Глава 4

— Я никогда тебе этого не прощу, — в сотый раз обращаюсь к сияющей рядом подруге, утонувшей в бесчисленном множестве кружевных оборок ее свадебного платья.

— Ты мне еще спасибо скажешь, когда вдоволь насладишься восхищенными взглядами собравшихся в ресторане мужчин. Господи, — переключая свое внимание на девушку, уже час старательно подцепляющую невидимками завитые локоны, нервно заявляет невеста, — можно поаккуратней? Я же не йоркширский терьер, которого вам привели на стрижку! Вы мне уже половину волос выдрали!

Я, как, впрочем, и мастер по прическам, с пониманием отношусь к ее нервозности, старательно избегая своего отражения в зеркале, и устраиваюсь на мягком кремовом пуфике, отгоняя нерадостные мысли о том, что в выбранном Светкой наряде, я, скорее, похожа на дорогую стриптизершу, нежели на благочестивую мать первоклассника. В глазах до сих пор рябит от яркого красного цвета моего откровенного платья, которое я бы вряд ли позволила себе выбрать на такое торжественное мероприятие, если бы в свое время не разрешила Ивановой самой спланировать мое одеяние. Единственный аргумент, который она сумела привести в защиту такого провокационного наряда — его прекрасное сочетание с цветовой гаммой, в которой будет оформлен банкетный зал.

— Так как я выгляжу? Только честно! Возможно, я больше никогда не пойду под венец, так что для меня безумно важно быть на высоте! — вставая в самом центре гостиничного номера, где мы с ней провели минувшую ночь, интересуется у меня девушка, приводя окружающих в ужас подобным заявлением. — Что? Не надо делать такое удивленное лицо! В отличие от тебя, я не собираюсь жить в ванильных фантазиях о нерушимости брачного союза с мужчиной, который хоть и довольно неплох, но все же ничем не отличается от любого другого самца!

— Ты невыносима!

— Я реалистка! От появления любовницы никто не застрахован. Так что? Как думаешь, он упадет от одного моего вида?

— Очень на это надеюсь… Иначе, я ему не завидую!

— Слушай, Медведева, не думала, что когда-то тебе это скажу, но ты ужасная зануда! Благодари Бога, что он свел нас с тобой, иначе ты бы покрылась плесенью в своем углу в полном одиночестве! Время?

— Двенадцать, нам нужно выходить через пять минут, — вставая со своего места, сообщаю Свете, и все же бреду к огромному зеркалу, проверить безупречность своего макияжа. — И я не скучная, а вполне обычная вменяемая женщина! А вот тебе не мешало бы провериться…

— Глупости, со мной все в порядке. Хотя, мое отрицание вечной любви и способно вызвать подозрения…

— Знаешь, когда ты каждую неделю влюблялась в нового парня, ты мне нравилась куда больше.

— Мне было двадцать, — обнимая меня за плечи, защищается девушка, растягивая губы в улыбке. — И мой самый головокружительный роман закончился двумя полосками на тесте. Так что, прости, но Лешин побег меня отрезвил…

— Ладно, Иванова, поехали в загс, пока твой жених не понял на какой змее решил жениться.

— С удовольствием, — целуя меня в щеку, весело смеется она, направляясь к двери, чтобы через сорок минут, наконец, распрощаться со своей девичьей фамилией, незаметно смахивая слезы с ресниц, под чуткими взглядами присутствующих…

* * *

— По-моему, они здорово смотрятся вместе, — обращается ко мне Егор, свидетель со стороны жениха. — Я думал, что Дима так и умрет заядлым холостяком.

— Не поверишь, Светкин брак и для меня — удивление.

Я отпиваю шампанское, чувствуя, как меня оставляет смущение и зажатость, смело расправляю плечи, прекрасно зная, что мое декольте оставляет слишком мало места для фантазии, и ловлю себя на том, что впервые за долгое время хочу танцевать и ни о чем не думать.

