Глава 5

Он целует меня так, словно я фарфоровая статуэтка, способная рассыпаться в стеклянную крошку от одного неосторожного прикосновения. Неспешно спускаясь к вырезу моей блузки своими влажными губами, он попеременно поглаживает мое бедро и скрытую шифоном спину, делая рваные вдохи в те крошечные мгновения, когда оставляет в покое покрасневшую под непрекращающимися ласками кожу. Я старательно отгоняю кишащие в голове мысли, пытаясь сконцентрироваться на происходящем, но в своих тщетных попытках отыскать хоть малейшую искру внизу своего живота довожу себя до нервного оцепенения, не позволяющего ответить мужчине с должным пылом. Наверняка он замечает мое замешательство, но не отстраняется, а лишь теснее прижимает меня к своей груди, пытаясь справиться с перламутровыми пуговицами на моей одежде. Когда не расстёгнутыми остаются лишь две небольшие бусины, я твердо решаюсь прекратить эту пытку, веруя в то, что, отвечая согласием на его приглашение, допустила большую ошибку.

— Егор, пожалуйста, — слегка отталкивая навалившееся на меня тело, пытаюсь остановить его, однако, достигаю противоположной реакции. Словно перестав себя сдерживать, он крепче впивается пальцами в мои оголенные ноги, и неистово осыпает поцелуями кружевную ткань моего бюстгальтера.

— Егор! — строго, с хорошо читаемыми нотками нервозности, взываю к его здравомыслию, уже более решительно отстраняя его от себя похолодевшими пальцами. С трудом сфокусировав взгляд на моем раскрасневшемся лице, мужчина запускает пятерню в свои волосы, недовольно сверкнув глазами, и откидывается на спинку дивана.

— Прости, — торопливо запахивая свою блузку, говорю как можно мягче.

Он не произносит ни слова, все еще шумно вдыхая воздух, отчего его грудь вздымается так часто, словно он только что пробежал марафон. Я никогда прежде не оказывалась в подобной ситуации, и теперь мну край своей юбки в попытке хоть чем-то занять руки. Мое общение с мужчинами сводится к многолетней близости с мужем и неопытным первокурсником, считающим себя успешным дон Жуаном. Так что мне не известно, что говорят человеку, которого сначала поманили ухоженным пальчиком, с черным лаком на аккуратно обработанных ногтях, а после прервали в ту самую секунду, когда его мозг, опережая игру огрубевших от работы пальцев, дорисовал картину в самый ярких красках, доступных воображению.

— Я закажу такси, — так и не решив, уместно ли будет сейчас извиниться или сделать вид, что не произошло ничего серьезного, я предпочитаю поскорее покинуть его квартиру, успокоившись лишь тогда, когда двери лифта смыкаются передо мной, оставляя Егора на шестом этаже панельной многоэтажки. Дура, и мне с этим как-то дальше жить… Что я творю? Знаю, что устрой он мне скандал — был бы абсолютно прав, ведь на протяжении нескольких недель я всячески поощряла его на дальнейшие действия, писала глупые СМС с пожеланиями сладких снов, весело делилась с ним событиями, произошедшими за день, словно крича ему: «Посмотри, я настроена очень серьезно!». А на деле сбежала от него как последняя трусика, так и не найдя нужных слов, чтобы хоть собственным раскаянием немного потешить его задетое самолюбие. Прислонившись лбом к холодному окну вечернего трамвая, я раздумываю над тем, что с самого начала повела себя абсолютно не правильно. Вместо того чтобы заняться саморазвитием, я пошла по пути наименьшего сопротивления — устроилась на рутинную работу, завязала роман с тихим и неприметным ухажером, посвящая оставшееся время бытовым заботам. Будь я мировой знаменитостью, я была бы позабыта своими верными фанатами, закрывшись в дальней комнате трехэтажного особняка, где бы в обнимку с семейным альбомом оплакивала девять лет жизни, в которой был Андрей Медведев. Света оказалась права — я выбрала ни ту работу и подпустила к себе ни того мужчину. Заблуждалась она лишь в одном — дело не в толщине его кошелька, а в полном несоответствии выстроенным в моей голове стандартам. Окажись он сантехником из местного ЖКХ, но обладай при этом должной харизмой, я бы закрыла глаза на то, что он не водит меня по дорогим ресторанам. Да и, вообще, это никогда не было для меня важным… Не закрутись тогда карьера моего мужа так удачно, мы, может быть, до сих пор были бы вместе, растили Семена и не допускали мысли о расставании.

