Глава 26

Маша

Мы решили пожениться в июле. Вопреки первоначальному желанию обойтись тихим семейным празднеством, спустя три дня после помолвки, я начала борьбу за лучшего свадебного координатора, чей график был плотно забит до начала сентября. Все-таки в союзе с богатым бизнесменом есть свои неоспоримые плюсы: утроив гонорар, я выдохнула, переложив всю ответственность за организацию на хрупкие плечи Ульяны Андреевой, милой, знающей свое дело женщины, начавшей активную деятельность уже спустя десять минут, после подписания договора. Мне полагалось составить списки гостей, определиться с цветовой гаммой, выбор которой и по сей день не дает мне покоя, и в течение суток решить, где я мечтаю заключить наш с Сережей брак. Потратив целый вечер на споры с будущим мужем, мы все же сошлись на выездной церемонии, обещающей стать просто сказочной, если рожденные в моей голове картинки вдруг совпадут с реальностью.

— Красный? Или все-таки синий? — верчу в руках два атласных лоскута, надеясь на Сережину помощь. Он не поднимает своей головы, делая какие-то пометки на полях изучаемого документа.

— Ага, — неизвестно с чем соглашается, отбросив на пол принесенную Дюком резиновую кость.

— Что “ага”?

— Это значит, что я согласен, — продолжая читать, он устало трет пальцами переносицу. — Который час?

— Половина девятого. Ты даже не слушаешь! Мне что одной это нужно? — отобрав файлы с листами, убираю их на полку, недовольно подбоченившись.

— Что?

— Свадьба, Сережа, свадьба!

— Марусь, я в этом ничего не смыслю. Делай, как нравиться, мне важен итог, — он встает и, завладев отвоеванным мной трофеем, лихо отрезает мне возможность забрать злосчастные листы, вскинув руку с зажатыми в пальцах файлами вверх, и, улыбаясь, целует в шею, прижав спиной к своей твердой груди.

— Фу! — Семен влетает в зал неожиданно, демонстративно закрывая глаза руками. — Не смейте при мне целоваться! Это же отвратительно!

— Руслан говорит, что дважды видел тебя с девчонкой у школы, — смеется Титов, а я в недоумении приоткрываю рот.

— Я нес ее портфель! — запрыгнув на диван, отодвигается подальше, освобождая место для подоспевшего пса, растянувшегося во всю длину своего собачьего тела на неосмотрительно оставленных мной стопках картона, в ближайшем будущем обещающих стать пригласительными.

— Ни за что не поверю, что вы даже не обнимались, — Сергей выгоняет ретривера, вновь устраиваясь на нагретом сидении. — Кстати, кто она? Ты же был влюблен в Арину?

— Алису, — поправляю, перекладывая картон на стол. Бумага цвета слоновой кости, лучшее, что я смогла выбрать, до сих пор не имея понятия, в какой цветовой гамме будет проходить торжество.

— Она дура!

— Семен!

— Потому что, нашла другого друга? — это сугубо мужской разговор, и я больше не лезу, прислушиваясь к ответам сына.

— Нет. Сказала, что я еще маленький. А сама только на два года старше.

— А портфель чей?

— Вики Морозовой. Мы с ней всю последнюю неделю вместе сидели, — гордо вздергивая подбородок, Семен начинает переключать каналы.

— Ты бабник, Медведев, — тепло смеется мой будущий муж, но сразу берет себя в руки, получив в лоб прилетевшим от меня ластиком. — Что?

— Ему всего девять. Будь добр, выбирать выражения.

— Почти десять, мама. И у меня к тебе дело… — подобрав под себя ноги, мальчишка переводит свой взгляд на меня. — Когда ты купишь мне новый велик?

— А чем тебя не устраивает старый?

— Мам, он же детский! Надо мной друзья смеются из-за его расцветки!

— В прошлом году тебя это мало волновало. И ничего он не смешной, а очень даже красивый!

