Выбор первый
Глава 1
Екатерина
Шаг — и замираю на крыльце двухэтажного особняка. Растерянно вглядываюсь в его фасад, украшенный декоративными колоннами и вычурной лепниной. Все здесь буквально дышит роскошью, словно вопит каждому прохожему: «Мы богаты, а вы — грязь под нашими ногами».
Впрочем, зная хозяина этого великолепия, я бы поспорила, кто именно грязь…
Переминаясь с ноги на ногу, слегка подкидываю полугодовалую малышку на своих руках, устраивая поудобнее. Ведет она себя на удивление тихо, с интересом рассматривая узоры на массивных резных дверях из натурального дуба.
Мне нужно пару секунд, чтобы собраться с мыслями…
И еще чуть-чуть…
Не знаю, сколько бы еще я оттягивала неизбежное, но сгиб локтя, на котором держу ребенка, немеет от тяжести и неудобного положения.
В сотый раз гипнотизирую взглядом имя, выведенное на ладони шариковой ручкой.
Дмитрий Щукин.
Хотя я и так знаю его наизусть. Каждая буква прочно врезалась в мою память еще тогда…
Яростно вытираю ладонь о ткань своего красного платья, соблазнительно облегающего и подчеркивающего все прелести фигуры.
Сердце пронзает уколом: узнает ли он меня?.. Но я спешно отгоняю прочь ненужные мысли!
Порывисто чмокаю малышку в носик и, поправив розовый чепчик, шепчу: «Мы немного поиграем, но это должно остаться нашим с тобой секретом, хорошо?» Девочка будто действительно понимает меня и улыбается, щурясь от яркого летнего солнца.
Пытаясь прогнать оцепенение, я встряхиваю волосами, безнадежно испорченными каштановой краской. Пришлось убить в себе блондинку. Но так было нужно…
Свободную руку подношу к двери — и отстукиваю костяшками ритм. Громко и быстро. Чтобы не передумать.
По ту сторону деревянной панели подозрительно тихо. Начинаю переживать не на шутку: неужели зря приехала?! Но слышу неторопливые шаги.
Через минуту на пороге появляется высокий широкоплечий мужчина в шортах и футболке, обтягивающей крепкий торс. Неплох. Правда, только внешне…
Хозяин дома проводит рукой по своим взъерошенным черным волосам, а потом устремляет медовые глаза на нас с малышом.
И просто застывает…
Хочешь прикинуться живой статуей, дорогой? Не выйдет!
— Доченька, познакомься с папой, — звонко выдаю я приторно-сладким голосом, обращаясь будто бы к малышке, хотя мои слова адресованы далеко не ей. — Папочка, это Маша! Маша, это папочка!
Глава 2
— Что за…
После паузы раздается сдавленный хрип. А вслед за ним — надрывный кашель. Курить надо меньше, дорогой. Дыхалка тебе со мной еще пригодится!
Подняв взгляд на Диму, едва не давлюсь смехом, увидев его круглые от шока глаза. Кажется, вот-вот выпадут, хоть ладошку подставляй и лови.
Оттолкнув плечом негостеприимного хозяина, влетаю внутрь дома. Нагло цокаю каблучками по идеальному глянцевому полу и останавливаюсь ровно посередине просторного холла. Здесь акустика лучше!
Набрав полные легкие воздуха, потому что мое соло отрепетировано для широкого круга аудитории, поспешно выплевываю:
— А это твой дом, Маша, — чеканю четко, игнорируя еще более истошный кашель за своей спиной. — Здесь мы будем жить. Да, папочка? — контрольный выстрел прямо в многострадальную голову Димы.
Дверь справа от меня резко открывается, и я вздрагиваю от неожиданности. Из комнаты степенно выплывает интеллигентная женщина средних лет в строгом брючном костюме терракотового цвета. Она неторопливо поправляет свою и так идеальную прическу, убирая платиновый локон за ухо и вскольз касаясь золотой сережки с бриллиантами — их-то я ни с чем не перепутаю.
Не проронив ни слова, женщина скользит по мне надменным лазурным взглядом, а потом вопросительно смотрит на Диму.
