Глава 16

Всю дорогу до аэропорта я стараюсь быть к Максиму максимально близко. Потому что предчувствие или шестое чувство, не знаю, что это … но оно мне подсказывает, что, как только мы вернемся, все изменится. 

– Сладкая, почему так дрожишь? Тебе холодно? – Парень нежно обнимает меня за плечи, притягивает к себе.

– Немного волнительно, – растягиваю губы в улыбке. Я не хочу показывать ему, что я переживаю и мне страшно от того, что нас ждет. 

Только сейчас понимаю, что совершила непоправимое, когда не рассказала Максиму, что Степан Геннадьевич предлагал мне быть его любовницей, а теперь… 

Поднимаю глаза на парня, он вдруг опускает свои, и наши взгляды встречаются:

– Что? – Целует меня в нос. 

… а теперь у меня язык не повернется сказать ему правду. 

– Ничего, – бубню под нос, зарываюсь лицом у него на плече, не хочу, чтобы Максим видел мои переживания.

В аэропорту мы узнаем, что наш рейс задерживается.

– Можно было бы и не спешить, – играет бровями парень, а мои щеки заливаются краской, понимая, на что он намекает.

– Да, верно, – шепчу я.

Мы сидим на подоконнике, обнявшись, и я чувствую дыхание Максима на своей шее.

– В конце концов, а что нам мешает продолжить? – Парень соскальзывает с подоконника и тянет меня за собой. 

– А тебе не кажется, что это немного странно? – задыхаюсь от смущения. 

Но Максу на все плевать, он тянет меня за собой, не обращая на мое сопротивление никакого внимания.

– Это странно звучит из твоего рта, – усмехается он. – Почему-то до этого   тебя это не смущало?

– Максим, ты же знаешь, что я о другом. – Я больше не сопротивляюсь его натиску. И его уже не переубедить от того, что он задумал.

– О чем тогда? – Максим подталкивает меня в лифт, и там как назло нет ни одного человека.

– Что ты задумал? – растерянно хлопаю глазами. 

– Сейчас увидишь. – Двери лифта закрываются. 

И стоит только кабинке начать движение, Макс нажимает на панели какую-то комбинацию цифр. 

Свет в кабинке гаснет, но тут же включается приглушенная подсветка. 

– У нас с тобой есть несколько минут, – голос парня становится низким, волнующим. У меня от него мурашки по коже разбегаются. 

– Максим! – вскрикиваю, когда парень толкает меня к стенке и, подхватив под бедра, подсаживает на перила. Мне ничего не остается сделать, как обхватить его за шею, чтобы не упасть. – Что ты творишь? 

Но вся эта ситуация такая острая и дикая, что завожусь практически мгновенно только от одной мысли, что сейчас двери лифта откроются и нас кто-то увидит.

– Ты такая горячая, – рычит мне в шею, прикусывая и тут же целую укус. 

С моих губ срывается стон. Да, Макс прав: я готова. Готова к тому, чтобы он взял меня, и парень не медлит. Врывается сразу. Жестко, грубо. Но так и должно быть. В этом моменте мы так чувствуем. Я такая же, как и он. Нетерпеливая. Жадная до его прикосновений, поцелуев. И Максим знает об этом. Знает о том, что дышу в эти мгновение только им. И парень без оглядки берет все, что я ему отдаю, до последней капли, до последнего вздоха. 

– Я люблю тебя, – рычит мне в губы Максим, вбиваясь в меня до предела.

У меня из глаз сыплются искры, и сердце рвется выскочить из груди, чтобы метнуться ввысь. Еще толчок, и я сгораю, как вспыхнувшее перо, мгновенно в лавине эйфории, захлестнувшей меня с головой.

– И я люблю… – Подставляю сухие губы для поцелуя, но кабинка вдруг дергается, и Макс резко отпускает меня. 

– Мля, – чертыхается, а я хватаюсь за перила, еле удерживаясь на ногах. – Сладкая. Давай встряхнись, – улыбается парень, уже полностью взяв свои эмоции под контроль и помогает мне поправить короткое платье, приводя его в должный вид. 

– Извини. Я не была готова к такому раскладу, – мурлычу в ответ, томно улыбаясь. 

И ненавижу себя за это. Я становлюсь слишком зависима от него. Слишком беззащитна перед его обаянием. 

Двери лифта открываются, и нас с подозрением разглядывают четыре пары глаз. 

– С вами все в порядке? Что случилось? – задает вопрос работник аэропорта, а второй, что стоит рядом с ним, проходит внутрь, разглядывает панель.

– Сами не понимаем, – напускает искреннее удивление Максим, дергает меня за руку. – Лифт вдруг остановился. Двери закрылись. Мы так испугались. 

Хватается парень за сердце. А я еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться, кусаю губы.

– О, бедные дети! Пройдемте. Возможно, вам будет нужна помощь психолога? И покажите как раз документы. Когда ваш рейс? – в голосе мужчины чувствуется ирония, да и по его глазам видно, что он все понял, уж слишком пристально рассматривает нас. 

– Наш рейс задерживается, – отвечает Максим. – Но от вкусного какао мы не откажемся. Да, сестренка? – улыбается, а у меня, впрочем, как и у работников аэропорта, глаза от удивления округляются. 

– Что?!

– Что?! – спрашивает одновременно.

– Какао у вас есть? В автомате? – начинает объяснять Максим.

– Да… - кивает он, но по его глазам видно, что человек до сих пор находится в недоумении. – Вы брат с сестрой? – все-таки не удерживается от вопроса. 

– Ес-с, – щелкает пальцами Максим. – Сестренка, ты чего молчишь? Ну, скажи ему.

– Да, – киваю.

А самой мне неприятно очень. Зачем Максим врет? И даже если он так решил подшутить, то это выглядит совершенно неуместно. Ведь всем явно было понятно, чем мы занимались в лифте. И что теперь подумает о нас администратор?

– Хорошо. Хорошо, – немного отойдя от смущения, проговаривает мужчина. – Давайте ваши документы. Я посмотрю. И можете идти. 

Пролистав наши паспорта и глянув билеты, мужчина в неловком молчании возвращает нам их обратно. 

– Мы сводные, – улыбается Максим.

И, резко развернувшись, направляется в сторону столиков, утягивая меня за собой.

– Зачем ты так сказал? Ты видел его лицо? Что он теперь будет думать о нас? – Раздраженно дергаю рукой, и Макс не  ее удерживает, сразу же отпускает.

– А тебе не всё равно? Ты зависима от чужого мнения? – Парень неожиданно останавливается, и я со всего размаху налетаю на него. 

– Черт! – Тру ушибленный нос. – Да что с тобой? – возмущаюсь.

– Скажи мне “спасибо”, что так легко отделались, сладкая, – улыбается Максим, дразня меня своими ямочками на щеках. И я тут же вся таю. Мои губы против воли растягиваются в ответной улыбке, а злость и недовольство сходят на нет.

– Ты видел его лицо? Он же сейчас побежит своим коллегам о нас рассказывать, – все еще пытаюсь быть недовольной, но у меня это плохо получается.

– Плевать. – Макс не выдерживает и хватает меня за руку. – А будешь и дальше мне об этом говорить, мы повторим это снова…

….. и мы повторяем, только уже в самолете. Это чересчур откровенно, горячо, ярко. Возможно, все дело в том, что мы оба неосознанно чувствуем приближение конца. И все эмоции накалены до предела. 

Не говорим об этом вслух, но оба понимаем, что у наших отношений нет продолжения.