— Это потому что ты женщина! Вам лишь бы все яркое подавай!

— Сем, у тебя отличный велосипед. Так что не выдумывай!

— Ладно, тогда, пусть дядя Сережа покажет мне еще пару приемчиков…

— Это еще зачем? — ради такого дела, Сергей откладывает в сторону ручку, откидываясь на спинку и сцепляя пальцы в замок.

— Затем, что мне придется поколотить Оверина! Он вечно надо мной смеется. Говорит, что велик у меня девчачий!

— Потому что он желтый?

— Ага, с розовыми кляксами!

— С красными! — желаю отстоять ни в чем не повинный транспорт.

— И еще, Вика меня на день рождения позвала…

— Ты вымогатель! — укоризненно грожу ему пальцем, прикидывая в голове, на какое время назначить встречу с фотографом, с которым желаю встретиться лично, хоть и не сомневаюсь в компетентности Ульяны, и делаю пометку в графе ежедневника.

— Купим ей куклу? Или плеер, я сам еще не определился… О, или, может быть, ролики? Она говорила, что хотела бы научиться кататься. А лучше куклу и ролики!

— Бросай-ка ее, пока не поздно. Если в девять у нее такие аппетиты…

— Сережа! — одергиваю мужчину, переключая внимание на ребенка. — Не слишком ли?

— Ну, мам! У нас вон какая квартира!

— Логично, — кивая мне, Сергей улыбается, и вновь совершает ошибку, закинув ноги на журнальный столик.

— Я его выкину! — не знаю почему, но до скрежета зубов ненавижу, когда люди устраивают ступни на с усердием вымытой мне мебели. — Не хочешь попробовать добиться ее внимания иначе?

— А я и так ей нравлюсь. Она в меня втюрилась. Ее подруга мне рассказала. Я звонил папе, но его телефон недоступен…

— Ладно, я дам, — Сергей достает свой бумажник, отсчитывая купюры, игнорируя мой возмущенный вид. — Но ты должен будешь отработать.

— Отработать?

— Конечно. Ты же мужик, а мужик должен уметь зарабатывать на подарки для своих подружек…

— Как? — вскакивая на ноги, парень нетерпеливо подпрыгивает на месте.

— Ну, для начала посуду помой. И, наконец, разбери свои тетради. Каникулы три дня как начались, а ты все еще не прибрал свой хаос на столе.

— Вообще-то, у меня тренировки.

— А у меня бизнес. Но в моем кабинете все чинно!

— У тебя есть уборщица!

— Да, но чтобы ей платить, я горбачусь с утра до вечера…

— Ладно! Я согласен!

— Это не все.

— Что еще?

— Поможешь мне собрать тумбу, — кивая в сторону прислоненных к стене коробок, уже третий день ожидающих прихода плотника из магазина, отвечает Титов, но не торопиться расставаться с деньгами. — Получишь их, когда все сделаешь.

— Ладно. Тогда давай сейчас ящики колотить?

Сергей довольно улыбается, радуясь то ли освобождению от документальной волокиты, то ли от моих несмолкаемых разговоров о готовящемся банкете, и, хлопнув в ладоши, командует оживившемуся Семе следовать за ним.

— Кто-нибудь мне поможет? — кричу вслед уходящим из комнаты мужчинам, один из которых уже оторвал от пола увесистый короб, и лихо скрылся за дверью.

— Не отвлекай! Мы заняты!