Быстро прикинув в голове все возможные варианты их родственных связей и выбрав единственно верный, я подбегаю к важной даме. Пока та не успела опомниться, с противным чмоком касаюсь ее щеки губами, оставляя на гладкой бархатной коже след от морковно-красной помады.
— Ма-ама! — с деланной радостью кричу ей в ухо, и кажется, даже бриллианты в ее сережках звенят от звука моего голоса. — Маша, познакомься с бабушкой, — перевожу взгляд на ребенка.
Малышка мгновенно строит гримасу, от которой ничего хорошего ждать не приходится, — и в следующую секунду раздается громкий плач. «Сирена» быстро распространяется по полупустому холлу, отражаясь от стен и резонируя. Кажется, что здесь рыдает целая орава детей, а не одна милая девочка.
— Тш, тш, Маша, — покачиваю ребенка на руках, но на самом деле не собираюсь успокаивать.
За время, что мы вместе, я выявила особый подход к малышке, но сейчас намеренно им не пользовалась, потому что мне нужно было вывести из равновесия этих снобов. Прости, Маша, надеюсь, это тоже останется между нами.
Результат не заставляет себя долго ждать. Важная мадам кривится и закрывает уши ладонями, при этом бросая с пренебрежением:
— Дима, это что?
Но мужчина все еще не отошел от шока. Он так и стоит на пороге собственного дома, будто стесняясь войти, и не сводит с нас изумленных глаз. Следует отдать должное, от истошного крика Маши Дима даже не поморщился, словно и не произошло ничего.
Надо бы моему будущему мужу слух проверить, а то мало ли…
Глава 3
Решив, что для первого знакомства впечатлений достаточно, нащупываю пяточку Маши и нежно поглаживаю подушечками пальцев. Малышка постепенно умолкает, прислушиваясь к своим ощущениям. Не знаю, в чем секрет, но этот метод всегда работает исправно.
— Эльвира, побудь с ребенком! — очнувшись, приказывает Дима надменной женщине.
Надо же, я думала его нескоро «отпустит». Стойкий оказался. Сразу видно, деловой человек. Только почему он зовет мать по имени? Или я что-то не так поняла.
Впрочем, причуды этой семейки меня не касаются!
Не спешу отпускать малышку, потому что будущая свекровь, или кем она мне приходится, явно не в восторге от знакомства.
— А ты, — грозно рычит на меня Дима. — Ко мне! На разговор!
И разворачивается, направляясь к кабинету. Привык на работе всем указывать, хозяин жизни!
Быстро оцениваю обстановку, выбирая наиболее безопасное место для Маши, а потом гордо и уверенно шагаю в спальню Эльвиры. Оставляю малышку на пушистом ковре: здесь она не упадет, не ударится, да и забраться сильно некуда.
— Просто смотрите, чтобы Маша никуда не влезла, — из моих уст звучит как приказ, но на самом деле сказывается волнение.
— Да как ты смеешь, пигалица? — шипит гадюкой Эльвира. — Надеюсь, он вышвырнет тебя вон!
— Меня зовут Екатерина, — дерзко вздергиваю подбородок. — Если не запомните, то запишите. А то возраст, я все понимаю.
Удаляюсь под шумное фырканье женщины. Намеренно оставляю двери приоткрытыми, чтобы приглядывать за малышкой. Из Эльвиры нянька явно неважная получится.
В кабинете меня уже ждет Дима. Стоит, сложив руки в карманы. Смотрит на меня, словно бык на красную тряпку, даже ноздри раздуваются. Хорошо хоть пар из ушей не валит.
Он в ярости и растерянности одновременно. Значит, все-таки допускает вариант, что мог обзавестись наследником.
— Ночной клуб «Элит»… Пятизвездочный отель «Президент»… Маше полгода. Считать не разучился? — бросаю отрывистые факты, намекая на наше знакомство и первую совместную ночь.
Дима напряжен, в глазах — сомнения вперемешку с испугом. Мысленно подсчитывает сроки, а я заранее знаю, что все сходится. Неужели я бы приперлась сюда просто так?
