Глава 18

Маша

Бывают моменты, когда хочется обнять весь мир. Меня они настигают в руках похрапывающего рядом мужчины, чья нога наглым образом закинута на мое бедро, а мои отросшие волосы прижаты его смуглым плечом к подушке. Я даже дышу с трудом под тяжестью навалившегося на меня тела, но не спешу покидать укрытия, стараясь запомнить каждый отклик, каждое малейшее покалывания от соприкосновения его груди с моей неприкрытой сорочкой спиной. Взяв в свои ладони его расслабленную кисть, я осторожно укладываюсь на нее щекой, жмуря глаза и наслаждаясь небольшой шершавостью пальцев. Почему бы не провести всю свою жизнь в постели, отбросив подальше дела, ежедневные заботы и суматоху будней? Просто вдыхать его аромат, ловя искорки счастья, чтобы бережно хранить в своей душе тлеющий уголек одурманивающего блаженства?

Брошенный на прикроватной тумбе смартфон освещает комнату заигравшим красками экраном, и я аккуратно высвобождаюсь из сладкого плена, стараясь как можно тише покинуть комнату.

— Неужели! Где твоя совесть, Медведева? — приветствует меня Света, стоит мне принять вызов и осторожно прикрыть дверь, ведущую в спальню.

— Прости, закрутилась и совсем забыла тебе позвонить, — поставив чайник подогреваться, устраиваюсь на широкой столешнице, невольно вздрагивая от прохлады камня. — Что у вас новенького?

— Ничего, это у тебя там жизнь кипит… Еще не надумала устроить смотрины? Соберем всех друзей, напоим твоего благоверного и будем наблюдать, на что он способен в пьяном угаре. Иринка зазывает нас в гости есть какого-то до одурения вкусного поросенка. Посидим вшестером, пока дети гостят у бабушек.

— Я… даже не знаю, — начиная грызть ноготь, теряюсь с ответом, и подпрыгиваю на месте, когда Сергей, неожиданно появившийся в кухне, ударяет меня по руке, прошипев что-то невнятное. Я оставляю в покое свой маникюр, демонстрируя ему кулак, и, прикрыв динамик рукой, прошу достать из холодильника сыр.

— Маша, ты там уснула?

— Прости, я просто задумалась…

— Тут и думать не о чем. Пора бы уже перестать строить из себя опытную любовницу и признать, что между вами уже давно что-то большее, чем горячий пятничный секс! — я отталкиваю Сергея, устроившегося у меня между ног и без зазрения совести прислушивающегося к разговору, игнорируя поселившуюся на его губах ухмылку. — Обещаю, если он не способен поддержать разговор, мы не станет высмеивать твой выбор, а сделаем вид что он вовсе не смахивает на аборигена.

— Светка! — шиплю, спрыгивая со своего места, и убегаю в гостиную, закрыв мобильный рукой, чтобы она не услышала громкого смеха Титова. — У тебя язык без костей!

— Америку ты мне не открыла! Так что, подъедите к пяти?

Когда я возвращаюсь к Сергею, он мирно пьет чай, засунув одну руку в карман спортивных штанов, а второй периодически поднося кружку к губам.

— Когда?

— В пять, — я делаю нам бутерброды и ставлю на плиту кастрюльку с парой куриных яиц.

— Я должен пройти инструктаж или могу импровизировать?

— Они тебе понравятся, — смеюсь, питая огромные надежды, что и друзья не останутся равнодушными к моему спутнику. — Только не вздумай смущать их своими дорогущими часами. Светка не сможет есть, увидев на твоей руке безделушку, превышающую стоимость ее автомобиля. И не вздумай напоминать ей о ее пьяных выходках!

— Ладно, — ополаскивая свою чашку, Сергей целует меня в макушку, зачем-то потрепав мои и без того взлохмаченные волосы, и оставляет наедине с готовящимся на плите завтраком. Просидеть сорок две минуты в доме его матери, было куда проще, чем коротать день в ожидании приближающегося вечера, терзаясь беспокойством по поводу грядущего знакомства. И пусть он вполне состоявшийся человек, умеющий держать в руке вилку, мысль о том, что он может одной фразой привести в ужас впечатлительную Иринку, верящую, что мужчина обязан осыпать комплиментами свою даму и ни в коем случае не подшучивать над ее промахами, заставляет меня заметно понервничать.

