Глава 12

ДрэйкВнимание привлек хлопок двери и женские возгласы. Я отставил в сторону едва начатый стакан виски и поспешил в холл. Не смог сдержать улыбку. Моя кошечка. Вивиан с хмурым видом принимала восторженный лепет Лоры. Позволила снять с себя теплую меховую накидку. Передала служанке перчатки. Сдернула с головы забавную шапочку. Такая же очаровательная, как запечатлела моя память, с раскрасневшимися от мороза щеками и белой кожей. С пышными ресницами, скрывающими в тени огненный взгляд. Стройная, хрупкая. Горячая! Моя маленькая ведьмочка. Девушка повернула ко мне голову, и ее лицо моментально потеряло живые каски. Взгляд заледенел, потух. Я невольно поежился, понимая, что своим поступком сделал ей больно, вот только по-другому мог. Шагнул навстречу, даже руки раскрыл, чтобы притянуть к себе и заверить, что между нами все осталось как той ночью, ничего не изменилось. Только увидь, поверь. Прими! Не воспринимай все близко к сердцу, немного подожди… Но дверь снова хлопнула, я заметил довольную морду Лиара и сам зачерствел. Ройс приблизился к кошечке. Приобнял, поцеловал в щеку. С вызовом глянул на меня. – Ты уговорил ее вернуться? – спросил я. – Браво, кузен, наконец-то делаешь успехи. Долго уговаривал? В каких позах? Или в том не его заслуга, а, ведьмочка? Соскучилась по мне и прибежала просить добавки? Рядом охнула Лора. Я грозно посмотрел на девушку, взглядом приказал немедленно покинуть холл. Снова повернулся к Вивиан и вопросительно выгнул бровь, словно намеревался услышать ответы на эти провокационные вопросы. Но нет, мне нужна была только реакция. Вот только вместо нее полная пустота. Безразличие. Она смотрела на меня и будто ничего не чувствовала, очаровательные глаза не горели огнем, о который хотелось согреться. – Или тебе одного мужчины в постели теперь мало? – сделал я еще попытку, наклонился к ней. Вивиан вздохнула. Медленно опустилась на колени, подняла на меня голову. И нет, не было во взгляде никакого вызова, гнева – убивающее безразличие. – Грязь встала перед вами на колени, мистер Мальро. Раздеваться сейчас или позже? Ублажить вас прямо здесь или хотя бы дадите время передохнуть после долгой дороги? – Не говори глупостей, – потянул ее за руку вверх Лиар. – Просто не обращай на него внимания. Идем, Ви. Приобнял, что-то на ухо прошептал, в щеку поцеловал. Я не ревновал ведьмочку к кузену, потому что в этом нет смысла – избранный! Однако чувство гадливости от его слов и поступков присутствовало. Да, здесь главный гад именно я. И таковым останусь, пока не разгадаю основную задумку семейства Ройс. Буду и дальше изводить Вивиан, не делиться с ней планами, потому что в нашем трио есть еще один человек, способный ею командовать. Он вполне может спросить у нее обо мне, поинтересоваться, словно невзначай, нашими отношениями, моим поведением, и тогда все мои старания пойдут прахом. А так никто не будет брать меня в расчет, решив, что я получил от ситуации все возможное и шевелить пальцами ради блага самой кошечки не стану. Однако я уже втянулся. Поддался. Сошел из-за нее с ума. Немыслимо, если подумать. Не собирался, хотел до последнего оставаться к ней равнодушен, идти лишь по намеченному пути, но потом она на меня набросилась. Тот момент четко отложился в памяти. Ведьмочка подо мной, такая маленькая, хрупкая. Ее волосы разметались по полу, в них застряли сухие травы, окружившие нас одуряющими запахами. В глазах настоящая буря. А потом взгляд стал темнее, губы маняще приоткрылись, приглашая их поцеловать. Наверное, я именно так и сделал бы, если бы не вмешался Лиар. Сейчас же они поднялись на второй этаж. Вскоре затихли звуки шагов, громко хлопнула дверь. Пусть очаровывает, утешает. У него все равно не выйдет