Глава 31

Маша

В этом году Павел Степанович празднует свой день рождения в Праге. Держа за руку любимую женщину, он любуется замками, наслаждается природой и дегустирует настоящее чешское пиво. Уж не знаю, проснулось ли в Андрее желание доставить родителям радость, или он таким образом пытается замолить грехи, но в то, что любой человек склонен к неожиданным метаморфозам я верю искренне. На примере Медведева я убедилась, что превратиться из порядочного человека в эгоистичного мерзавца вполне реально… Хочется верить, что запустить процесс его перевоплощения в обратную сторону все же возможно, но если быть честной самой с собой, тот этап, на котором я еще мечтала о его прозрении остался далеко позади.

Мои будни полны забот. Отделка стен уже подошла к концу и, казалось бы, дело осталось за малым, но выбрать мебель в пестрящих многообразием салонах в наше время не так-то легко. К примеру, вчера, натерев мозоль на подошве ступни от долгого хождения по популярному мебельному гипермаркету, я была твердо уверена, что определилась с кроватью, остановившись на спальном гарнитуре цвета топленого молока. Мне нравилась прохлада и гладкость ее изголовья, и я даже мысленно расставила на туалетном столике свою коллекцию духов. А сегодня, проснувшись в квартире, в которой теперь не осталось даже намека на то, что когда-то в ней обитал закоренелый холостяк, я с досадой упала на подушки, словив себя на мысли, что расставаться с этим предметом мебели не желаю…

— Семка, мы никогда не переедем, — я тоскливо сверлю потолок своим взглядом, пока сын помогает Софийке собирать пирамидку. В свой год с небольшим она делает это скорее от скуки. Нет больше того заразительного азарта, который хорошо читался в ее взгляде, когда она насаживала первое колечко на пластмассовый конус, крича от восторга, пусть и получив в итоге непонятную конструкцию.

— Доверь ремонт бабушке. Когда они переделывали свою кухню, она сразу же подобрала новый обеденный стол.

— Вот еще. Она с удовольствием повесит ковер на стену… Кто это там тебе звонит? — заглядываю через его плечо, заметив, что он растерянно уставился на экран, заливаясь краской. — Подружка?!

— Ну, мам! — отмахнувшись от моей руки, вознамерившейся взлохматить его новомодную стрижку, парень недовольно отводит глаза и торопливо покидает комнату. Ему почти тринадцать. От мальчика в ярких зеленых носках и ядовито-желтой пижаме с Гуффи на груди больше ничего не осталось. Теперь это подросток, наверняка обсуждающий с друзьями девчонок и даже возможно уже успевший поцеловать одноклассницу. Занятия спортом приносят свои плоды. Конечно, о мускулатуре и речи не идет, но назвать его тощим угловатым мальчишкой язык у меня не повернется. Вообще, его сходство с Медведевым уже не такое очевидное, как раньше. Конечно, разрез глаз, форму носа и цвет волос никуда не денешь, но когда он улыбается, я легко могу отыскать и себя в этом красивом ладном парнишке.

— Мадам Софи! — беру на руки дочь, крепко целуя ее пухлую щечку. — Не расти так быстро, пожалуйста! К твоим женихам я вряд ли когда-то буду готова.

Я слышу шорох в прихожей и, поправив платье на малышке, устраиваюсь на диване, ожидая, пока Сергей вымоет руки, и, наконец, подойдет, забросив папку с бумагами на комод.

— А это у нас папа пришел, — знаю, взрослые выглядят глупо сюсюкаясь с малышами, но это самые нежные и трепетные мгновения, лишать себя которых ради сохранения своего образа умного и серьезного человека — вершина глупости. — Ты только посмотри, какой он у нас красавец!

— Привет, — Сережа явно устал, даже улыбка дается ему с трудом, но установленное в семье правило, переступая порог квартиры, оставлять все невзгоды за дверью, он еще ни разу не нарушил. Я знаю каким он бывает жестким, как может отчитывать работников и хладнокровно увольнять нерадивый персонал, но после ссоры, в которой я пала жертвой его плохого настроения из-за сорванного контракта, он дал обещание никогда не вымещать на семье свое недовольство делами фирмы.

Он целует меня в висок — это как ритуал, после которого плечи его расслабляются, а черты лица заметно смягчаются.

— Что у нас на ужин?