— Ну что, повеселим толпу? — словно прочитав мои мысли, протягивает мне руку мужчина. — Все, кому довелось со мной танцевать, уверенно заявляли, что у меня обе ноги левые.

— И что, тебя это совсем не пугает? — принимая его приглашение, отмечаю, насколько мозолистые ладони у моего кавалера. — Или ты надеешься, что все они заблуждались?

— Нет просто я уже много выпил, — смеется Егор, привлекая меня к себе и начиная неуверенно покачиваться в такт музыке. — Когда я под градусом — мне море по колено.

Я прикрываю глаза, вдыхая терпкий запах мужского парфюма, невольно задумавшись над тем, как давно не чувствовала горячих пальцев на своей спине, и позволяю ему вести меня в танце, не обращая внимания на то, что он уже трижды наступил на мою туфлю.

— Прости, я тебя честно предупредил, — вновь задевая носок моей обуви своим кожаным ботинком, улыбается рядом с моим ухом, посылая по коже мурашки своим теплым дыханием.

— Брось, все не так страшно, как сначала казалось.

— Я всегда знал, что мою неповоротливость явно преувеличивают, — смеется Егор, сбиваясь с ритма. — Так, как давно вы со Светой знакомы?

— Двенадцать лет. Мы вместе учились и делили комнату в общежитии. А вы с Димой?

— У нас все куда банальней — выросли в одном доме, так что считай, что мы дружим с пеленок. После развода с Алиной, я уже и не надеялся, что когда-нибудь буду отплясывать на его свадьбе. Думал, что брак с первой женой оставил настолько неизгладимые впечатления, что его и на пушечный выстрел к загсу подойти не заставишь.

— Он тяжело пережил развод?

— Нет, скорее он вкусил все прелести совместной жизни с законченной эгоисткой. Развод был для него избавлением от ее постоянного недовольства. Нет, она, конечно, была красавицей, кормила его на убой и дома всегда царил порядок, но с характером ей явно не повезло… После последней ссоры Митя наплевал на все, собрал вещи и подал на развод. Оставил ей все, что они нажили, и зарекся когда-нибудь связывать себя узами.

— Да, уж. Невесело.

— Не говори. Надеюсь, что со Светой он будет куда счастливей.

Я вновь усаживаюсь за столом, поддерживая гостей, уже во всю кричащих «Горько!», и остаток вечера провожу за разговорами со своим новым знакомым. Может быть, подруга права, ругая меня за мою отчужденность, высмеивая мои чопорные взгляды на жизнь? Рядом приятный собеседник, пусть и не такой красивый и подтянутый, как бывший муж, без автосервисов и кафе, без огромных сумм на счетах. Простой работяга, с шершавыми пальцами, обезоруживающей улыбкой и явно читаемым интересом к моей скромной персоне. Стоит лишь протянуть руку, коснуться его предплечья, сдобрив эффект томной улыбкой и, вполне возможно, что завтрашнее утро я встречу в его компании. Он заварит нам растворимый кофе на своей маленькой кухне, наденет джинсы, заношенную любимую футболку и спросит, не хочу ли я повторить нашу встречу… Ведь так происходит в обычной жизни? Так заводят романы и путем проб и ошибок отыскивают среди городского населения подходящую партию? Боже, наверно, мне стоит воздержаться от очередного бокала шампанского, поскольку мое затяжное одиночество под натиском пузырьков в бокале так и подталкивает к безрассудству…

— И я решил, что больше никогда не сяду на мотоцикл. Провалялся на больничной койке три месяца и с тех пор от одного вида капельниц меня бросает в пот, — болтает без остановки друг жениха.

— А я ни разу не сидела на байке, — поедая виноград, делюсь своим упущением. — А мне ведь тридцать! Боюсь, в старости мне будет нечего вспомнить. Прилежная ученица, гордость родителей… Хотя, однажды, на первом курсе, я отплясывала с Ивановой на барной стойке. Правда, так поступали многие, в том баре это часто практиковали…

— Так, значит, ты оторва?