— Чего это ты так рано вернулась? Я сегодня тебя не ждала, — встречая меня в прихожей, удивляется Анна Фёдоровна, вызвавшаяся посидеть с внуком во время моего отсутствия.

— Голова разболелась и дико захотелось домой… Вы уж простите, что зря оторвала вас от домашних дел, — снимая верхнюю одежду под ее цепким взглядом, стараюсь казаться как можно беззаботней. — Выпьем чаю? На улице жуть, как холодно.

Свекровь не дает мне заняться приготовлением, собственноручно заваривая ароматный напиток и ставя вазу с печеньем в центр стола.

— Ты ведь знаешь, что я всегда готова тебя выслушать? Дать совет, если понадобиться, — пытливо меня изучая, начинает она разговор.

— Знаю, — киваю, делая небольшой глоток горячего чая.

— Так, говори… Вижу ведь, что тебя что-то мучает.

— Анна Федоровна, у меня, правда, все хорошо. Не стоит обо мне беспокоиться.

— Знаешь, Маша, я никогда тебе этого не говорила, но, думаю, сейчас самое время. Как бы я ни хотела, чтобы рядом с Андреем была именно ты, как бы я не мечтала, чтобы вы подарили нам еще одного внука, вместе старели и любили друг друга, как прежде, я думаю, что без него тебе будет лучше. Ты молодая, красивая женщина, достойная куда лучшей жизни, нежели ждать вечно занятого супруга у окна. Он всегда тебя недооценивал, принимал, как должное твою любовь, ставя на первое место свои желания. А эта Рита — прекрасное средство спустить Андрюшу с небес на Землю. Думаешь, он не взвоет, когда окажется на твоем месте? Будет локти свои кусать, вспоминая, какой заботой был окружен и какую женщину потерял…

— Это уже и неважно… Как бы у них ни сложилось, для нас нет пути обратно… И я вовсе не из-за этого переживаю… Просто я вдруг задумалась над тем, что растрачиваю себя впустую, не получая отдачи… Не отдаю себя любимым занятиям, до ужаса боясь глобальных перемен. Вышла на работу в захудалую конторку и даже не стремлюсь куда-то продвинуться. Может быть, мое место действительно у плиты?

— На этот вопрос сможешь ответить лишь ты сама. Сколько бы в тебя ни верили близкие — ты обречена на провал, пока сама не поверишь в собственные силы, — пододвигая ко мне печенье, отвечает женщина. — Я за столько лет работы в роддоме повидала разных женщин: успешных, не очень, несчастных и окрыленных, одиноких и замужних… Человек сам волен выбирать, по какому пути идти. Все зависит лишь от того, насколько он готов к риску.

— Я всегда поражалась бесстрашием Андрея. Эти кредиты, бизнес… Мне бы не хватило духу, поставить на карту все ради достижения иллюзорных целей.

— Андрюша с детства такой: продумывает наперед, как бы получить наибольшую выгоду. Вот Сережка был его полной противоположностью — всегда прятался за спину брата, опускал руки, стоило возникнуть препятствию на пути. Он ведь был очень болезненный, в сад толком и не ходил: то ОРЗ, то ротавирус… Из больниц не вылезали. Вот и повелось у нас в семье всегда его оберегать. Андрей гонял местных мальчишек, вечно шпыняющих его брата, а я все свои силы клала на повышение его иммунитета. Обивала пороги, чтобы получить путевку в санаторий…