— У меня есть домработница. Милая женщина лет пятидесяти, тщательно убирающая квартиру два раза в неделю, — подперев собой дверной косяк, вскидывает бровь Титов, застукав меня на месте преступления.

— Дай ей выходной… Пусть это будет моим рождественским подарком, — натирая глянцевую поверхность навесного шкафчика, где он хранит свои бумаги, и не думаю бросать начатого.

— Ладно, — позволяя мне и дальше сходить с ума, пожимает плечами хозяин жилища. — Половая тряпка…

— Нашла, можешь и дальше смотреть свой боевик. Кстати, ты еще тот тунеядец! Я была уверена, что все эти дни ты будешь висеть на телефоне, или проверять свою электронную почту… Даже я звонила своей работнице, чтобы удостовериться, что все в порядке…

— Могу себе позволить, — и заметив, что я открыла рот, чтобы что-то ответить, останавливает меня, добавляя. — Только не вздумай завидовать. Когда приумножить свое состояние, сможешь поваляться со мной на диване перед телевизором, не переживая о делах.

Я лишь коротко улыбаюсь, бережно протирая ручки шкафчика, и остаток дня стараюсь отвлечься за генеральной уборкой не принадлежащей мне квартиры.

* * *

Сергей

— Твоя очередь, — смеется одна из Машиных подруг. С женскими именами у меня проблемы с детства, поэтому я просто стараюсь избегать обращаться к ней напрямую. Я не делал ничего глупее уже лет пятнадцать, рано повзрослев и примерив на себя все тяготы жизни бизнесмена, предпочитаю коротать свои вечера за куда более приятными и полезными занятиями. Нехотя поднимаясь с дивана, утонувшего под зеленым плюшевым пледом, я краем уха ловлю подбадривающие речи своей команды и недовольно взираю на Машу, в чьих глазах уже плещется веселье. Уверен, она мечтала отыграться на мне за загаданное нами слово, на изображение которого ей пришлось потратить уйму времени, и теперь довольно потирает ладони, вдоволь наслаждаясь моим невеселым видом. С чего пять взрослых людей, за чьими плечами брак (у кого-то даже не один), рождение детей и приличное образование, вдруг коллективно решили, что в их возрасте можно поддаваться безумию, сбившись в кучку в стенах небольшой квартирки панельной пятиэтажки, мне вряд ли удастся постичь… Я приподнимаю бровь, бросая взгляд на хихикающую троицу, и с трудом сдерживаюсь, чтобы не спросить, отчего они растратили впустую столько времени, совещаясь над заданием, чтобы в конечном счете заставить меня изображать кружевной чулок…

— Давай, большой босс, — подшучивает Света, предвкушая мои потуги, — это тебе не деньги лопатой грести!

Я встаю в центре комнаты, почесывая макушку, несколько раз шумно выдыхаю воздух и, наплевав на здравый смысл, стараюсь донести до ставших вмиг серьезными мужиков загаданное словосочетание, стараясь не думать о том, как нелепо выгляжу, на женский манер выгибаясь в пояснице и проводя пальцами по ноге в имитации натягивания этого чертового кружевного капрона…

— Интересно, сколько мне заплатит местный “Вестник”, за эти горячие снимки? — улыбается Саша, хозяин этой странной вечеринки, прикуривая сигарету и размахивая в воздухе своим смартфоном, на экран которого я и смотреть боюсь, прекрасно зная, что худшего снимка не сыскать ни в одном из моих альбомов.

— Я заплачу больше, так что сразу продай их мне, — присев на перила лестничного пролета, потираю затекшую шею.

— Где ж ты раньше был? Нам бы ипотеку брать не пришлось, — смеясь своей шутке, находится он, переключая свое внимание на Диму. — Мы с Ирой решили машину менять. Мне повысили зарплату, так что можно и обновиться.

— И правильно, давно пора сдать в утиль твое корыто, — муж Светы не курит, но все же с завидной постоянностью следует за нами по пятам, не желая оставаться наедине с женскими сплетнями и не утихающей болтовней. — Значит, у вас все серьезно?

Я киваю, не планируя и дальше откровенничать, в надежде, что он не станет расспрашивать меня о планах на будущее или лезть со своими советами. Я ничего не имею против нашего знакомства, и даже готов пару раз в месяц изображать предметы женской одежды в присутствии этих здоровых лбов, но не горю желанием раскрывать свою душу перед малоизвестными мне людьми.

