Глава 44

Хотите знать, когда наступает переломный момент? В день, когда собравшись за большим круглым столом, мы всей семьей празднуем день рождения моей свекрови. Сергей молчалив с самого утра. Я честно старалась его разговорить, но где-то в час пополудни оставила эту затею, позволив мужу самостоятельно справиться с грозовыми тучами, поселившимися на дне его взора. Он то и дело хмурится, кажется, даже не прислушиваясь к разговору, и все чаще поглядывает на Андрея, словно специально усевшегося напротив, не реагирует на мои легкие касания и поглаживание ладони правой руки. Мама что-то спрашивает у именинницы, Семен болтает со своим дедом, Софийка гордо оглядывает помещение с высоты своего трона — детского стульчика для кормления, любезно предоставленного официантом — а мой муж словно выстраивает стену вокруг себя, оставаясь безразличным к царящему за столом веселью. Трудно наслаждаться кухней, буквально кожей ощущая, как в воздухе повисает предчувствие неминуемого краха, и я нервно тереблю кулон на своей груди, смущаясь еще больше, когда бывший муж цепляется взглядом за мое украшение и ухмыльнувшись, приподнимает бровь, теперь смотря прямо на меня. Это его подарок на одну из годовщин — небольшой ключик из белого золота, инкрустированный россыпью бриллиантовых камней. Задумывалась ли я, когда подбирала украшение под свой сегодняшний наряд? Определенно нет, иначе отдала бы предпочтение одной из драгоценностей, подаренных мне Титовым, и не была бы вынуждена терпеть испытывающий взгляд, под которым когда-то плавилась, как ванильный пломбир.

— Сергей, — обращается к моему супругу Волков, сегодня пришедший в компании своего сына. Петя немного поправился, распрощался со значительно частью волос на макушке, но остался на редкость привлекательным даже при всех своих незначительных недостатках. Неважно, красив ли ты как божественный идол, если ты обладаешь природным шармом — ты просто обречен на успех у женщин. — Правда, что ты заключил контракт с немцами? Слышал, они затеяли масштабную стройку.

— Да, — даже не думая отворачиваться от вальяжно устроившегося по ту сторону стола Андрея, сухо отзывается Титов.

— Я не успеваю за тобой следить! — адвокат добродушно смеется, приятельски хлопая его по плечу. — Вот мальчики на кого нужно равняться! — обращается к сыну и поворачивает голову к крестнику, желая удостовериться, что он расслышал заданный им ориентир.

— У нас и так все неплохо, — делая небольшой глоток виски, Медведев забрасывает руку на спинку соседнего стула, и я с удивлением отмечаю, что теперь и он сам не торопится разрывать зрительный контакт с моим супругом.

— Да что ты? — если бы взглядом можно было убивать, Сергей бы явно не пощадил Семкиного отца, сквозь зубы процедив свой вопрос.

— А разве нет? Я, конечно, не настолько богат чтобы скупать строительные фирмы, но и от нищеты далек. Кстати, как там твое последнее приобретение? Надеюсь, покупка того стоила?

Я с трудом понимаю о чем идет речь, но интуитивно вцепляюсь пальцами в предплечье мужа, на скулах которого уже заметно играют желваки.

— Сереж, — шепчу ему на ухо, надеясь, что со стороны мы похожи лишь на милых голубков, а не на опьяненного злостью мужчину, которого старается сдержать миниатюрная брюнетка. — Да что с тобой сегодня?

— Ничего, — так и не ответив на вопрос Медведева, Сергей встает из-за стола, лишь бегло скользнув взглядом по моему лицу. — Пойду, покурю.