— Вы никогда не рассказывали мне о нем, да и Андрей обходил эту тему стороной… Мы ведь с ним толком и не были знакомы…

— А что тут говорить… Опекаемый всеми родственниками, он вырос тепличным и неприспособленным к жизни. Он и в институт-то с трудом поступил, да и закончил его чудом… В двадцать один привел в дом расфуфыренную подружку, заявил, что у них любовь… И ведь любил, а она из него веревки вила — таскала за собой по клубам, высмеивала его попытки получить диплом… А через пару месяцев бросила. Так он и пристрастился к выпивке. После нее у него, конечно, случались романы, но забыть свою Виолетту не смог. Два года угасал на наших с отцом глазах… Проглядели мы его Маша, — я молчу, размышляя над тем, как же тяжело родителям принять подобный выбор собственного ребенка. — Видеть, как твои дети допускают ошибки и набивают себе шишки — всегда больно. Оттого и не принимаю я решение Андрея, знаю, что ничем хорошим его роман не закончится… Одного сына я уже потеряла и теперь видеть, как старший ребенок собственными руками рушит свою жизнь для меня невыносимо трудно.

— Кто знает, может, Рита еще сумеет вас переубедить? Вдруг она ни так плоха, как вам кажется.

— Я уже жизнь прожила и не так-то просто меня провести. У меня лишь одна невестка и другой мне не надо, — тепло улыбаясь, заявляет свекровь и встает из-за стола, оставляя меня наедине со своими мыслями.

* * *

В жизни каждого человека рано или поздно наступает момент, когда с первыми лучами солнца измученный размышлениями мозг все-таки выдает единственно верное решение — пора что-то менять. Мое воскресное утро началось именно так — я проснулась мгновенно, подгоняемая азартом и нетерпением, спрыгнула с нагретой кровати и засеменила босыми ногами по прохладному полу к своему ноутбуку. Идея возникла настолько внезапно, что пальцы не успевали стучать по клавиатуре, вбивая в поисковик печатаемые мной запросы. К полудню я уже имела четкий план и твердую убежденность, что рискнуть все же стоит.

— У тебя что, пожар? — плюхаясь на диванчик в выбранном мной кафе, интересуется Света. — Половина второго! Я не встаю по выходным раньше часа дня!

— Прости! — протягиваю я, складывая ладони в умоляющем жесте. — Но я не могла ждать! Света, я решила уволиться!

— У тебя температура? — касаясь прохладными пальцами моего лба, удивляется девушка. — Это, конечно, здорово, но ты не могла сообщить мне об этом по телефону?

— Нет, потому что это еще не все! — выдерживая паузу, заявляю, растягивая губы в улыбке. — Я хочу открыть магазин!

Иванова замирает, глядя на меня округлившимися глазами, сидит так на протяжении минуты, после чего берет в руки меню, тщательно изучает предлагаемый ассортимент блюд, делает заказ и, наконец, решается заговорить:

— Ты сдурела?

— Нет, вовсе нет! Я всю ночь не спала, думала, думала и вот! Решение прямо на поверхности! Я всю свою жизнь от кого-то зависела — от родителей, от мужа, теперь вот от своего вздорного начальника, постоянно забывающего мое имя! Ты только подумай, в мире миллионы людей работают на себя, занимаются любимым делом, сами устанавливают график!

— Ты хоть представляешь, какая это ответственность?

— Да, пусть пока и смутно, но все же я отдаю себе отчет, на что решаюсь!

— И чем ты будешь торговать? Только не говори пирожками! Я сразу же вызову неотложку!

— Игрушками! Лет восемь назад Андрей предлагал мне заняться этим всерьез, а я не придавала этому значения. Вот, — выкладывая перед ней газеты и распечатанные мной листы, — эти помещения сдаются. Я остановилась на трех вариантах, здесь, — указывая на самое заманчивое предложение, — самая большая проходимость. Это бутик в торговом комплексе на Радонежской. Площадь небольшая и цена за аренду кусается, зато поток покупателей обеспечен.