— Я Машу знаю не так давно, но что-то в ней есть… — все же пускается в демагогию Гордеев — типичный банковский работник, с сосредоточенным видом потирающий подбородок и смотрящий вдаль своим умудренным взглядом. Правильный и сдержанный во всем — в жестах, словах… он даже слушает с каким-то особым, вдумчивым выражением лица, словно за столом обсуждают ни закрученный сюжет новой кинокартины, а напряженную политическую обстановку соседнего государства.

— А я работал на ее мужа, — вставляет свое слово Саша, туша окурок о жестяную банку. — Вы незнакомы?

— Нет. Но я наслышан о его бизнесе. Автомастерские, магазины запчастей, — все же улавливаю в себе интерес к данной теме и достаю вторую сигарету, не желая возвращаться в квартиру.

— И кафе, — тот же Александр, явно не прочь обсудить своего бывшего начальника. — Довольно неплохое, хотя сейчас уже наверняка не такое прибыльное.

— С чего ты так решил? — вступает в нашу беседу Дима.

— Андрюха-трудоголик. Горел на работе и постоянно раскручивал бизнес. А когда уехал в Москву оставил за главного своего друга. Он, конечно, парень неплохой, но до Медведевского энтузиазма ему далеко. Недавно я заезжал туда пообедать и обстановка уже не так впечатляет…

— А я Свете слово дал, что никогда не стану там есть, — добродушно смеется мужчина, как-то виновато глядя на нас, словно боится, что мы осудим его за послушание и переведем в ранг подкаблучников.

— Она обижена за подругу? — до конца не понимаю, с чего бы его жене вдруг вздумалось запрещать мужу иногда отдыхать в этом кафе.

— Маша хотела его отсудить… А Медведев с пеной у рта отказывался принимать ее условия, — поясняет мне Саша.

— Настолько жадный?

— Скорее фанатик. Одержим этой забегаловкой. Я в подробности не вдавался.

— Так, а в целом он, вообще, какой?

— Мне казалось, что вполне нормальный мужик… А теперь… Черт его знает. Но как отец могу сказать одно: уважать человека, наплевавшего на собственного ребенка, я не в силах. Да и не так уходят от жены после стольких лет брака. Тем более от такой, как Маша. Он ведь все это нажил с ней. Ира рассказывала, что первые пару лет им приходилось не так-то просто. Кредиты, кредиты, кредиты… Маша его никогда не осуждала, верила и многого не просила. Ребенок всегда при ней, а Андрей до поздней ночи сидел в кабинете.

— И часто он крутил романы на стороне?

— До встречи с этой своей, был порядочным семьянином. А потом увлекся и пустился во все тяжкие. Ты что, Машу никогда не расспрашивал?

— Разве что в общих чертах.

— Ну даешь! В общем, расстались они некрасиво. Судились где-то полгода, а потом, уж не знаю, что стукнуло Маше в голову, но она все же подписала бумаги, и не стала претендовать на бизнес. Он через несколько месяцев укатил в столицу, а она начала привыкала к самостоятельной жизни. Так что, ты уж ее не обижай, ей и без тебя досталось, — прям не человек, а находка для шпиона. Я обдумываю услышанное, а Дима переводит разговор в другое русло.

— Чего? — словив мой сосредоточенный взгляд, отвлекается от разговора с подругами Маша, все еще улыбаясь очередной шутке своей не умолкающей приятельницы.

— Ничего, — устраиваюсь рядом и кладу свою руку на спинку ее стула. Она, не мигая, смотрит мне в глаза, забывая об окружающих, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не обнять ее хрупкие плечи. Я так мало знаю о ней, что едва ли мне хватит всей жизни изучить сидящую рядом женщину… Нежную, ранимую, в чем-то слабую и несправедливо обиженную, но в то же время верящую в лучшее.

— Я предлагаю собираться каждые выходные, — поднимая бокал, извещает всех Света, довольно активная девушка, лишенная всякого стеснения. — А лучше махнем к нам на дачу, организуем шашлыки, ты ведь ешь такую земную пищу? — обращается ко мне, улыбаясь одними глазами.