сблизиться с кошечкой, потому что сам… Интересно, у меня получилась задумка и она уже беременна? Пусть было бы так, тогда Вивиан станет неприкосновенной. К ней не посмеют притронуться даже самые могущественные ведьмы, потому что ребенок – это святое. Тогда у нас появится время, она сможет стать сильнее, обучиться магии. Защитит себя и нас. – Господин? – отвлек меня от раздумий Ларэн, единственный человек, готовый служить мне верой и правдой. – Следи за ведьмой. Рассказывай о каждом шаге. Важна любая деталь. – Понял, – поклонился невысокий паренек, которого я подобрал на улице еще мальчуганом, и поспешил выполнить мое поручение. Я задержался взглядом на лестнице, нутром стремясь туда, к своему ласковому свету с чарующим голосом, которую по-хорошему следовало бы залюбить, зацеловать, сделать ее мягкой и податливой. Выбить из головы дурные мысли, чтобы снова смотрела на меня яростно или настороженно, а лучше ненасытно, голодно. Но переборол себя и вернулся в библиотеку к начатому виски. Долго пребывал в состоянии ожидания. Понимал, что не придет, потому что оборвалась нить, однако эгоистично надеялся. – Господин, – ближе к вечеру пришел ко мне Ларэн. – Что там? – Мисс Грэйчерс отказалась располагаться в хозяйских покоях и в смежных с ними. Она попросила что-нибудь самое отдаленное от вас. В итоге поселилась на третьем этаже. – Со слугами? – поморщился я. – Да. Настолько возненавидела меня? – Хорошо, что-то еще? – Они с мистером Ройсом беседовали о свадьбе. Выбирали удобную дату и говорили, какие необходимы приготовления. Господин, простите меня за любопытство, но разве можно ведьме выбрать только одного избранного? Нет, нельзя. Нельзя, мать твою! Так было бы все проще, так бы я давно избавился от кузена и присвоил кошечку себе. Остался бы с ней в том богами позабытом доме. Но связь двойная, ее нужно завершить, вот только ни я, ни Лиар к этому не готовы. Ларэн напоролся на мой взгляд, вжал голову в плечи. Извинился еще раз за неуместный вопрос и скрылся за дверью. Свадьба, значит. Согласилась, дурочка маленькая. Я осушил виски, отставил бокал. Решил отвлечься и направился в кабинет, чтобы погрузиться в дела имения Грэйчерс, ибо без железной руки все разваливалось. Но мысли были бессвязными. Я не мог сосредоточиться. Вскоре плюнул на пустую затею и пошел на второй этаж, третий… Спросил у пробегающей мимо служанки, где остановилась Вивиан. Подошел к двери, приложил ладонь к ней, понимая, что лучше нам не видеться, не разговаривать. Она не поймет намеков, я не смогу объяснить. Только если на грани чувств, на отголосках доверия, интуиции, к которым моя маленькая ведьмочка точно не прислушается. Уперся в деревянную поверхность лбом. Взялся за ручку, начал поворачивать ее. – Господин? – опасливо позвала Лора. Я отстранился, грозно покачал головой, чтобы не шумела, и направился в свои покои. Долго не мог уснуть. Ворочался. Порывался вернуться, ворваться в ту комнату, схватить кошечку и отнести туда, где ей место – в мою постель. Потом подмять под себя и целовать, пока не оттает. Может, поймет, примет? Вдруг почувствует?! Но пришлось гасить свои порывы. Утром завтракать в одиночестве, хотя Вивиан пришла в столовую. Она застыла на пороге, посмотрела на меня без особого интереса, развернулась и покинула помещение, оставив после себя угасающие искорки света. Заниматься делами, порой отвлекаясь на шум в доме. Понимать, что моя ведьмочка совсем рядом, даже искать с ней встречи, но каждый раз нарываться на безразличие в ответ на мою провокацию, грубость и те же прикосновения, которые раньше отзывались пожаром в ее глазах, а затем убеждать себя, что все поправимо. Так же прошел следующий день. И еще один. – Господин, – ворвался в кабинет