все просто: я задолжал Темной госпоже. И теперь обязан вернуть долг, оберегая вашу жизнь до тех пор, пока отбор не закончится. Так что привыкайте. Я с вами буду до самого посвящения. Независимо от того, кого вы выберете и какие королевства захотите посетить. Со мной вы можете не бояться провокаций и подстав. Те же эльфы будут вынуждены считаться со мной, пусть мы и поклоняемся разным сестрам.

Солнце постепенно поднималось над лесом, развеивая его темную мрачность. Слева в ветвях что-то мелькнуло. Я не успела разобрать что: то ли белка, то ли птица. Да и не важно это сейчас было. Мозг просто отстраненно фиксировал информацию, напряженно размышляя о другом. Кариан сказал, что эльфам в любом случае придется с ним считаться, пусть он и подчиняется Маре, а не ее светлой сестре. А в этом мире Темной сестре подчинялись лишь тролли и вампиры…

 — Кариан, — я украдкой изучала лицо мужчины, — вы — вампир?

Только потому, что я за ним наблюдала, я уловила, как на краткий миг закаменели его скулы, как сжались губы. Но уже в следующее мгновение Кариан взял себя в руки, его лицо расслабилось, глаза стали спокойны:

 — Можно сказать и так. Но это сейчас не важно. Верно, ведь?

Я, словно зачарованная, уставилась в темные глаза:

 — А что важно?

Кариан улыбнулся. Его улыбка показалась мне искусственно-яркой, но безжизненной:

 — Важны вы, Призванная. Вам нужно сделать выбор и пройти посвящение. Тогда на этой земле наконец установится мир.

 — А разве сейчас идет война?

Кариан на ходу передернул плечами:

 — Когда идет дележка власти, миром даже и не пахнет. Вчерашняя выходка эльфов тому подтверждение.

Я содрогнулась от жуткого напоминания:

 — Им что-то за это будет? И вообще, почему эльфы так стремятся увезти меня к себе?

Новое пожатие плеч, и…

 — Это же очевидно: Глас богини один, а желающих пообщаться с ним много. Значит, в то королевство, где обоснуется Глас, потянутся паломники. Которым нужно будет где-то жить и что-то есть. А это для принимающей страны дополнительный доход, и изрядный.

Мне стало противно. И тут все упирается в деньги. В принципе, это могло бы быть нормальным. Если бы в роли товара не выступала я. В голове мелькнуло: «Еще бы аукцион устроили…» и я отвернулась, уставившись в притихший лес:

 —  Вот оно что… Эльфы просто не хотят лишиться жирной кормушки… Теперь я понимаю, о каком золоте шла тогда речь…

 — Не только кормушки. — Кариан чуть помедлил, но все же добавил: — Глас богини, проживающий на территории королевства, это не только золото, но преимущество перед остальными народами. Допустим, Вы выбрали для проживания Вечный лес. Эльфам достаточно закрыть для какого-то народа свои границы, и все, то королевство либо будет вынуждено предпринять какие-либо противозаконные действия, либо, что вероятнее, там произойдет переворот. Народ сам свергнет неугодного правителя. Эльфам останется только шепнуть, кого они хотят видеть на троне, чтобы открыть границы и дать допуск к оракулу, и все будет именно так.

Я поморщилась. Гадко.

 — Я не поеду к эльфам совсем. Так ведь возможно?

Кариан опять пожал плечами:

 — Все зависит от вашего выбора. Допустим, к эльфам вы решили ехать к самым последним. — Я открыла рот, чтобы возразить, но он перебил меня: — А по дороге влюбились в кого-то другого и попросту не доехали до Вечного леса. Кого тут винить?

Я усмехнулась:

 — Действительно. Спасибо, я вас поняла.

 Нерешительно украдкой стрельнув глазами в сторону Кариана, я отвернулась и посмотрела вперед, на пыльную, проселочную дорогу, на нависающие над ней кроны деревьев. Все было слишком гладко. Настолько, что меня что-то беспокоило, сидя занозой в душе.

 — Призванная?.. — Теплое дыхание Кариана скользнуло по моей щеке.

Я невольно отвлеклась, задавшись вопросом, как у вампира дыхание может быть теплым, и рассеянно поправила:

 — Зовите меня по имени. Меня зовут Саша. — И, внезапно решившись, выпалила Кариану прямо в лицо: — Объясните мне, пожалуйста, что происходит! Почему тем же эльфам придется считаться с вами? Только потому, что вы — герцог? Я чувствую кучу недомолвок, но не могу понять, что не так! Вы мне можете рассказать всю процедуру от момента моего появления? Что я должна сделать? И не окажется ли так, что в один совсем не прекрасный момент вам запретят появляться рядом со мной, потому что вы поклоняетесь другой богине?