— Ну, начать никогда не поздно, — нацепив на лицо маску серьезности, решаюсь не лишать ее возможности потренироваться на мне в своей язвительности.

— Вот и отлично! Затопим баню и вы хорошенько отходите Машкиного буржуя березовым веником, — хохочет она, поддевая ее плечом.

— Ну как? — ее глаза горят, а щеки немного пылают от выпитого вина. Руслан увеличивает громкость магнитолы, чтобы мы без смущения могли обсудить события вечера, и я благодарно киваю ему, откидываясь на заднем сидении.

— Своеобразно…

— Своеобразно? Это хорошо или плохо?

— Ну, они сумели меня удивить. Не думал, что когда-то мне доведется играть в Крокодила.

— Мы нечасто это делаем… Но ты был неподражаем, — целует мою щеку и, обвив талию руками, укладывается щекой на мою грудь. — Сереж?

— Что?

— Спасибо тебе, — говорит еле слышно, и я знаю, что она имеет в виду вовсе не посиделки с ее друзьями, а что-то более масштабное, что мы оба ощущаем, но не торопимся дать название уже запущенным процессам. Я ничего не отвечаю, лишь запускаю ладонь в ее волосы, наслаждаясь запахом прядей, и замираю, постигнув истину — никогда прежде я не испытывал такого лютого желания о ком-то заботиться, к кому-то торопиться и кому-то принадлежать.

* * *

Маша

— Запрыгивай, — командую я и устраиваюсь на водительском сидении. — Есть что-то, о чем бы ты хотел рассказать?

Семен мотает головой, растерянно улыбаясь, и начинает почесывать за ухом своего заметно подросшего пса.

— Уверен? — не могу не улыбнуться, и разворачиваюсь вполоборота.

— Бабушка сдала? — все же решает не оттягивать сын, раздосадовано бросая взгляд в сторону подъезда.

— Что за сленг?

— Так им будет веселее…

— Конечно, впрочем, как и нам, — выезжая со двора, отзываюсь спокойно.

— То есть?

— У кошки, которую ты подобрал, блохи, Семен. И наверняка глисты. Так что сегодня у нашего Дюка будет очень насыщенный день. Сейчас мы отправимся к ветеринару, а после хорошенько вымоем бедолагу для профилактики.

— Правда?

— Честнее некуда. Как хоть ее назвали?

— Симка.

— В честь фиксика, что ли?

— Нет, — закатив глаза, улыбается мальчишка, расслабляясь и расстегивая куртку. — В честь тетеньки из любимого бабушкиного сериала.

— Серафима, значит, — удивляюсь маминой находчивости, радуясь, что этот фильм не выпустили на экраны раньше, иначе я вполне могла лишить облезлую уличную кошку ее нового имени, опередив по всем фронтам.

— Чем ты занималась?

— Спала, работала, ходила в гости к тете Ире, — немного привираю, пока не желая знакомить ребенка с той стороной своей жизни, где мою постель согревает незнакомый ему мужчина.

— А я созванивался с Алисой. Мы с ней вчера пятнадцать минут разговаривали, — заявляет, гордо вздернув подбородок, словно он уже успел покорить девичье сердце.

— И как? У вас там все серьезно? — стараюсь не улыбаться, чтобы не отбить у него охоту делится со мной своим первым любовным увлечением.

— Ну мама! — все же Семену не повезло и он унаследовал-таки мою совершенно не нужную способность заливаться краской.

— Что? Я же должна быть в курсе!

— Думаю, я ей тоже нравлюсь. Жаль, что она живет в Москве. Мы могли бы ходить гулять… Блин!

— Эй, — возмущенно поворачиваюсь к нему, всем своим видом показывая, что не потерплю ругательств, но сын лишь округляет глаза:

— Кажется Дюк помочился на сидение…

— Черт! — я ударяю ладонью по рулю и съезжаю с дороги, словив в зеркале усмехающийся взгляд сына. — Что? Мне можно.

— Потому что ты взрослая?

— Потому что теперь мне оттирать обивку!

Семка крутиться рядом с сугробом, пока нашкодившая собака нарезает вокруг него круги, обвивая поводком его зимние сапожки. Отыскав в багажнике небольшой пакет с измявшейся ветошью, я старательно устраняю последствия собачьего недержания, когда меня застает врасплох хорошо знакомый голос.