Ларэн, когда я распаковывал важную посылку, – они с мистером Ройсом поехали на собрание ковена. – Что?! Коня мне, живо! Я поспешил в холл, оделся на ходу. Вскочил на ездовое животное, пустил его во весь опор, хотя по улицам столицы запрещалось ездить быстро. Вскоре добрался до трехэтажного здания на площади, где обычно проводили собрания сильнейшие представительницы своих родов. Побежал внутрь. Напоролся на охрану, которая не хотела меня пропускать, невзирая на то, что я избранный будущей верховной. Подсуетились? Внезапно подул сильный ветер. Завыл. Ударился в окна. Не к добру это! Я обезвредил правого охранника двумя ударами трости. Достал из нее нож, приложил острие к горлу второго. Все-таки уличные бои, в которых частенько принимал участие по молодости, дали свои плоды. – А сейчас пропустишь? Тот побледнел, отступил. Кто таких охранников ставит? Сила есть, а смелости – как шерсти на хвосте у мыши. – Правильное решение, – оскалился я и побежал к лестнице. Слышал шум беснующейся стихии. Понимал, что тому виной Вивиан. Но что она одна против опытных ведьм? – Думаешь, своим ветерком напугаешь нас? – раздался грудной смех, когда я распахнул дверь в круглый зал. – Ты мелкая недоучка, которая даже магию подчинить не в силах. Сестры, покажем ей настоящую мощь? Потоки воздуха пришли в движение. По белым стенам побежали, разветвились черно-зеленые линии. Пол покрылся почками, явно собираясь выпустить какие-нибудь цветы с особо неприятными парами. Я заметил, как Вивиан вцепилась в руку Лиара. Тот дернулся, как от удара. Пришлось поспешить к ним, положить ладонь сверху и не позволить кузену разорвать телесный контакт. Быстро прошептал своей ведьмочке: – Бери у меня, не уступай им. Дави чистой стихией! Ветер распахнул все окна. Закружил снежинками, заморозил только начавшие распускаться цветы, разметал чужую силу, придавил ее, ударил в стулья женщин, расположившихся за круглым столом. Их прижало к торцу. – Еще, – шептал я, чувствуя, как быстро меня покидали силы. – Еще, ведьмочка, ты можешь. Уперся в спинку стула девушки, покачнулся. Ноги плохо держали, перед глазами немного плыло. Я глянул на бледного Лиара, сидевшего возле нее, едва сдержал ухмылку, ведь он сам виноват, что ему сейчас настолько плохо. А вокруг что-то происходило, стихия бесновалась. В какой-то момент успокоилась. Я оторвал ладонь от руки Вивиан, понимая, что теперь нужно не показать окружающим своего состояния. Тело будто побывало под колесами груженой телеги. Ни сдвинуться с места, ни толком вздохнуть. В зале переговоров царила тишина. Женщины, а их вместе с Вивиан было двенадцать, тяжело дышали, гневно смотрели на молодую кровь, однако теперь молчали. Уверен, до моего прихода они делали все возможное, чтобы принизить мою кошечку, как-то задеть, затоптать. Таковы ведьмы. Своенравные, свободолюбивые, признающие лишь равного или сильнейшего. Они не любили подчиняться, но благоразумно не ввязывались в заведомо проигрышный поединок. Скорее всего, предлагали выбрать другую верховную, а не необученную малолетку, взявшуюся невесть откуда. – Девочка, это даже смешно, – произнесла женщина с пепельными волосами. – Считаешь, что с двумя незавершенным связями ты сможешь противостоять нам? – Олифрия, конечно, была великой, однако передавать место верховной по наследству – это неуважение ко всем нам, – сказала другая, усыпанная темными веснушками. – Да-да! То есть Олифрия Грэйчерс считала, что ты заведомо сильнее нас? Сначала нужно заслужить место, которое ты сейчас занимаешь, получить расположение каждой присутствующей, а потом уже метить куда-то еще, – сказала третья, одетая во все черное. – Мы не желаем тебе зла, – участливо заговорила еще одна, сидевшая ближе всего к Вивиан. – Готовы