— Дима?..
Мужчина взмахивает рукой, намекая, чтобы я заткнулась. Но я не собираюсь слушаться его. Надо дожимать!
— Я думала, ты будешь рад нам, — сглатываю судорожно. — Я же до сих пор люблю тебя, глупый, — шепчу с придыханием, и саму чуть ли не тошнит от наигранности моих же слов.
Однако на Диму действует этот банальный прием. Он застывает, изумленно округлив золотисто-карие глаза, и даже дышать прекращает.
Пользуясь его замешательством, подхожу ближе и, схватив руками за футболку, притягиваю мужчину к себе, впиваясь в его губы. Долго уговаривать Диму не приходится.
Этот мужчина безотказно реагирует на три Ж: женщина, живая, желание утоляющая.
Поэтому холодные руки Димы нетерпеливо ложатся на мою талию, а поцелуй углубляется, душит меня и пожирает. Замираю и про себя считаю до десяти. Мужские ладони спускаются ниже и умело скользят по моим бедрам, каждым касанием посылая мелкие разряды тока. Опытный соблазнитель, и от этой мысли становится еще обиднее.
Прерываю поцелуй, касаюсь губами гладко выбритой, но шершавой, грубой щеки. Прижимаюсь плотнее к явно натренированному телу.
— Завтра мы перевезем вещи, — нарочито нежно шепчу Диме на ухо, обхватывая губами мочку. — Поможешь нам? — веду язычком вниз по шее.
Реакция, как я и ожидала, запоздалая. Дима отодвигается, как в замедленной съемке, с трудом переводя дыхание, потом треплет свои волосы и, наконец, сурово смотрит на меня. Но во взгляде все еще переливается патока желания. Животное — оно и в депутатском кресле животное!
— Какие вещи? — рявкает он, одумавшись. — Ты совсем ох… — косится на приоткрытую дверь, через проем которой видно Машу, и продолжает тише, словно та может подслушать и что-то понять. — Очумела? Заявляешься сюда с ребенком…
Прерываю его поток сознания, уложив пальчик на тонкие губы. Цокаю язычком неодобрительно и качаю головой.
— Не выражайся при дочери, — произношу нараспев, отчего Дима мрачнеет еще больше. — Раз уж ты не рад нам, то мы просто уйдем.
Пожимаю плечами и закусываю нижнюю губу, на которую тут же опускается жадный взгляд Димы. Животное! Впрочем, для меня это уже не новость!
Совладав с собой, мужчина возвращается к моим глазам и усмехается победно. Рано радуется!
— Что, и даже чаю не попьете? — бросает ехидно, и в этот момент хочется залепить ему пощечину, чтобы убрать эту мерзкую улыбку с лица, но я сдерживаюсь. — Так я вас провожу.
Указывает рукой на дверь, будто пропуская. Любезно, галантно… Лицемер!
Разворачиваюсь на каблуках и делаю пару шагов к выходу, но на пороге бросаю небрежно:
— Думаю, прессе будет интересно узнать, как кандидат в депутаты Дмитрий Щукин выбросил за дверь собственного ребенка.
Еще один крохотный шажок и останавливаюсь, ожидая реакции. Слышу тяжелое дыхание позади — и взрыв!
Чувствую грубую хватку на своем локте, а потом меня проворачивают вокруг своей оси. Едва не теряю равновесие, из-за чего вынуждена вцепиться в накачанные плечи Димы. Было бы проще, если бы он оказался толстым и обвисшим! Неправильный депутат!
Щукин перекладывает ладонь на мой затылок и больно сжимает волосы. От мужчины пахнет злостью и отчаянием. А еще зерновым кофе и благородным парфюмом. Никакого привкуса табака. Все же я была не права: он не курит.
— Думаешь, я настолько глуп? — рычит мне прямо в губы. — Я сделаю тест на отцовство, и полетишь ты после этого…
— Без проблем, — твердо выдыхаю я. — Хоть сейчас, чего зря время терять.