— Ага, еще какая, — смеюсь над своими воспоминаниями. — Думала, что умру от стыда, когда утром мне в красках рассказывали, как нелепо я смотрелась на фоне других разгоряченных студенток.

— Уверен, что ты произвела фурор! Может, сходим как-нибудь вместе? Дашь мне мастер-класс, сама ведь заметила, что у меня с этим явные проблемы.

— Нет, даже не проси! — с ужасом восклицаю я. — Я в завязке.

— Тогда кино? Или ресторан? — не унимается Егор, сокращая расстояние между нами.

— Соглашусь, если пообещаешь, что не заставишь отплясывать на столе.

— Без проблем, — заводя прядь моих волос за ухо, соглашается мужчина. На долю секунды, мне кажется, что сейчас он меня поцелует, и я неуверена, что захочу дать отпор. Но он лишь улыбается мне, протягивает руку к моему телефону, лежащему рядом с фарфоровой тарелкой, набирает свой номер и сбрасывает вызов.

— Теперь не отвертишься, я буду посылать тебе сотни СМС, пока, наконец, не увижу тебя вновь.

— Я и не планировала, — говорю абсолютно серьезно, отчего-то чувствуя острую необходимость продолжить наше общение. Домой я возвращаюсь в три часа ночи, и не утруждая себя переодеванием, заваливаюсь на постель с блаженной улыбкой на губах. Неважно, что больше меня осчастливило — внимание приятного молодого человека или выпитые напитки вкупе с царящим вокруг весельем, об этом я думать себе запретила. Пусть все идет как идет…

* * *

Два дня назад мои родители вывезли вещи из квартиры, и стали обладателями собственной однокомнатной хрущевки на окраине. Папа, будучи гордым и независимым, всячески пресёк мои попытки помочь им с покупкой жилья, не позволив даже поучаствовать в выборе мебели. Он твердо верует, что брать деньги у одинокой дочери, пусть и вполне обеспеченной, недопустимо. Теперь, когда мы с Семеном вновь остались вдвоем, мне приходиться заново планировать день, раньше выходить на работу, чтобы успеть завезти сына в частную школу, расположенную в другой части города. Первый учебный месяц наполнил его жизнь яркими красками и любимым занятием для малыша, стали сборы школьного ранца, который он гордо ставит на стул посреди своей комнаты, без устали наматывая круги вокруг импровизированного пьедестала. С уроков его забирает моя мама, которую изредка замещает Анна Фёдоровна, чтобы до вечера проводить время с любимым внуком. Несмотря на неблагоприятный исход нашего с Андреем брака, мне есть за что благодарить судьбу — свекровь мне досталась чуткая и понимающая. Неделю назад ей стало известно о появлении в моей жизни Егора, с которым я несколько раз ходила ужинать в небольшой ресторанчик на набережной, но она ни разу не попыталась завести разговор о переменах в моей личной жизни. То ли она чувствует вину за поступок своего сына, то ли не считает нужным лезть ко мне с советами и расспросами. Как бы там ни было, спроси она меня о том, что происходит между мной и Егором, я бы едва ли смогла внятно ответить на этот вопрос. Со стороны, мы скорее походим на добрых приятелей, получающих удовольствие от совместных вечеров, нежели на зарождающуюся пару, планирующую свое будущее в связке друг с другом. Через четыре дня телефонных разговоров, я все же решилась пойти с ним на свидание, не отдавая себе отчет, чего же жду от этой встречи. Его поцелуй был скорее нежным, не было бабочек в животе или покалываний в кончиках пальцев. Скорее механическая ласка, призванная не разжечь огонь, а лишь оправдать его ожидания от совместного поедания пасты. Я не краснею от его комплиментов, не строю далеко идущих планов, но старательно создаю видимость собственной заинтересованности. Спросите, зачем мне это? Бог его знает… Какая-то глупая упрямая решимость утвердиться в собственном обаянии, способности построить будущее, взрастить в себе веру в то, что я вновь смогу испытать чувства, хотя бы отдаленно напоминающие влюбленность. Мы не говорим о моем прошлом, не вдаемся в подробности наших предыдущих романов, прекрасно зная, что у каждого из нас своя история, не позволяющая мне, наконец, переступить грань, а ему подтолкнуть меня к этой вполне закономерной близости. Если попытаться описать нашу связь одним словом, этим словом будет «комфорт». Именно это чувство и держит меня рядом с Егором, подогревая надежду, что, спустя какое-то время, я все же воспылаю страстью к этому мужчине.