И несмотря на легкую досаду, я улыбаюсь, прижимая к груди заветные образцы, в который раз убеждаясь, что ни разу не ошиблась, впуская в нашу жизнь Сергея. Обижает ли меня его нежелание помогать мне приклеивать кружевную тесьму к приглашениям, над созданием которых я тружусь не покладая рук, отказываясь от услуг специалистов? Навряд ли. Но из какой-то женской вредности я все же всячески пытаюсь вовлечь его в процесс подготовки, всякий раз улыбаясь его попыткам увильнуть от разговоров об оформлении, которые я могу вести часами. Он сумел создать для меня сказку, уставив спальню огромными охапками роз, подаренными мне по случаю нашей помолвки, заставил меня расплакаться на глазах у десятка близких и дорогих моему сердцу людей, собравшихся на Светкиной даче, и дал мне повод мечтательно вздыхать, глядя в ночное небо, окрашенное вспышками салютных залпов. Он подарил мне покой и надежду на будущее, а это, поверьте, дорого стоит. Быть может, совсем чуть-чуть, где-то в глубине души, я и мечтаю услышать заветное признание в чувствах, но мне ли не знать, что громкие заявления еще не дают гарантии нерушимости человеческого союза.

— Все-таки синий, — болтая в воздухе выбранным отрезом, усаживаюсь за стол, набрав номер организатора, обещавшего за полтора месяца подготовить грандиозное торжество.

* * *

Подготовка к моей свадьбе с Андреем Медведевым — глупая пародия на настоящие хлопоты перед предстоящим бракосочетанием, со всеми сопутствующими ему волнениями по поводу ресторана, рассадки гостей и выбора платья. Все было тихо, без лишних нервов… Разве что вечером, перед самым важным днем в моей жизни, который на практике был значимым лишь для меня, я напилась пустырника из страха, что не смогу сомкнуть глаз, в нетерпении ерзая на стареньком бабушкином диване. Теперь же, выбрав в спутники такого завидного мужчину, я вольна осуществить любую задумку, коих в моей голове притаилось бесчисленное множество… Несмотря на работу Ульяны Владимировны, я столкнулась с массой проблем, окончательно потерявшись в этих организационных дебрях.

— Есть две кейтеринговые компании, с которыми я предпочитаю сотрудничать. Ценники примерно одинаковые, так что выбор за тобой. Скинула тебе ссылки на их сайты. С помещением все уладила. Они на день закроют ресторан, так что можешь больше не переживать. На улице лишь пятьдесят посадочных мест, так что, все же советую разместиться в зале, — несмотря на приятную наружность от ее манеры говорить меня всякий раз передергивает, и я убавляю громкость динамика, недовольно морща свой лоб от льющегося из трубки писка. — С оформлением я все уладила. Подготовка фотозоны уже началась. У меня прекрасные мастерицы, так что об этом можно не переживать. Кстати, я все же договорилась с Осиповым. Так что и с ведущим мы все решили.

— Отлично. Мам, подай мне блокнот из бардачка, — шепчу, отвлекаясь от дороги, едва не вписавшись в затормозивший перед нами автомобиль. — Черт! Могу перезвонить через час? Я за рулем и мне не очень удобно…

— Конечно. Только прошу, составь уже списки гостей!

Это моя самая большая головная боль. С Сережей мы неплохо скоротали вчерашний день, долго споря над тем, кого хотим видеть на торжестве. Я упорно отказывалась приглашать мэра, опасаясь, что весь вечер буду чувствовать себя некомфортно от осознания присутствия в зале такого важного человека, а Титов не хотел понимать, почему неизвестный ему Егор, должен гулять на его свадьбе. Теперь же я нехотя выбираюсь на улицу, и обменявшись с мамой понимающими взглядами, словно на каторгу, волоку свои ноги к столику уличного кафе, скрытого под зеленым пологом, даже не думая улыбаться ожидающей нас женщине.

— Здравствуйте, — хорошее воспитание заставляет мою маму добродушно поприветствовать Светлану Викторовну, и сесть на нагретый июньским солнцем стул по левую руку от моей будущей свекрови. Вообще, мне претит мысль обратиться к Титовой подобным образом, но я пока стараюсь об этом не задумываться, утешая себя тем, что могу и дальше звать ее по имени.

