Глава 21

В мире есть уйма вещей, неподвластных моему пониманию, сотни вопросов, ответы на которые мне вряд ли удастся найти… Есть ли жизнь после смерти? Существуют ли инопланетные цивилизации? Что есть истинная добродетель? И для чего мы приходим в этот мир, такие разные в своих взглядах и выбранных способах достижения цели? И если свое предназначение я пока еще не разгадала, одно знаю точно — Сергей Титов родился на свет для того, чтобы скрасить мою жизнь одним лишь своим присутствием. А все его постройки, контракты, тендеры — попытка скоротать время, в ожидании, когда же я, наконец, отыщу его средь толпы и сделаю счастливым. А я обязательно сделаю… Приложу все усилия, чтобы ему не пришлось сожалеть о своем выборе…

Решение съехаться я приняла спокойно, не сомневаясь ни доли секунды в правильности и неотвратимости такого исхода. Рано или поздно приходит момент осознания, что ты застрял, так и не добравшись до конечного пункта. Моей точкой “Б” стала вовсе не квартира Сергея Титова, а его душа и мысли, и ради покорения этой высоты, я готова хоть сейчас побросать в чемоданы свои пожитки…

— Чем ты тут занимаешься? — заглядываю в комнату сына и улыбаюсь, когда он помахивает в воздухе увесистой книгой Джоан Роулинг.

— Как думаешь, вдруг в мире и вправду есть Хогвартс? — откусив принесенное мной печенье, Сема делает глоток молока.

— Ну… кто его знает… Как уроки? — я устраиваюсь рядом, нагло отобрав одну из подушек, и устремляю свой взгляд в потолок.

— Сделал.

— Что, даже математику? — недоверчиво щурюсь, пытаясь убедиться, что парень не вздумал меня провести.

— Да. Папа звонил… и помог мне решить…

— Не говори так, словно это зазорно. Прощать людей — вовсе небесполезная способность. Тем более родного отца, — Семка укладывает голову на мое плечо, позволяя крепко обнять свою спину, и я довольно усиливаю захват, подхватывая смех своего ребенка. Все же, становясь старше, мальчишки не так часто готовы нежиться в материнских объятиях.

— К бабушке я не иду? — спрашивает, хоть по интонации и понятно, что ответ ему давно известен.

— Нет.

— И что мы будем делать?

— Не знаю… Может, пересмотрим все части «Человека-паука»?

— Я за! — он все же выбирается из моих рук, и сложив ноги так, словно надумал медитировать, усаживается рядом, подперев щеку кулачком. — Только давай попозже? Мне осталось двадцать страниц.

— Ладно. Но прежде, чем ты вернешься к Поттеру, я хотела открыть тебе один большой секрет, — заговорщически шепчу, словно кто-то нас может услышать.

— И я никому не должен рассказывать?

— А ты болтун? — улыбаюсь, хоть внутри и испытываю жуткое волнение. — Хотя, он не такой уж и секретный…

— Я проговорюсь Женьке, знаю, что не стерплю…

— А ему можно доверять?

— Конечно! Я всегда ему все рассказываю, даже про Алису.

— Тогда, ладно. В общем… Тебе ведь нравится эта девочка?

— Алиса? Конечно! Ты видела, какие у нее волосы? — мой сын, закатывает глаза, словно я спросила несусветную глупость.

— Так вот. Кое-кто мне нравится так же, как тебе эта девочка, — я решаю не ходить вокруг да около, пока трусливо не сбежала, отложив разговор в долгий ящик. — Даже больше.

— Папа?

— Нет, Сема, — отрицательно качаю головой, отламывая кусочек печенья и посылая его в рот. — Ты же знаешь, что папа любит Риту.

— Ну, мало ли… И ты ему нравишься? — забыв о книге, сын опускает плечи, хотя по лицу довольно трудно понять, что он думает по этому поводу.

— Да.

— Так, вы созваниваетесь по скайпу?

— Нет. Мы говорим по телефону, иногда ходим гулять… Вот, например, завтра он зовет нас с тобой в зоопарк.

— И меня? — удивлению парнишки нет предела.

— Да. Он очень хочет с тобой познакомиться.

— Зачем?

— Как это зачем? Ты же мой сын и должен знать, с кем я провожу свое время.