— И зачем он тебе нужен? Это как начать есть фастфуд после ежедневных ужинов в дорогом ресторане! — убеждает меня в трубку Света.

— Боже, ты что только что сравнила его с чизбургером?

— Да! У него ипотечный кредит и подработки по вечерам! Расставаясь с одним мужчиной нужно четко осознавать, что ты не имеешь права понижать планку!

— Я же не собираюсь идти с ним в загс! Помниться, ты сама мне советовала завести интрижку, — раскладывая перед собой потертые листы с чертежами, взятыми в пыльном архиве, пытаюсь поспорить с подругой.

— Я тебя знаю! Проведешь с ним одну ночь и решишь, что теперь просто обязана вытянуть эти отношения!

— Брось, я и не думала ни о чем подобном. Тем более что до совместных ночей у нас пока не дошло. Мне просто приятно его общество, приятно получать цветы и слушать его комплименты. Неужели в этом есть что-то криминальное?

— Нет, пока ты еще способна трезво мыслить! Просто пообещай, что подойдешь к делу с холодной головой. Он, конечно, парень порядочный, воспитанный и все дела, но тебе явно не пара!

— Давай, это я буду решать сама? Или мне теперь приводить каждого, кто сможет меня заинтересовать к тебе для тщательного досмотра?

— Было бы неплохо!

— Когда я встретила Медведева, ты пищала от восторга! А на деле он оказался законченным мерзавцев, надававшим мне кучу обещаний, которые был не в состоянии выполнить.

— Я бы и сейчас пищала, появись в твоей жизни подобный кавалер! Тут дело не столько в мужчине, сколько в твоей неспособности держать его в тонусе! Ты же таяла, как мороженое под его взглядом, напрочь забыв о собственных амбициях! — возмущается девушка по ту сторону трубки.

— Ну, спасибо!

— Не за что, немного критики еще никому не повредило! Кстати, что там твой бывший?

— Не знаю и знать не хочу! Покоряет Москву и, надеюсь, что там и останется!

— Медведева, да ты растешь в моих в глазах! Если, конечно, ты не размазываешь тушь по щекам, пользуясь тем, что я тебя не вижу.

— Скажешь тоже! Рядом умудренные жизнью женщины, мечтающие засыпать меня советами. Стоит дать слабину, и меня заставят съесть коробку «родных просторов» под их несмолкающее щебетание. Как твой медовый месяц? Ты же купила мне сувенир?

— Еще чего! Магазины я оставила на потом. Сейчас я думаю только о горячем песке и морских волнах! Так что, трудись, подруга, пока я развлекаюсь на лазурном берегу!