Смотрю в его медовые глаза смело и уверенно.
— Ты понимаешь, что если родство не подтвердится, я тебя… — изображает какой-то непонятный жест свободной рукой, но несложно догадаться, что имеется ввиду.
— Подтвердится, — выдыхаю ему в лицо и, проведя пальчиками по пылающей от злости щеке, лепечу. — Я же ни с кем, кроме тебя…
— Хватит! — поднимает руку, останавливая мои «любовные признания». — Я тебя не помню даже, — на этих словах я расслабленно выдыхаю.
Опомнившись, отстраняюсь от Димы и прячу лицо в ладони. Делаю вид, что содрогаюсь в безутешных рыданиях. А сама то ли смеюсь, то ли от нервов бьюсь в истерике. Не важно, главное, чтобы выглядело правдоподобно.
— Трындец какой-то! — рявкает Дима обреченно.
Глава 4
Дмитрий
В кабинет залетаю вихрем, игнорируя блеяние секретарши в приемной. Лизонька, конечно, создание прелестное, но сегодня даже она бесит. Со всей дури, а ее у меня накопилось немало, хлопаю дверью — и тут же слышу, как снаружи что-то падает со звяканьем.
Возвращаюсь и случайно наступаю на серебристую табличку с надписью «Заместитель председателя горсовета Дмитрий Щукин», оставляя пыльный след на своем же имени. Символично, но я не верю в знаки. Выругавшись про себя, поднимаю проклятую «железку», которая слетает не в первый раз, и поспешно креплю ее на место.
Криво. Да и хрен с ней. Если все пойдет по плану, то скоро я сменю табличку. А вместе с ней кабинет… и город.
Довольно хмыкаю, немного успокаиваясь, но слух пронзает тонкий голосок Лизоньки:
— Дмитрий Николаевич, у вас прием граждан через полчаса, — визжит она и протягивает мне бумаги. — Вот список имен и вопросов…
Окидываю секретаршу долгим взглядом. Медленно скольжу от идеально стройных ног к осиной талии, переключаюсь на миниатюрную грудь и, прокашлявшись, поднимаюсь к кукольному личику, обрамленному платиновыми локонами. Умеет же наш глава Алексеев персонал подбирать, хвалю! Жаль, у меня принцип — не заводить интрижек на работе. Карьеру и личное следует разграничить, иначе жди беды.
В противном случае я бы… Как назло эта блондинка четко в моем вкусе. Впрочем, кого я обманываю? Мои предпочтения непостоянны и вполне демократичны. Главное, чтобы это была не дерзкая шатенка с дьявольским огнем в глазах и ребенком на руках.
Вспоминая об утренней гостье, злюсь и еле сдерживаю себя от взрыва. Грубо выхватываю у Лизы документы и, стараясь не смотреть, как она испуганно округляет свой рабочий ротик, скрываюсь в кабинете.
Хочется выбросить из головы образ той шатенки, но не выходит. Она словно насмехается надо мной! Как ее зовут? Екатерина? Хотя зачем мне запоминать имя прохвостки, которая совсем скоро вылетит из моего дома, как пробка из бутылки взболтанного шампанского.
Признаться, я бы выгнал ее сразу… смачным пинком аккурат под то место, которым она думала, рожая от меня или от кого бы там ни было. Но угораздило же Екатерину появиться как раз в разгар моей предвыборной кампании. На кону — не только карьера, а жизнь, сытая и комфортная. И мне не нужны пятна на репутации! Тем более, их у меня и своих хватает.
Именно поэтому я оставил Екатерину с отпрыском в доме. Временно. Под надзором матери. Эльвира, конечно, была не в восторге, но выбора не оставалось. Мне срочно необходимо было на работу, а охрана в моем доме ограничивается сигнализацией и тревожной кнопкой, что вряд ли остановит Екатерину в случае, если она мошенница.
Никаких «если»! Конечно, мошенница и лгунья! Но мне нужны доказательства…
А ведь я даже не помню эту бабу. Нет, безусловно, забывать женщин-«одноночек» мне свойственно. Но не до такой же степени! При взгляде на Екатерину в голове просто белый шум. Ничего. Никаких зацепок.