— Лазанья. Эй! — я отклоняюсь в сторону со съехавшим набок хвостом, в который Соня успела запустить свои пальцы, вырвав несколько волосинок, и, желая спасти и так заметно поубавившуюся шевелюру, протягиваю ее мужу, которого не нужно упрашивать лишний раз поиграться с дочкой. И в такие моменты, я часто вспоминаю Андрея. Это такой разительный контраст — два самодостаточных мужчины, серьезные и занятые, но такие диаметрально противоположные в проявлении своих отцовских чувств. Улыбчивая девчушка, сейчас крепко ухватившаяся за шею любимого папы, вряд ли когда-то сможет пожаловаться на недостаток его внимания. Не в пример старшему брату, который всегда был вторым после не терпящих отлагательства дел для ответственного Андрея Медведева.

— Семен тебе рассказывал про свою подружку? — накрывая на стол, понижаю голос, пользуясь отсутствием в кухне своего первенца.

— Я что похож на сплетника? — подбрасывая вверх визжащую дочку, Сергей бегло мне улыбается, кажется, не собираясь развивать эту тему.

— Вообще-то, я мать. Консьержка сказала, что часто видит его с Миланой с тридцать пятой квартиры…

— И?

— Сереж, ей четырнадцать…

— Видимо, твой сын любит девушек постарше.

— Тебя это забавляет? Лично меня пугает. Еще неизвестно, что у них за компания. Сидят на детской площадке и щелкают семечки… Может быть, он вообще уже курит…

— Я видел, как ты нюхаешь его куртку. Давно бы что-то заметила, — он усаживает Софию на свои колени, и принимается за еду. — Семен, иди ужинать! — громко зовет, а перейдя на шепот, добавляет. — Перестань драматизировать. Он не лоботряс, а вполне нормальный парень…

— Ма, ты обещала, что мы поедем по магазинам. Завтра уезжать, а вещи еще не собрали, — Сема намазывает соус на кусок белого хлеба и жадно впивается в него, с аппетитом расправляясь с ужином. Вообще, лет десять назад я думала, что чем старше становится ребенок, тем меньше хлопот он доставляет родителям. Теперь я уже не боюсь, что он запихнет в нос детальку конструктора или сунет пальцы в розетку, но часто мучаюсь перед сном, опасаясь, что мой сын может ввязаться в драку, подружиться не с теми ребятами, или, не дай бог, попробует наркотики… И даже несмотря на то, что большую часть времени он проводит на тренировках, без которых уже не сможет чувствовать себя счастливым, достойно учится и не устраивает мне сцен, в чем-то начиная копировать повадки Титова, где-то в моем подсознании все же живет страх, что что-то может пойти не по плану.

— Боже, у меня вылетело из головы… Доедай и съездим в торговый центр. Сереж, — с мольбой смотрю на мужа, измотанного и мечтающего о крепком сне…

— Ладно, — отобрав у дочки салфетку, он трет переносицу, мысленно настраиваясь на пару часов игры с непоседливой юлой. — Только дайте сходить в душ…

— Наверно, не терпится от меня отдохнуть? — улыбаюсь, выезжая со двора.

— От Светланы Викторовны, — хитро отвечает мне сын, сощурив глаза. — Мне надоела эта физика…

Я его понимаю, выбрав техническую специальность, и сама настрадалась от этих мудреных вычислений. И это притом что брать дополнительные занятия у язвы, вроде моей свекрови, мне, к счастью, не приходилось. Сегодня суббота, и нам удается добраться до центра куда быстрее, чем в будни, когда спешащие с работы горожане, создают заторы на дорогах.

— Помни, ты обещал не чудить…

— Знаю, знаю, — Сема вымучено закатывает глаза, убирая в карман смартфон и смотав наушники, которые воткнул сразу, едва оказавшись в машине. Вот она, пропасть между поколениями — мои музыкальные предпочтения не находят отклика в его подростковой душе. — Буду слушаться вожатых, хорошо есть и не болтать после отбоя. Ма, я ведь уже не маленький…

— А вот и неправда. Для меня ты навсегда останешься ребенком. Даже когда тебе будет семьдесят и на ночь ты будешь класть вставную челюсть в стакан.

— Фу, — с отвращением отвернувшись к окну, Семен смеется, и приоткрыв окно, тянет носом вечерний прохладный воздух. — Чем вы займетесь, пока меня не будет?

— Ну… — заглушая двигатель, решаю его помучить, — подберу тебе в комнату кровать в форме машинки… И пожалуй, расклею на стенах постеры с человеком-пауком…

— Не вздумай! Иначе я перееду в гостиную.

— Ладно, мужик, пошли подберем тебе самые лучшие плавки, чтобы в бассейне девчонки головы теряли…

— Там не будет девчонок!

— И что ты тогда там забыл? — деланно закатываю глаза, забавляясь над сыном.

— Это же лагерь при ЦСКА!