— Это жестоко, — смеюсь, и заканчиваю наш разговор, кидая свой взгляд на часы. Через двадцать минут, я выключаю свой старенький казённый компьютер, прощаюсь со своими коллегами и торопливо семеню на автобусную остановку, желая как можно скорее оказаться дома. Первый октябрьский снег застал город врасплох своей внезапностью, и проведя сорок минут в переполненном общественном транспорте, я впервые пожалела, что, поддавшись импульсивному порыву, распрощалась со стареньким внедорожником, который бы пришёлся очень кстати в новом ритме моей самостоятельной жизни. И плевать, что иногда, я бы наверняка рыдала на переднем сидении, позволяя плохому настроению и нахлынувшим воспоминаниям выбить почву из-под моих ног. Добравшись до своего района лишь в начале седьмого вечера, я, нехотя, бреду в переполненный в эти часы супермаркет, с твердым намерением обзавестись собственным автомобилем, недорогим и надежным. И, главное, не серым…

— Три тысячи восемьсот шесть рублей, — подводит итог кассирша, переложив последний товар с ленты в мою переполненную корзину. Я торопливо достаю кошелек, пытаясь отыскать свою карту, чувствуя, как в затылок мне дышит толпа изнуренных ожиданием покупателей. К моим щекам приливает краска, когда я со всей ясностью осознаю, что оставила заветный кусок пластика на своем рабочем столе. Спешно пересчитав купюры, я перестаю дышать, испытывая дикий стыд перед собравшимися в магазине людьми.

— Я, кажется, оставила кредитку на работе… — смущенно обращаюсь к продавщице, чьи губы, обильно смазанные алой помадой, складываются в прямую линию.

— Расплатитесь наличными, — сухо предлагает мне женщина, глядя в пространство перед собой.

— Боюсь, мне не хватит… Никак не могу приучить себя снимать наличные для таких вот форс-мажоров, — неловко улыбаюсь, желая провалиться сквозь землю. — Давайте, уберем… Господи! Давайте, уберём эти конфеты и колбасу… И сырки, мы их не больно-то и любим… И вот это мясо, — перебирая содержимое пластмассовой корзины, стараюсь сосчитать в уме, отчего еще отказаться.

— Вы издеваетесь? — раздается надо мной недовольный мужской голос, и я резко разворачиваюсь, натыкаясь на взгляд карих глаз. — Сколько она должна? — раскрывая пухлый бумажник, нетерпеливо обращается к женщине в форме крепкий мужчина в явно дорогом пальто, похоже, вознамерившийся оплатить мои покупки.

— Нет, что вы, — прерываю озвучивающую сумму продавщицу. — Я сама в состоянии…

— Я вижу! Давайте, я расплачусь, и вы пойдете! Я тороплюсь и не собираюсь ждать, пока вы тут разберетесь, — зло выдает мне мой внезапный благодетель.

— Нет! Пересчитайте меня, пожалуйста! — отчего-то завожусь под тяжелым взглядом стоящего рядом человека.

— Слушай, не задерживай людей! — никак не уймется мужчина, пихая меня в сторону плечом, выкладывая купюры на кассу.

— Я с вами на ты не переходила! — выдаю громче, чем положено. — Я тоже отстояла очередь, и тороплюсь не меньше вашего! Пересчитайте меня! И это, — бросая на ленту контейнер с клубникой, — уберите!

— Пусть мужчина оплатит… — встревает в нашу перепалку молоденькая девушка с железным колечком в носу, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

— Нет! — возвращая ему деньги, завожусь не на шутку.

— Девушка, можно побыстрее, — раздается голос из стройной шеренги ожидающих.

— Идиотка, — фыркает себе под нос незнакомец, забирая пятитысячную купюру из моих рук.

— Да что вы? Вам бы взять пару уроков хороших манер!

— Обязательно, как только вы подтяните свою арифметику! Иногда, умение считать куда полезнее, чем способность хлопать глазками.

— Приму к сведению!

Я торопливо укладываю в пакет свои продукты, в последний раз смиряя взглядом наглеца, еще больше разнервничавшись от появившейся кривой ухмылки на его губах, и красная как рак, покидаю супермаркет, в который, наверное, больше никогда не зайду. Вот так, в переполненном магазине, я впервые встречаю Сергея Титова, самого заносчивого мужчину из всех, с кем мне довелось увидеться…