Я был настолько пьян? Теоретически, не исключено… Черт!
То, что я действительно находился в том злополучном ночном клубе, а потом в отеле — это факт. Был там не один? Возможно. Но забыть о предохранении не мог — слишком я брезгую, боюсь подхватить что-нибудь. Да-да, и даже в бессознательном состоянии я на автопилоте буду «защищаться». Вряд ли с Екатериной оборона дала трещину. Нет в этой женщине ничего такого, чтобы ослепить и покорить, срывая крышу. Тем более, меня…
Нет, тут что-то нечисто. И я обязательно выясню, что! Чем скорее, тем лучше!
Список граждан летит на стол, а в моих руках появляется мобильный. Поспешно выбираю контакт, к которому зарекся обращаться только в крайнем случае. Но, кажется, он настал!
— Привет, Влад, — пытаюсь придать своему тону непринужденности, но получается хреново.
Глава 5
— Дима, что ты хочешь? — резко перебивает, холодно и властно, как он умеет.
Отношения с кузеном у нас, мягко говоря, не заладились. Точнее, из нас вышли идеальные враги, но не родственники. И, видит бог, я старался пойти на сближение. Правда, до этого увел у Влада невесту, но она оказалась той еще стервой. Так что, по факту, помог кузену, рискуя собой. Потом еще его фиктивную жену соблазнить пытался — та крепким орешком держалась, не поддалась. Считай, провел ей проверку на верность. Причем, заметьте, совершенно бесплатно. Где же благодарность?
А если серьезно, то моему поступку есть оправдание. Влад пытался всеми правдами и неправдами заграбастать себе наследство деда. В то время как мне всего лишь нужно было немного денег на мою самую первую предвыборку. Я знал, что, по условию завещания, Влад на момент вступления в права обязан был быть женатым. И братец не растерялся — отыскал себе лже-невесту. А мне оставалось лишь дергать за этот единственный доступный мне рычаг, переманивая девчонку на свою сторону. Откуда мне было знать, что у этой фиктивной пары любовь созреет потом. И опять я остался крайним…
Ладно, кузен я хреновый, признаю. Но это же не значит, что меня можно вот так бросить на произвол судьбы?
— Кхм, — теряюсь я на мгновение.
— Давай быстрее, у нас праздник сейчас, Ромке год. Отвлекаешь, — чеканит кузен, а я готов по лбу себя хлопнуть.
Сегодня первый день рождения сына Влада и Марины, той самой фиктивно-настоящей жены. Как символично, что именно сейчас я обращаюсь к братцу со своей «проблемой». Своевременно, как я умею. Но назад пути нет.
— Так поэтому и звоню, брат, — кричу в трубку, но заранее знаю, что Влад раскусит мое вранье. — С днем рождения сына! Поздравляю! И Марине привет передавай.
Последнюю фразу выпаливаю, не подумав. Весьма опрометчиво. Судя по подозрительному молчанию Влада, эта девчонка — все еще его слабое место. Ну елки, я-то без задней мысли! Чего из-за бабы так переживать, не понимаю. Мало их по свету каблучками цокает?!
— Дима, правду! — после паузы коротко отрезает кузен.
Он в принципе молчалив по жизни, словно каждое слово — это миллион долларов. Я же слов не жалею, а вот денег — да.
— Ладно, Влад, — выдыхаю я. — Я вот по какому вопросу. В твоей сети клиник делают тест на отцовство? Желательно, в ближайшем ко мне филиале…
На том конце провода повисает тишина. Я неспроста обратился к Владу по столь щепетильному вопросу. Кузен владеет сетью клиник, что досталась ему от покойного отца. А еще отличается патологической честностью. Такой весь правильный и благородный, аж челюсть сводит, набивая оскомину. Но в данной ситуации мне это только на руку! Мне необходима независимая проверка, мало ли, какие связи у этой Екатерины.
— Нет, мы таким не занимаемся, — через некоторое время задумчиво произносит Влад. — Есть неплохая лаборатория в твоем округе, я сброшу адрес… А что случилось? — не выдерживает братец.