даже наставлять и обучать столь юное дарование. – Вот и возьми ее под свое крыло, Юна, чтобы больше ничего подобного не повторялось, – заявила первая и встала со своего стула, который больше не прижимала стихия к столу. – Я не желаю больше участвовать в данном балагане. Она взмахнула рукой. Все окна разом закрылись, в помещении стало заметно теплее. – Я тоже так считаю, – закивала ведьма в черном. – Рано ты нас созвала… – Я не созывала, – холодным, но достаточно впечатляющим тоном произнесла Вивиан. – Вы сами пригласили меня. Мне лишь сейчас удалось выпрямиться, хотя каждое движение давалось с трудом, отзывалось резью в каждом органе. Я придвинул ближе к моей кошечке свободный стул. Сел, едва не упав в него. Не нужно знать остальным, насколько наша связь плоха. – Погодите! – подняла ладони пышногрудая миссис Ройс, одевшаяся сегодня во все розовое. – Если не она, то кто? – Мне пришло послание от верховной. И печать… – заговорила было Юна, но резко прикрыла рот, потому как ее перебили. – Да она лжет! – махнула на нее молчаливая до этого миссис Дженери. – Маленькая потаскушка, слабая на передок. У нее два избранных, но связь не завершена. Посмотрите только. Решила взять силу из ниоткуда, но сделать ничего толком не смогла, потому что не знает, не разбирается. Я вообще настаиваю, чтобы девушка прошла путь очищения. – Хорошая мысль! – поддержала ее дама в черном. – Он никому еще не повредил, зато принес гармонию в мысли и тело. – Сами его пройти не пробовали? – Мой голос прозвучал резко, вспорол своей неестественностью разрастающийся пузырь недовольства по отношению к Вивиан, который вскоре накрыл бы ее с головой, поглотил полностью и безвозвратно. И нас с Лиаром затянул бы. – Нет? Так попробуйте, разденьтесь в мороз, позвольте простому люду видеть вас и щупать, дайте служительницам Матери поливать вас в этот холод водой. Ну же! Путь не повредит вам, зато принесет гармонию в мысли и тело. Может, вы, миссис Дженери, его пройти хотите? Или способны лишь подталкивать на него слабых и беззащитных? Кто вы такие, чтобы осуждать нашу связь? У кого-нибудь из вас есть избранный?! Вы решились на это, сможете отдать себя во власть мужчине, пожертвуете своей свободой?! Я замолчал, переводя взгляд от одной ведьмы на другую. Мысленно отругал себя, ведь не должен был вмешиваться. Покосился на молчаливого Лиара, который хмуро рассматривал свои руки. Мог бы заступиться сам. Это как раз вписывалось в его репертуар защитника. – Мужчине вообще не место на собрании ковена. – Избранный может на нем быть! – Мужчина не вправе лезть в дела ведьм. – Вот именно! – Избранный вправе! – стоял я на своем. – Я могу полностью заменить Вивиан, и это не нарушит никаких законов. Я вправе решать за нее, говорить за нее. Вам ли не знать? Не поэтому ли ни у кого из вас нет избранных? А?! Хотел бы ударить кулаком по столу, но все силы уходили на разговоры. Внутри я был пуст. Все ушло моей кошечке, которая сейчас смирно сидела рядом. – Мы собрались, чтобы обсуждать вашу связь? – полюбопытствовала до этого молчаливая ведьма, которая выглядела самой безучастной из всех, миссис Делери, кажется. – Полагаю, мы собрались, чтобы поговорить о месте верховной в ковене, которое от миссис Грэйчерс перешло Вивиан, – более спокойно произнес я. – Вы не согласны, ваша реакция понятна. Ею должна стать сильнейшая. Так почему бы, вместо того чтобы обвинять, не устроить обычную проверку каждой? Это решило бы сразу все разногласия, вы так не считаете? – При всем моем предвзятом отношении к мужскому полу я не могу с ним не согласиться, – сказала миссис Делери. – Ссорами и обвинениями мы ничего не добьемся. – Глория, это возмутительно, это подрывает доверие к каждой из нас, как к