— День добрый. Хорошо, что вы не торопились. Я очень люблю сидеть на солнцепеке в такую жару, — меня передергивает от ее сладкой улыбки и сквозящих сарказмом речей, но все же давно не трогает яд, льющийся из ее рта.

— Я так и знала. Поэтому и дала вам время принять воздушные ванны, — отвечаю ей тем же, протягивая своей маме меню.

— Вот ведь повезло мне с невесткой, — смеется, касаясь маминой ладони, словно они давние знакомые, решившие присесть и насладиться лимонадом, вдоволь насытившись шопингом. — Ты приболела? Вид у тебя какой-то блеклый…

— Если вы надеетесь, что я не доживу до июля и все же избавлю вас от своего присутствия, то можете прекращать питать пустые надежды…

— Что ты, я уже немолода и прекрасно понимаю, что так мне повезти не может. Леночка, попробуйте здешние эклеры. Всегда беру парочку с собой, до того они вкусные.

— Спасибо, но я, пожалуй, обойдусь лимонадом…

— Перейдем к делу? Через два часа мы с Сергеем идем выбирать торт. Вы же принесли список? — прерываю их обмен своими кулинарными пристрастиями, и Светлана Викторовна все же оставляет женщину в покое, переключая свое внимание на меня. Скрипя зубами, она извлекает из своей сумки тетрадный листок с перечнем фамилий всех родственников, о которых мой будущий муж благополучно забыл и глаза мои едва не вылезают из орбит от их количества.

— Это что?

— Это семья милочка, в которую ты собираешься войти.

— По-вашему, это не перебор?

— Дорогая моя, семейные узы очень важны. И если уж ты решила… Если мой сын решил, что ты подходящая партия на роль супруги, будь так добра никого не обидеть, — я с шумом втягиваю молочный коктейль через витую соломинку, краснея не от смущения, а от дикой злости на расположившуюся рядом мегеру. Не знаю, кто такая Агриппина Павловна, рядом с фамилией которой красуется приписка — жена Вити Краснова, который, если верить матери Сережи приходиться ей троюродным братом, но решительно не понимаю, отчего должна делить с ней свой стол.

— Предполагалось, что вы выберете человек десять, самых близких…

— Разве мы не можем себе позволить устроить праздник для всей родни?

— Нет, потому что это наш с Сережей день, и никакой Никита Ильич (брат жены двоюродного брата) нам там не нужен…

— Простите, можно? — нацепив на нос очки, Титова берет из моих рук блокнот внимательно изучая фамилии моих родственников. — Ну, вот! Я вижу, что своих ты не обделила.

— Их пятнадцать, и четверо из них дети.

— Ну, уж простите, что наша семейное древо ветвистее вашего…

— Дело не в деревьях. А в вашем настойчивом желании попить моей крови!

— Маша! — мама недовольно одергивает меня. — Поспокойнее…

— Нет уж, пусть вычеркивает свои десятые колена!

— И не подумаю! Мой сын обеспеченный человек и вполне способен оплатить их приезд.

— Дело вовсе не в деньгах! Я не хочу, чтобы на моей свадьбе разгуливали неизвестные мне люди!

— На вашей, милочка! Не забывай, что не все вертится вокруг тебя!

— Светлана Викторовна, — отбираю свой органайзер с шумом захлопывая кожаную обложку, и сделав глубокий вдох, улыбаюсь, стараясь говорить тише. — Мы подумаем. Вместе с Сергеем.

— Отлично. В своем сыне я не сомневаюсь: с детства пыталась привить ему уважение к возрасту. Он ведь не настолько испорчен, чтобы расстроить свою престарелую мать, — на ее лице хорошо читается торжество, и я лишь затравленно гляжу на маму, красноречиво закатившую глаза к небу. Родство с такой женщиной, самая большая свинья, которую я могла подложить своим родителям. Знаю, что увидев ее впервые, мама потом долго не могла уснуть, вынужденная в итоге прибегнуть к снотворному…

— У меня к вам одна просьба. Мы остановились на синем, так что прошу придерживаться этого цвета. Ничего кричащего, бросающегося в глаза, — в надежде скорее закончить наше “свидание”, выкладываю все карты на стол, заранее зная, что так просто она не сдастся.