— Ладно, — сдаюсь, поднимая руки в капитуляционном жесте. — Пошли, Овечкин, купим тебе трусы с губкой-Бобом…

* * *

Я встаю раньше, чем солнце начинает греть в полную силу. Проверив, не проснулась ли Софийка, бодро иду на кухню, готовить завтрак для своей большой семьи, и, тихонько включив плазму, потягиваю чай, ожидая, пока сырники схватятся золотистой корочкой.

— Не терпится меня спровадить? — подходя ко мне со спины, Сергей кладет руки на мою талию, начиная целовать шею. — Я думал, мы хорошенько попрощаемся…

— Сереж, ты вернешься во вторник, — трудно не смеяться, когда мужские пальцы щекочут кожу, хоть от невесомых поцелуев веки и закрываются против воли.

— И что? Это же очень долго…

— Сейчас обязательно проснется Соня, — позволяю ему усадить меня на столешницу, чувствуя, что раздавила своим весом лежащий в пакете хлеб.

— Нет, она никогда так со мной не поступит, — смеясь, он не прекращает ласки, развязывая пояс моего халата, а я бросаю взгляд на часы, стрелки которых сошлись на половине шестого утра.

— Разбудила Семена? До поезда два часа, — ковыряя вилкой сгоревший сырник, Сергей как ни в чем не бывало ест, словно не из-за него мои щеки до сих пор пылают, а работающая на всю вытяжка не спасает помещение от неприятного запаха забытого на горячей сковороде творога.

— Он обещал поставить будильник. Если не выйдет через десять минут, пойду расталкивать.

— Звонила Андрею?

— Нет. Предупредила его в СМС. Но, зная, что он не очень-то надежный человек, позвоню ближе к обеду, — мы стучим приборами по тарелкам, каждый думая о своем, а ведущий программы утренних новостей, сообщает о последних происшествиях. Я постоянно ловлю себя на том, что прожигаю глазами мужские руки, уверенно сжимающие вилку своими красивыми длинными пальцами. Руками Сергея невозможно не любоваться, тем более зная, какими нежными они могут быть…

— Передать ему что-нибудь? Домашних пирожков или банку варенья? — явно потешается, ничуть не переживая по поводу предстоящей встречи. Странно устроен этот мир: я, как и любая другая женщина, зная, что увижу бывшую своего мужа, сгрызла бы все ногти на руках, или весь вечер делала маски на лицо, желая преподнести себя с шиком, во всеоружии. А он сидит и ухмыляется, внимательно следя за сюжетом новостного выпуска…

— Перебьется. Его есть кому кормить. Кстати, что это за важная сделка? Как скоро мы войдет в десятку Форбс?

— Покупаю одну кампанию.

— В Москве? Ты же потом не заставишь нас переехать?

— Наверное, ты единственная, кто не хочет перебираться в столицу, — хмыкнув, Сергей откусывает бутерброд. — Брала бы пример со своего бывшего. Он, наверное, уже весь автомобильный рынок подмял под себя.

— Откуда столько желчи?

— Дух соперничества? — вскидывая бровь, продолжает веселиться, пока я разливаю по кружкам чай, ставя одну перед ним. — Не переживай, переезд я не планирую… Зная, как движется ремонт в доме под твоим контролем, боюсь мы не сдвинемся с места до глубокой старости.

— Я не виновата, что эта дамочка, — вспоминая девушку, предложившую мне уже десяток макетов с дизайном комнат, спешу оправдаться я, — ничего не смыслит в домашнем уюте. Хочешь приходить после работы в музей современного искусства?

— Если главным экспонатом будешь ты, и желательно в этом милом халате, я готов согласится на что угодно…

— Нельзя так наплевательски относиться к собственному жилищу. Я вообще подумываю отказаться от услуг этой Климовой. Такое впечатление, что единственной удачной работой для нее был дипломный проект…

— Ты зануда, Марусь…

— Возможно. Но на твоем месте я бы радовалась тому, что жена так ответственно обустраивает семейное гнездышко.

— Я радуюсь. Просто не говорю, чтобы ты не зазналась, — он тянется ко мне через стол, касаясь щеки, но быстро отворачивается, услышав детский довольный визг из детской. — Давай, мать, корми детей. Позвоню Руслану, чтобы заехал за нами пораньше.

— Может, лучше я вас отвезу?

— Нет уж, терпеть не могу плачущих женщин… — улыбаясь, пропадает за дверью с мобильным в руках, так и не услышав брошенного мной в спину признания:

— Я и не планировала реветь! — разве что только немножко, когда вечером лягу в холодную постель, не ощущая рядом его стройного подтянутого тела…