сильной ведьме! – завелась стоявшая женщина с пепельными волосами. – Я слишком долго живу, чтобы прогибаться под новую кровь, потому как уже ясно, что с двумя связями она сильнее. – Так обзаведитесь и вы избранным, что мешает вам? – сказал я, теперь не собираясь отмалчиваться. Уже начал, заступился, проявил себя. А смог бы иначе? – Увы, все миленькие экземпляры заняты, – проворковала одна из ведьм, глядя на нас с Лиаром, и посмеялась над собственной шуткой, которую больше никто не оценил. – А я все еще настаиваю на пути очищения. По какому праву распутная девка вхожа в ковен? В совет?! Пусть хотя бы сидит дома и носа не высовывает, – хлопнула ладонью по столу миссис Дженери. – Поддерживаю! – Вот я тоже не понимаю… – Да, верно, выгнать ее. – Ти-ихо-о! – оглушительно пронеслось по всему круглому залу. – Грэйчерс заслуженно занимает место в ковене, заслуженно входит в совет, а своим проявлением магии доказала, что заслуженно метит на место верховной. Никто не спорит, что отдавать его новой крови достаточно глупо, потому как она пока еще неопытна, ничему не обучена и вообще пришла к нам из лишенного магии мира. Самая старая ведьма осмотрела каждую из присутствующих потерявшими цвет глазами. Задержалась на Лиаре, остановилась на мне. – Однако избранные способны компенсировать некоторые ее недостатки. – Но она еще совсем юна! – Импульсивна! – Вы тоже были юными и импульсивными, Шейн и Овиари, но тем не менее я приняла вас, взяла под свое крыло. Грэйчерс вас лично обучала. – Но… Воцарилась тишина. Женщины переглядывались друг с другом, не желая приходить к уже витающему в воздухе решению. Оно никому не нравилось, однако в Вивиан текла сильнейшая кровь, девушка была Грэйчерс, а этот род шел из древних времен, когда наш мир окутывал мрак и Матерь еще не ступила на бренную землю. Такое не игнорируют! – Проведем испытания, – сказала миссис Делери и посмотрела на старшую ведьму. – Это самый правильный выход. Тогда никто не будет голословным и, – повернулась она к ярой противнице Вивиан, – покажет, кто из нас на самом деле достоин. Сразу со всех сторон зазвучали голоса. Согласные и возмущенные. Я не особо вслушивался, пытался дышать, держаться ровно, потому как моя речь забрала последние силы. И чем дольше они спорили, тем сложнее было сидеть на одном месте. Но нельзя демонстрировать слабость, нельзя показывать, насколько простое вытягивание энергии подкосило меня… нас! – И кто же будет судействовать? – Возложим эту ответственную задачу на богиню и на ее служительниц. – Да, верно, – закивала дама в черном. – Правильное решение. Тогда результат никому не удастся оспорить. – И подкупить – тоже, – подмигнула Вивиан сидевшая ближе всего к ней Юна. – Решено! – встала миссис Делери. – Я договорюсь о проведении испытаний. – А почему это сразу ты? – Если не доверяешь мне, можем отправиться в храм вместе, – уперлась она в стол и посмотрела на беловолосую с вызовом. Ведьмы еще выясняли нюансы предстоящих испытаний. Некоторые порывались снова обругать Вивиан, которая на полгода исчезла и заставила их волноваться, быть без верховной, ведь в ковене всегда должно быть тринадцать человек. В итоге они пришли к согласию или сделали только вид этого самого согласия, начали расходиться. А мы сидели. Молчаливо, переосмысливая случившееся, не решаясь пошевелиться, слово сказать. Юна пожелала Вивиан удачи. Миссис Дженери скривилась, посмотрев на мою кошечку, и, уверен, даже плюнуть хотела, когда проходила мимо. Несколько женщин радушно попрощались с нами. А потом захлопнулась дверь, оставив нас наедине. Лиар отмер первым. Застонал. Уткнулся лбом в столешницу. – От меня будто кусок плоти отрезало. – Сам виноват, – процедил я, поглядывая на застывшую в ужасе