— Жаль, потому что я уже подобрала для себя красное платье…

— Уверена, вам не составит труда выбрать что-то другое.

— Ну, знаешь, я уже не в том возрасте, чтобы бегать по магазинам, надеясь тебе угодить… Вы, Леночка, уже определились с нарядом? Могу посоветовать вам неплохой бутик…

— Спасибо, но я уж сама… Я ведь швея, — виновато улыбнувшись, моя мама отказывается от помощи, а меня словно током прошибает от ее неловкости и отведенного в сторону взгляда, когда мать Сергея надменно вскидывает бровь. Хочется вцепиться в ее идеальную прическу, впервые в жизни устроить шумную потасовку, чтобы сбить с этой дамочки хоть немного спеси и стереть с ее тонких губ противную ухмылку. Видимо, так заведено природой: бери мужа-изменника и замечательную свекровь либо терпи ядовитую гадюку, тая в объятиях ее порядочного сына.

— Я пристрелю ее! — спустя сорок минут, хлопая автомобильной дверью, бросаю на заднее сидение сумку, устало потирая глаза, но вспомнив о наложенной на ресницы туши, быстро заглядываю в зеркало, успокоившись лишь тогда, когда на скулах не остается осыпавшихся черных крошек. — Вот за что? Почему ее не переедет поезд? Или Сергей не сошлет ее на Мальдивы, где ей позавтракает оголодавшая барракуда?

— Дочка! — укоризненно качая головой, мама грозит мне пальцем, но, улыбнувшись, продолжает, — мне стыдно признавать, но я и сама была готова ее придушить.

Мы смотрим друг другу в глаза и одновременно начинаем хохотать, отпуская сковавшее нас возмущение.

— Она мне сразу не понравилась. Весь вечер на даче Светы она недовольно вздыхала. Разве что пар из ноздрей не шел…

— Заметила? Боже, она всегда так делает, стоит только меня увидеть! Я для нее как бельмо на глазу!

— Ну, еще не поздно все отменить, — философски подмечает женщина, следя за дорогой.

— Он вам настолько не нравится?

— Не знаю, Маш. Он довольно приятный, солидный и в чем-то я тебя понимаю. Просто уж слишком вы торопитесь. Только съехались и сразу в ЗАГС.

— С Андреем я прожила два года, прежде, чем поставить штамп в паспорте. И мы все знаем, чем это закончилось.

— Твой неудачный опыт, еще не повод действовать от обратного… Кто знает, что у него в голове.

— Иногда и всей жизни не хватает, чтобы досконально изучить человека…

— Но немного притормозить было бы нелишним.

— Я уже знаю достаточно, чтобы не сомневаться.

— Машунь, — внимательно взглянув на меня из-под опущенных солнечных очков, обращается ко мне мама. — Я лишь хочу, чтобы вы с Семкой были счастливы…

— Знаю. И мы действительно счастливы! Я впервые узнала, что такое нормальная семейная жизнь. Он замечательный, мам.

— И ты его любишь?

— Конечно, — отворачиваюсь к обозрению простирающейся передо мной полосы. — Люблю, — утвердительно киваю, сильнее сжимая руль.

— Настолько ли сильно, чтобы прожить с ним всю жизнь? Я ведь помню какой ты была с Андреем.

— Глупой?

— Ну, не без этого конечно… Окрыленной, что ли…

— А разве можно всех любить одинаково? Сейчас я нравлюсь себе куда больше, чем в браке с Медведевым. Мы, может быть, и не кричим о своих чувствах, но и без слов понимаем друг друга… Он лучший, мам! Разве этого недостаточно?