Не будь тема нашего разговора такой серьезной, я, пожалуй, беззастенчиво расхохоталась над задумчивым видом своего сына, сейчас усердно жующего свою нижнюю губу.

— Но прежде чем вы узнаете друг друга, я хочу, чтобы ты понял — моя любовь к тебе не измениться. Ты и дальше будешь для меня самым важным и дорогим человеком в жизни.

— Папа тоже так думал, а теперь даже не приезжает…

— Я не папа. У нас с тобой все иначе.

— А если он мне не понравится?

— Тогда я внимательно выслушаю твои аргументы, — присаживаюсь и беру его ладошки в свои пальцы. — Мы же команда? Вдруг я чего-то недосмотрела. Только пообещай, что отнесешься к этому серьезно и не станешь отталкивать его без видимых на то причин.

— И что я, как Лева дядю Диму, должен называть его папой?

— Что ты! Папа у тебя уже есть. У Льва все по-другому…

— А как его зовут?

— Ну, имя у него не такое красивое, как у твоей Алисы, но для мужчины вполне сносное, — я нежно глажу его по волосам, поселяя на лице улыбку. — Сергей.

* * *

Мне трудно судить, о чем думают дети, идя знакомиться с маминым ухажером. Я росла в полной семье, где всегда царило понимание, уважение и безграничная преданность, где папа всегда любил лишь одну женщину, даже не помышляя о возможности переступить через свои клятвы. В том что Андрей, с пеной у рта кричащий, что осознает всю серьезность положения, долго раздумывал бессонными ночами, прежде, чем пустить Марго в жизнь нашего сына, я очень сомневаюсь. А моя гипертрофированная серьезность и неспособность взглянуть на вещи проще, заставили меня мучатся переживаниями, что после сегодняшней прогулки, Семен сделает пару шагов назад, выстроив между нами кирпичную стену. Всю дорогу, сидя за рулем и подпевая льющейся из приемника музыке, в попытке разрядить обстановку, я то и дело поглядываю на притихшего Сему, сегодня непривычно молчаливого и не проявляющего интереса к планшету.

— Готов? — заметив машину Титова, поправляю шапку на голове сына, плотнее затягивая шарф. Он лишь кивает, растерянно озираясь по сторонам, наверное, стараясь угадать, кем же увлеклась его мама. Сережа же, торопливо пересекает проезжую часть, вызывая в моей груди трепет своим приближение, а сын, заметив смутно знакомую фигуру, прячет руки в карманах, бегло коснувшись моего лица своим сосредоточенным взглядом.

— Привет, — не предпринимая попыток получить поцелуй или сжать меня в объятиях, Сергей обходится простым приветствием, останавливаясь в паре шагов от нашей парочки. Я киваю, улыбнувшись, и легонько дергаю сына за рукав, желая вернуть его в реальность.

— Ну, здравствуй, Семен, — протягивая избавленную от перчатки ладонь, Титов делает первый шаг, но сын лишь еле слышно бросает «здравствуйте», словно не замечая, что подошедший ждет от него рукопожатия.

— Все нормально, — шепчет мне мужчина, пока мы следует к воротам зоопарка, отставая от мальчика на несколько шагов.

— Может, нужно было купить игрушку или…

— Предлагаешь, каждый свой день начинать с подарка? Давай, не будем паниковать?

Я соглашаюсь и, нагнав сына, терпеливо жду, пока Сережа оплатит билеты.

— Мармозетка… Не название, а прям какое-то ругательство, — стоя рядом с клеткой, где небольшая мартышка, пушистая, как шарпей, усевшись на ветку, чистит бока, обращаюсь к мужчинам.

— Смотри, — заметив, что в пропахшем животными помещении, работник вывел из вольера маленького леопарда, вокруг которого теперь столпились зеваки, ожидая очереди для совместного фото с хищником, Семка торопливо семенит к людям, протискиваясь через живую преграду.

— Хочешь, сделаем фотографию? — заметив горящий взгляд парня, Сергей достает бумажник, подзывая фотографа.

— Нет. Мы были здесь с папой и фотографировались. Только не с ним, а с какой-то обезьяной.