девушку. Мог бы давно сдаться, открыться, тогда все было бы иначе и любая попытка кошечки вытянуть из него силу не воспринималась бы как попытка оторвать живую плоть. Безусловно, если бы связь была завершена, то и мне было бы легче. Но Вивиан отгородилась от меня. – Ви? – повернул к ней голову кузен. – Понимаю, что для тебя прозвучит дико, но мне нужна твоя помощь. Мне сейчас нужна ты. Девушка повернулась к нему. В холодных глазах застыл немой вопрос. – Я быстро, хорошо? – уже потянулся к ней кузен. Поднялся сам, ее заставил встать на ноги. Оба бледные, едва не покачивающиеся от недавнего всплеска магии, который высушил всех троих. – Давай вот так, – развернул он Вивиан, прижал к столу. – Нагнись. Она уперлась ладонями в твердую поверхность, с ужасом в глазах попыталась выпрямиться, но Лиар не позволил ей встать. Надавил на поясницу. Наклонился, начал шептать какие-то глупости ей на ухо, уже задирая многослойные юбки голубого платья. – Не надо… – протестующе завиляла уже оголенным задом девушка. – Тише, тебе тоже станет легче. Поверь, моя красавица. Я быстро, тебе понравится. Я невольно сглотнул от открывшегося вида. Поправил моментально затвердевший член, понимая, что сам не удержусь. Поспешил к ним. Потянул девушку за локти, заставив развернуться и упереться ладонями мне в грудь, поднял голову за подбородок. Первый толчок. Лиар блаженно застонал, начал мять белые ягодицы. Вивиан же смотрела на меня расширенными от ужаса зрачками и словно онемела от происходящего. Должна была воспротивиться, решительнее отстаивать свое нежелание – раньше именно так и поступила бы. Но сейчас, когда сил нет, когда вымотана своим же всплеском магии, когда подавлена морально, могла лишь держаться за мой взгляд и цепляться пальцами за края камзола. – Да-а, – стонал кузен, медленно погружаясь и выходя из кошечки. – Это восхитительно, Ви. Ты восхитительная, слышишь? Я смотрел в ее глаза, удерживал за подбородок. Ждал, когда появится на лице хоть что-то. Но девушка застыла каменным изваянием, плотнее поджав губы. Только толчки сзади, ускоряющиеся шлепки оголенных тел, тяжелое дыхание ее второго избранного. – Боги, ты такая горячая внутри, – качал он головой, уже вколачиваясь в кошечку. Вивиан прикрыла глаза, вывернулась из моих пальцев. Глухо застонав, уткнулась лбом в мою грудь. А я гладил ее волосы, щеки. Под влажные шлепки и хрипы кузена, который жестоко впивался в мягкие бедра своими руками, скользил по ее плечам. Едва дышал. Яйца звенели от напряжения. Разум уже вело от вида моей кошечки, насаживающейся на чужой член. И все по нарастающей. До ощущения, что вот-вот взорвусь, если не получу ее сейчас же в свое полное распоряжение. Лиар толкнулся сильнее, уткнулся к ее спину, минуту постоял в этой тишине. Потом будто очнулся, отпустил бедра девушки, подтолкнул ее мне. – Ложись, – прошептал я, усаживая кошечку на стол. С трудом сдерживался. Не сразу смог расправиться со своими завязками на штанах. Вивиан откинулась на спину, отвернулась. Призывно расставила бедра, показывая сочащееся соками лоно. Меня будто ударило молотом по голове от развратности, от желания, от понимания, что вот-вот прикоснусь к ней. Сдернул штаны, вошел сразу, на всю глубину и не выдержал, упал на ее грудь. – Ведьмочка, – прошептал тихо, понимая, насколько стал от нее зависим. Что ты со мной делаешь, красавица? Я ведь не продержусь, не смогу находиться от тебя на расстоянии. Внутри нее запредельно горячо, влажно. Но не это главное. Энергия, будто только этого и ждала, полилась в меня живительным ручьем, наполнила мышцы, снова превратила в человека, а не в ходячее умертвие. Я начал неторопливо двигаться, смакуя каждый миг. Поднял голову и вдруг увидел слезы. Меня будто разорвало