— Подожди, ты что серьезно настроилась? — кажется так и не может до конца поверить Света.

— Да! — внутри все кипит от переполняющей меня энергии, а руки так и чешутся приступить к воплощению в жизнь моей задумки.

— Ладно, допустим! Но ты ведь не конвейер по безостановочному производству!

— Об этом я тоже подумала. Я прекрасно осознаю, что не смогу свалять столько, чтобы завалить прилавки, поэтому основной упор буду делать на продажу товаров для организации праздников. У меня все еще на уровне идеи, но я полна энтузиазма, — сверкая улыбкой во все тридцать два зуба, делюсь с ней соображениями.

— Да, уж, подруга, ты умеешь удивлять, — наблюдая за тем, как официант перекладывает на стол тарелки с подноса, подводит итог Иванова. — А деньги? Страшно подумать, сколько финансов потребуется для открытия бутика!

— У меня есть накопления, я ведь продала машину и не успевала тратить щедрые пожертвования Медведева. Но, боюсь, если со временем решусь выкупить помещение, без кредита все же не обойтись. Вот тут мне и понадобится твоя помощь.

— Я похожа на олигарха?

— Нет, но ты замужем за банкиром! Может, он сможет выдать мне кредит на удобных условиях?

— Я даже и не знаю, Маша! Это же огромный риск!

— Это огромный шанс кардинально поменять свою жизнь! Закажем шампанское?

* * *

Звонкая трель моего дверного звонка заставляет меня торопливо бежать в прихожую, задевая по пути разбросанные Семой игрушки, об которые я ударяюсь босыми пальцами левой ноги.

— Черт! — обхватывая ладонью ноющую ступню, резко распахиваю входную дверь, замирая на пороге под тяжелым взглядом неизвестной посетительницы. Мои волосы собраны в неопрятный хвостик, вытянутые коленки на домашних штанах придают моему виду еще больше неряшливости, и я автоматически начинаю разглаживать складки на бедрах, одергивая вниз мятую ткань серой майки.

— Вы хотя бы знаете, который сейчас час? — вздергивая вверх подбородок, возмущенно интересуется женщина лет шестидесяти, облаченная в блузку жабо и строгую юбку-карандаш. — У меня разыгралась мигрень от непрекращающегося топота!

— Простите?

— Я ваша соседка снизу и с семи часов утра я не могу заснуть от доносящегося с потолка грохота!

Я поворачиваю голову в сторону детской комнаты, откуда раздается рычание и веселый визг моего ребенка, пытаясь переварить полученную информацию, когда дама, с тщательно убранными в высокий пучок волосами гневно надувает губы, складывая руки на груди.

— Милочка, — цедит она сквозь зубы, кажется, из последних сил сдерживая своего внутреннего зверя, — немедленно прекратите безобразие! Иначе, я обращусь к участковому!

— Господи, это мой сын! Он просто играет и…

— Меня не интересует, чем занимается ваш ребенок! Я просто хочу тишины и имею на это полное право!

— Я поговорю с ним и попрошу вести себя тише. Простите, конечно, но вы первая, кому мы доставили дискомфорт…

— Детьми нужно заниматься! Впрочем, вижу, что у вас и на себя-то времени не хватает, — оценивая мой внешний вид, резюмирует соседка.

— Простите, как вас зовут?

— Это вам знать необязательно, главное, зарубите себе на носу, что я поднялась к вам в первый и последний раз! Впредь, я буду обращаться в полицию!

Женщина разворачивается на своих невысокий каблуках, заставляя меня задуматься над тем, ходит ли она в подобном виде по дому или на день у нее запланированы дела, вынуждающие приодеться? Захлопывая дверь за незваной посетительницей, я еще и не подозреваю, что так было положено начало моему персональному аду с озлобленной соседкой в главной роли, поэтому не отягощая себя невеселыми мыслями, бреду на кухню, заглядывая по пути в комнату к Семе с просьбой поубавить свой пыл и не скакать по полу в гостиной.