Вряд ли он переживает обо мне. Так, интересуется. Но мне нужен чертов адрес, поэтому отвечаю честно, ведь у Влада нюх на вранье, врожденный, как у полицейской собаки.
— Короче, ко мне заявилась девица с ребенком. Говорит, мой, — тяжело вздыхаю. — А он не мой! — слышу привычную тишину и продолжаю. — Влад, будь другом, дай еще контакты того сыщика частного…
— Так, во-первых, с таким «другом», как ты, врагов не надо, — осекает меня братец, а я недовольно закатываю глаза: какие мы злопамятные! — А во-вторых. Зная тебя и твой образ жизни, я не удивлен. Так что могу тебя только поздравить с пополнением в семье, — выдает ядовито и отключается.
Ну очуменно просто! Теперь и адрес лаборатории не скинет? Вот как был быком упертым, так и остался!
Раздраженно отбрасываю мобильный, но при этом аккуратно, чтобы он мягко приземлился на стол. Нечего имущество портить на нервах.
Поудобнее разваливаюсь в мягком кожаном кресле и запрокидываю голову назад, прикрыв глаза. Надо подумать. Манипуляцию с тестом на отцовство мне нужно провернуть быстро, точно и при этом не привлекая лишнего внимания. Когда получу отрицательный результат, в чем я не сомневаюсь (ну, почти), отправлю эту дрянь вместе с подкидышем восвояси.
Не знает она, с кем связалась. Я и не из таких передряг выкручивался.
Глава 6
Немного остыв, придвигаюсь к рабочему столу и открываю ноутбук. Только собираюсь нырнуть в просторы интернета за нужной информацией, как дверь после короткого стука открывается, а сквозь образовавшуюся щель просовывается голова незнакомого мне дедка.
И тут же доносится визгливый голос Лизоньки:
— Подождите, прием еще не начался!
По аккомпанемент цокающих об пол шпилек блондинка влетает в кабинет, становится перед дедом, спиной ко мне. Она словно прикрывает меня собой от особо опасного преступника, как телохранитель. Отлично сотрудников выдрессировали, даже чересчур. Тем временем, дед сдаваться не собирается, ведь, судя по всему, у него вопрос жизни и смерти. Как обычно, в подъезде ремонт нужен или крыша протекла? Насчет последнего не сомневаюсь, во всех смыслах…
Понаблюдав пару секунд за столкновением «двух титанов», я все же решаю прекратить это.
— Елизавета, все в порядке, давайте начинать прием. Пропустите гражданина… — вопросительно всматриваюсь в просиявшее лицо деда.
— Семен Семеныч я, — представляется незамедлительно и, победно взглянув на Лизу, подходит ко мне и занимает кресло напротив.
Через минуту в кабинет приглашаются профильные специалисты, а рядом со мной устраивается Лизонька, на которую возложена бумажная работа.
Принимаю серьезный вид и морально готовлюсь к нескольким часам выноса мозга. Благо, приемы граждан проводятся не чаще раза в месяц, иначе я давно бы уже чокнулся. И дело не в том, что я людям помогать не хочу. Мне-то что, любой каприз за бюджетные деньги! Но сам процесс, а потом еще куча бюрократических процедур и отчетов — все это убивает…
***
К концу дня мозг взрывается, а я покидаю кабинет, как пропущенный через соковыжималку лимон, причем несколько раз. Сил нет ни на что, поэтому решаю сегодня не заезжать в свою фирму. Точнее, официально она записана на мать, как и почти все мое имущество. А я — бедный слуга народа, за идею тружусь. Так что если Екатерина планирует что-то поиметь с меня, то ее разочарование будет безгранично.
Стоит мне вспомнить о ней, как настроение, которое и так было на нуле, подыхает окончательно. Домой возвращаться не хочется, но и скрыться от своих проблем, повесив их на Эльвиру, я не могу. И отец как назло в командировке за границей!
Скрепя сердце, все же выруливаю на свою улицу и непроизвольно замедляюсь, пытаясь оттянуть неизбежное.