— Тогда, дополнишь коллекцию…

Мы устраиваемся в кафе неподалеку, скинув верхнюю одежду, теперь грудой покоящуюся на одном из стульев, и едва перекинувшись парой фраз, избегаем смотреть друг другу в глаза. Будь на моем месте Светка, она бы наверняка сказала бы что-то смешное, а после, стукнув ладонью по столу, попросила бы Леву перестать вести себя, как избалованный мальчишка, узревший в ее мужчине соперника в борьбе за материнское внимание. Но до Ивановой мне слишком далеко, и, наверное, именно поэтому в моей жизни царит такой кавардак.

— Серьезно? — первым не выдерживает Сергей, ставя локти на деревянный столик. — Нельзя есть в такой обстановке. У нас будет несварение…

— Моя бабуля, наоборот, ругается, если я болтаю во время обеда, — видимо, и сам устал от своего обета молчания Сема.

— Мы ей не скажем, — подхватываю разговор, продолжая складывать бумажную салфетку. — И потом, твою картошку еще не принесли.

— Расскажешь мне о себе? — не желая упускать мгновение Семкиной благосклонности, просит Титов, хотя вряд ли осталось хоть что-то, чего я не успела ему поведать.

— Что? — его щечки мгновенно краснеют.

— Ну, например, чем занимаешься в свободное время? Ходишь ли в школу?

— Конечно, хожу. Мне же скоро десять.

— Отлично. Поделишься своими успехами? Может быть, ты великий математик?

— Нет. Я плохо решаю задачки.

— Ладно. Тогда, какие книги читаешь?

— Те, что учительница задает.

— Может быть, ты хорошо рисуешь?

— Нет, — отрицательно качает головой сын.

— Кого-то ты мне напоминаешь, — улыбнувшись, Сергей поднимает бровь, мельком взглянув на меня, видимо, вспомнив, какой я была неразговорчивой на начальном этапе нашего общения. — Тогда, расскажу о себе. Я строитель. Видел высокие дома рядом с Ледовым дворцом?

— Да, — кивает Сема, не переставая его разглядывать.

— Так вот, это моя работа.

— Вы что, сами их строили? — изумляется Медведев-младший, замирая с открытым ртом.

— Не совсем. Я руководил процессом. Организовывал людей, чтобы в итоге получился настоящий дом.

— И видели, как кирпичи укладывали? — кажется, до конца не верит в причастность Титова к возникновению новостроек, которые мы проезжаем всякий раз, когда едем на тренировку.

— Конечно. Надевал каску и проверял, как продвигается дело.

— Каску, — хмыкает Сема, болтая ногой под столом. — Вы и себе дом построили?

— Пока нет, но в ближайшем будущем, планирую.

— Большой?

— Думаю да.

— Мой одноклассник тоже живет в собственном доме. У него даже бассейн есть. Мы плавали пару раз, когда его мама нам разрешала. У вас будет бассейн?

— Наверное, — позволяя официанту снять с подноса тарелки и расставить их перед нами, Титов замолкает. — Видишь, это нетрудно. Теперь твоя очередь.

— Ну… Я люблю “Гарри Поттера”. Я уже все части пересмотрел. И прочел первую книгу. Вы же слышали про него?

— Немного. Я редко хожу в кино.

— Ну, телевизор же у вас есть?

— Есть, но я нечасто его включаю. Слишком много работы.

— Мой папа тоже постоянно занят. Когда мы жили вместе, он редко смотрел со мной фильмы. Хотя, это ведь интереснее, чем постоянно что-то писать в кабинете?

— Когда становишься старше, твои предпочтения заметно меняются.

Мы справляемся с едой, усердно орудуя ложками. Сергей рассказывает мне какую-то историю из своего прошлого, а сын то и дело поглядывает на говорящего, торопливо опуская глаза, едва мне удается словить его на пристальном наблюдении.

— Вы ведь встречаетесь, — доев картошку, заявляет Семен, перед этим дважды порываясь открыть рот, отчего я давлюсь мясом и начинаю кашлять, становясь бордовой, как спелый томат.

— А ты подкован в этих вопросах, — ничуть не смутившись, Сергей отпивает апельсиновый сок.

— Женька, мой друг, уже неделю гуляет с нашей одноклассницей.

— Встречаемся, — нет смысла отрицать очевидное.

— И теперь вы поженитесь?

— Сема…

— Возможно. А ты против? — не обращает на меня внимание мой мужчина, продолжая сверлить своим взглядом лицо ребенка.

— Не знаю. Мам, — обращается уже ко мне. — Я уже наелся. Поедем домой?