от этого вида. Искусанные губы дрожали, глаза упорно смотрели не на меня, в их уголках блестела влага, которая скатывалась по носу и оставалась крохотной лужицей на столе. Все удовольствие превратилось в прах. Я почувствовал себя ничтожеством, последней мразью. Потянулся к ней, хотел утешить, вытереть это непотребство, хоть как-то оправдать себя, но рядом с ней уже появился Лиар. – Ты высушила нас, красивая моя. Извини, что набросился, но иначе на ногах нормально не мог стоять. Тебе от нашего соития тоже должно стать лучше. А Дрэйк… – Кузен посмотрел на меня с неприязнью. Я отступил, сжал кулаки. Уже хотел разбить ему морду, чтобы исчез и не мешал. Да, я мразь, но не по своей воле! Мог бы сейчас вырвать кошечку, зацеловать. Потому что не надо слез. Меня едва не вывернуло от омерзения. Захотелось разворотить тут все, выплеснуть тупую ярость, излечить себя, а потом ее. Потому что невыносимо от понимания, что ей плохо, из-за меня плохо. Пусть бы ругалась и кричала, била, кусалась. Я готов терпеть боль. Только не слезы, кошечка! Ты ведь сильная, должна бороться. Не сдавайся, маленькая. Зачем плакать? Я все объясню потом, потерпи. Лучше злись. Открыл рот, чтобы сказать что-нибудь язвительное, но ведь не подействует, сделает хуже. А потому сплюнул, рывком натянул штаны и пошел прочь. И пусть в теле еще присутствовала дикая усталость. Я не мог пользоваться Вивиан. Оказался на улице. Втянул морозный воздух. Сдержался, чтобы не закричать, но все же ударил кулаком в колонну. Руку прострелило болью, я осмотрел поврежденные костяшки, снова сплюнул. Как мерзко! Как после такого не возненавидеть самого себя? Поморщившись, я двинулся вниз по улице. Шел быстро, не замечая никого на своем пути. Добрался до бедного района города, свернул в широкий переулок и вскоре остановился перед повидавшей много на своем веку двери. Рванул на себя, спустился в подвал. Меня окутал смрад, состоящий из пота, алкоголя и крови. Мужики оглушительно кричали. Под ногами чавкала грязь. Стены были покрыты копотью. Никто не замечал меня, явно выделяющегося на их фоне. – Хочу поучаствовать, – сказал распорядителю и заплатил взнос. Не стал заматывать руки бинтами, сбросил плащ, поставил возле него трость, сказав, что отвечает за нее головой. Приготовился к драке. Мужчины заулюлюкали, стоило выйти на огороженную простыми бревнами площадку, потому как увидели во мне очередное мясо. Мясо, верно. Я поднял на противника глаза. Будет сложно. Вот только сейчас все казалось пустым. Я видел лишь слезы на нежных щеках, отрешенный взгляд. Бил! Не осознавал себя, отдался во власть ярости, наказывал других и себя. Хотел отвлечься, встряхнуться, однако та картина стояла перед внутренним взором напоминанием, какая я мразь, ведь довел мою девочку до такого состояния. А ведь мог бы все исправить, объяснить, попросить ее быть осторожнее, предупредить. Я пропустил удар, упал в грязь. Погрузился в нее двумя ладонями. В ушах отдало легким звоном, челюсть будто заволокло огнем. Я вскинул голову, увернулся от нацеленной мне в живот ноги и достаточно быстро поднялся. Ее слезы перед глазами. Чувство собственной ничтожности. Я напал на противника и ударил. Наносил один за другим, не помня себя от раздирающего внутренности гнева, обезумел, превратился в зверя. Бил. Вжимал его голову в грязь, заставлял захлебываться ею. Бил. Бил, бил, снова бил. Меня оттянули от него. Я вывернулся, ударил правого. Рванул назад, чтобы закончить начатое, хоть немного освободиться от ядовитой ярости, отравляющей сердце и мозг. Но меня скрутили, оттащили, прижали щекой к вонючей стене. Что-то говорили. Я не слышал. Со свистом дышал. Видел лишь ее слезы и отрешенный взгляд. Прости меня, кошечка, дурак я. Дурак!