— Это попахивает преследованием, — смеется Титов, любуясь открывшейся ему картиной. — Могла бы просто позвонить, а не караулить меня у офиса.

— Вот еще! — выбравшись из салона, помахиваю зажатой двумя пальцами тряпкой. — Все дело в нашей собаке и ее неспособности выбирать более приемлемые места для своих испражнений.

— Гадость, — без зазрения совести он отбрасывает в сторону отобранную майку, уже выцветшую и совершенно не пригодную для носки, после чего берет горсть снега с земли и старательно потирает ладони. — Не хочешь выпить кофе, раз уж твой пес устроил нам внезапную встречу.

— Кажется, я уже пила с тобой чай пару часов назад, — забывшись, тяну его за карман куртки, резко одергивая себя, едва замечаю выглядывающего из-за его спины Семена, внимательно следящего за происходящим.

— Мам? — он удивленно впивается своими глазами в Титова, пряча подбородок под воротом своей курточки, а я стараюсь придумать, что же ему сказать. “Сема, познакомься с моим любовником," — будет явным перебором для его детской психики. Интересно, как Андрей представлял ребенку свою пассию, и сковывало ли его чувство неловкости от щепетильности сложившейся ситуации.

— Привет, — первым находиться Сергей, протягивая ему руку, словно перед ним взрослый мужик, а не изумленный третьеклассник.

— Здравствуйте, — сняв свою перчатку, отвечает на приветствие Семка, заметно смутившись.

— Это Сергей, — решаюсь все же вставить слово, и повожу плечами, желая сбросить оцепенение. — Мой хороший друг.

Дюк начинает суетиться, обнюхивая Титова в надежде лизнуть его, словно он манящая сахарная косточка, и мужчина присаживается на корточки, чтобы потрепать его холку.

— Ретривер? — заручившись кивком Семкиной головы, он тепло улыбается, отворачиваясь от шершавого языка четвероногого. — У меня в детстве был пудель.

— Да ладно? Это же девчачья собака, — немного расслабляется Семен, старательно сдерживая развеселившееся животное.

— Ну, это большое человеческое заблуждение. Они очень умные и прекрасные охотники

— Да ладно? Я думал, они годятся только бантики носить.

— Я же говорю, их несправедливо недооценивают.

— А Дюк умеет давать лапу, — желая похвастаться, Сема подходит ближе, выставляя вперед ладонь и отдавая команду. — Это я его научил. Дедушка обещал весной ходить с нами на собачью площадку. Ну со всеми этими штуками, — рисуя руками в воздухе абстрактные фигуры, улыбается Сема.

— Здорово. Уверен, из него выйдет толк.

Мой сын довольно хмыкает переполненный гордостью за своего верного друга, а я чувствую облегчение, что все прошло не так ужасно, как я успела нафантазировать. Конечно, мой сын не имеет ни малейшего понятия, какие отношения связывают меня с Сергеем, но даже такой невинный диалог — услада для моих ушей.

— Можешь садиться, только стряхни снег с ботинок, — киваю в сторону машины, и улыбаюсь, когда довольный Семен махает Титову на прощание, и забирается на сидение.

— Домой?

— Нет, — мотаю своей головой. — В ветлечебницу. Пока мы с тобой прохлаждались, мой тимуровец притащил в дом родителей худющую грязную кошку. Хочу удостовериться, что наш пес не успел обзавестись блохами.

— Разумно. Я так понимаю, обойдемся без поцелуев? — улыбается мужчина, извлекая на свет ключи от своей Ауди.

— Боюсь, придется подключить воображение. Я пойду, — испытывая неловкость, все же не могу удержаться и бегло поправляю ворот его рубашки, торчащий из наполовину расстегнутого пуховика.

— Ладно. Пообедаем в среду?

— Да, — и направляюсь к машине, улыбнувшись ему напоследок.

— А откуда ты его знаешь? Он с папиной работы?

— Нет. По-твоему, все солидные мужчины трудятся на твоего отца? — смеюсь, выезжая на дорогу.

— Ну, мало ли…

— Он сын Светланы Викторовны, соседки снизу.

— А-а-а. Вот мам, мы с тобой здесь Дюка врачу показывали, — заерзав, тычет пальцем в сторону огромной вывески.

— Ну, пошли. Будем проводить тщательный осмотр…