Вот она — фатальная ошибка. Я киваю, снимаю ладонь с его плеча и молчаливо смотрю вслед удаляющейся фигуре. Внутри не звенит тревожный звоночек, когда минутой позже из зала выходит Андрей, а несмолкаемая болтовня Дмитрия Арсеньевича настолько отвлекает меня от происходящего, что я не замечаю, как неприлично долго отсутствуют за столом два человека, которым пришлось столкнуться на жизненном пути, благодаря моей персоне…

* * *

Андрей

Даже спустя десять лет я не смогу объяснить зачем иду на улицу, осознавая, что мне не избежать разговора с Машиным мужем. Не имеет значения, сколько времени утечет, даже умудренный старостью и внушительным багажом пережитых событий, я никогда не сумею понять, для чего остановился в паре шагов от человека, неспешно выдыхающего дым в пространство. Люди не меняются. В этом я сегодня убедился на собственном опыте. Чтобы я ни говорил о выводах, осознаний и принятии собственной неправоты, внутри я все тот же эгоист, жуткий собственник и ревнивец, терзаемый жгучей обидой на себя самого и судьбу в целом, что вынужден наблюдать, как женщина, которая когда-то всецело мне принадлежала, теперь с такой теплотой смотрит на другого. Я не имею права желать стереть его в порошок, ведь она уже давно не моя, но совладать с учащенным сердцебиением, возникающим сразу же, как только она касается своего мужа, я не в силах. Тошно и невыносимо видеть, как ее губы касаются его щеки, как волосы, все так же отдающие золотом на свету, спадают на его плечи, невесомо скользя по его щеке.

— Сигарету? — видимо, я слишком долго молчу, смеряя Титова тяжелым взглядом, чем вызываю недобрую ухмылку на его лице.

Я не отвечаю, лишь увереннее расправляя плечи, и лениво достаю из пиджака пачку, наверное, излишне театрально прикуривая.

— У тебя какие-то проблемы? — беру инициативу в свои руки, пока Сергей отбрасывает бычок в урну, и спрятав руки в карманах брюк, режет меня сталью во взгляде.

— Ты моя проблема, — отвечает спокойно, не двигаясь, лишь немного склонив голову набок.

— Интересно. Что-то не помню, чтобы наши интересы пересекались. Или ты решил освоить автомобильный рынок?

— Не делай вид, что не понимаешь, о чем я. В бизнесе я бы тебя раздавил, даже не потрудившись узнать твое имя.

— Да что ты? Тогда, для меня большая честь осознавать, что пусть и не в рабочих вопросах, но ты признал во мне достойного конкурента, — саркастично выгнув бровь, я вновь подношу сигарету к губам.

— Конкурента? — отмерев, Титов поднимает голову вверх, смеясь, и заставляет меня вздрогнуть от металла в голосе. — Ты скорее моя головная боль. Лезешь во все щели, раздражая своим присутствием. Звонишь моей жене, ходишь в ее магазин, как на работу, подвозишь…

— Так, тебя это задевает? Прости, но тут я твоего разрешения спрашивать не стану, — завожусь от неприкрытой угрозы в его взгляде. Не думая, подхожу ближе, бросая слова, которые слетаю с губ скорее от безысходности, от невозможности все исправить и отмотать пленку назад, чтобы никогда не терять семью. Из желания, глупого, эгоистичного, заставить его помучатся так, как я терзался пятью минутами ранее. — Боишься? Вдруг она решит уйти ко мне? Ведь первая любовь, она самая сильная, не так ли? Переживаешь, что вспомнит, как хорошо ей было со мной?

Сергей меняется на глазах. Крепче сжимает челюсть, делает шаг и, глядя в мои глаза с нескрываемым презрением, бросает:

— Нет. Боюсь, что она забудет с какой легкостью ты предаешь своих близких, как в погоне за юбкой плюешь на собственного сына, оставляя женщине, которая помогла тебе подняться вверх жалкие объедки.

Я бью его раньше, чем успеваю осмыслить сказанное, а спустя какую-то жалкую секунду, оказываюсь прижатым к каменной кладке фасада дорого ресторана, от дверей которого к нам уже мчатся охранники. Чувствую, как из носа льет кровь, но от этого лишь сильней завожусь, поддаваясь первобытным инстинктам. Ни один участник драки не сможет вам рассказать сколько времени он потратил на схватку с соперником, но в деталях сумеет поведать сколько ударов успел нанести. Я смог ударить его только дважды, кажется, разбив лишь губу на его разъяренном лице. Когда два огромных амбала с золотистыми бейджиками на пиджаках, едва сдерживая разгоряченного мужчину, умудряются с трудом оттащить его в сторону, я сплевываю на асфальт кровавую слюну, отчетливо расслышав предупреждение:

— Если еще раз ты к ней подойдешь, я тебя убью.