Издалека замечаю какую-то грузовую машину, припаркованную… напротив моего дома?
риблизившись, замечаю на ней логотип службы доставки. Судорожно роюсь в чертогах памяти и не могу отыскать там информации о том, что делал какой-то заказ.
Наверно, ошибка какая-то. Вот еще с этим разбираться мне!
Автомобиль мне приходится оставить на обочине, потому что грузовик перекрыл въезд во двор. И этот факт раздражает еще больше. Пикаю брелком, ставлю свою «красотку» на сигнализацию, а потом врываюсь в собственный дом. И не узнаю его!
Весь холл заставлен какими-то коробками, а в углу двое мужчин собирают… детскую кроватку? Ищу взглядом Эльвиру, но тщетно. Зато на глаза попадается Екатерина. Пару секунд наблюдаю, как она руководит в моем доме, и достигаю максимальной точки кипения. Но в помещении посторонние, которые мешают мне взорваться.
Я медленно подхожу к наглой гостье и испепеляю ее вопросительным взглядом, который она выдерживает мастерски. Ни капли совести!
— Мама с Машенькой, — ехидно тянет она, как будто меня должно интересовать, где ее мелкая. — Наверху.
— Какого хрена ты тут устроила? — цежу сквозь зубы, сдерживая себя из последних сил, лишь бы не вышвырнуть нахалку за порог.
— Милый, — щебечет она, вызывая противоречивые чувства: хорошенькая зараза, притягательная, но такая стерва! — Оплати заказ, — бросает небрежно, чмокая меня в щеку. — Должна же твоя дочь жить в комфорте, а то ей даже спать негде!
Ох, как много добрых, светлых слов я хочу сейчас высказать этой хамке, но она лишь обезоруживающе улыбается, разворачивается и, виляя бедрами (весьма аппетитно, стоит признать), направляется к доставщикам.
Нет, ей конец! Пусть памятник себе закажет заодно! Вот его я оплачу с удовольствием!
Глава 7
Екатерина
Я ощущаю его ярость каждой клеточкой тела. Она прожигает спину, а заодно, уверена, и область тела чуть пониже. Забирается под кожу и намеревается испепелить дотла, чтобы места живого от меня не осталось. Реакция Димы радует, ведь примерно этого я и добивалась, но в то же время пугает. Не знаю, как выдержу с ним все это время под одной крышей. Но выбора нет.
Направляюсь в сторону сборщиков мебели скорее не для того, чтобы давать какие-то поручения, а за спасением. Диму слишком беспокоит собственный имидж, так что при посторонних он будет вести себя примерно. Уже через секунду понимаю, что прогадала: этот проныра найдет выход из любой ситуации.
— Екат… кхм… — осекается он и продолжает чуть тише и спокойнее. — Катюша, — тянет так приторно, что меня вот-вот стошнит. — Можно тебя на пару слов?
Диме плевать на мой ответ — он все уже решил сам. Ощущаю, как большая ладонь ползет по моей пояснице, пока не сжимается на боку. Так сильно, что жжет кожу. И через мгновение мое хрупкое тело буквально волочится вслед за этим шкафом. Пытаюсь слабо сопротивляться, но в итоге лишь теряю равновесие, отчего вынуждена упереться руками в торс мужчины и оказаться с ним непозволительно близко. Хочу отстраниться, но Дима не отпускает.
Бороться с ним бесполезно, поэтому просто поднимаю взгляд и встречаюсь с его пожароопасными медовыми глазами. Мужчина смотрит на меня внимательно, изучает. В какой-то момент даже голову чуть склоняет набок. Оценивающе. А через секунду вдруг меняется в лице и хмурится.
— Короче, слушай меня внимательно, — цедит строго, но голос не повышает.
Перекладывает руки на мои плечи, стискивая так, будто сломать меня собирается. Того и гляди что-нибудь хрустнет. Мысленно прикидываю возможные пути отступления, но не придумываю ничего лучше, кроме как закричать и истерику разыграть. Однако кто-то меня опережает.
С трудом вынырнув из тягучей патоки пристального взгляда, я понимаю, что слышу вопли Маши, а следом — громкое ворчание Эльвиры. Внутри все холодеет. Так и знала, что надолго их оставлять нельзя! Во всем Дима виноват! Я ведь как раз собиралась наверх, пока он не заявился. Пришлось менять свои планы.
Со злостью отталкиваю Диму, который в данный момент тоже смотрит в сторону, откуда доносится плач. Нет времени анализировать его эмоции. Вместо этого срываюсь с места и мчусь вверх по лестнице. В комнате оказываюсь мгновенно и буквально вырываю малышку у недобабушки, которая держит ее перед собой на вытянутых руках.
— Что случилось? — рычу, как пантера, готовая наброситься на врага.
Но стоит мне прижать Машу к себе, как я все понимаю без слов. Выдыхаю раслабленно, а потом делаю вдох и кашляю. Правильно, малышка, подложила этим снобам мину. Предприимчивая, вся в меня.
— С меня хватит! — фырчит Эльвира, поправляя свою и без того идеальную одежду. — Прогони их, наконец! — выпаливает Диме.
Но спотыкается о его предупреждающий взгляд. И не потому что мужчина хочет защитить нас, отнюдь. Он бы и сам придал нам ускорения, чтобы летели быстрее. Но Дима всем своим видом напоминает, кто здесь главный. И за кем останется последнее слово.
На удивление Эльвира резко меняет свой тон, улыбается сыну, но потом все же спешит убраться от нас скорее. Особенно после того, как Маша опять начинает хныкать.
Согласна, милая, мне тоже эта грымза не по душе. Впрочем, как и твой папашка.
— Почему так воняет? — кривится Дима, и в этом, честно говоря, я с ним согласна.
Когда вам говорят, что младенцы пахнут молочком и испражняются тоже исключительно им, не верьте. Врут. Нагло врут.
— До вас не воняло, Дмитрий Николаевич, — бросаю ехидно.
— Сделай что-нибудь, — не просит, а приказывает. Раздражает!
— Мне нужен пеленальный стол с бортиками. Или большая кровать, — наблюдаю недоуменное выражение лица мужчины и поспешно добавляю. — Машу переодеть где-то. Она быстро ползает.
Дима в плане детей соображает туго, поэтому обхожу его и взглядом ищу спальню. Наугад открываю одну из дверей и удивляюсь своей интуиции. Потому что вижу в комнате большую двухспальную кровать. А еще дверь справа от меня. Видимо, ванная. Идеально!
Собираюсь приступить к переодеванию Машеньки, игнорируя недовольство Димы, но замираю.
— Это твоя спальня? — сглатываю брезгливо, когда мужчина кивает. — И сколько женщин через эту постель прошло?
Звучит так, будто я ревную. Ну и пусть. Мне просто противно укладывать малышку на кровать, где… Вздрагиваю от отвращения.
— Я не таскаю баб домой, — невозмутимо хмыкает Дима, а сам обводит меня долгим взглядом. — Для этого есть отели, — ухмыляется ехидно. — Например, отель «Президент».
Недвусмысленный укол пропускаю мимо ушей. Смотрю на мужчину, прищурившись, и решаю ему поверить. Тем более, Маша вновь подает голос. Опускаю девочку на постель и краем глаза замечаю, что Дима собрался позорно сбежать.
— Ты куда? — рявкаю я, а он застывает от моей наглости. — Помоги мне!..
Глава 8
— Ты очумела? — взрывается Дима, но все же возвращается. — Сама со своей мелкой разбирайся.
— Нашей мелкой, — поправляю его, четко чеканя каждое слово. — Внизу я оставила сумку. В гостиной на диване, кажется. Принеси, в ней подгузники и Машино полотенце, — произношу спокойно, но строго.
Протяжный вздох облегчения заставляет меня оглянуться. Изогнув бровь, всматриваюсь в уставшее лицо Димы. Утром он казался мне свежее и энергичнее. Тухнет постепенно его боевой запал, а я ведь даже толком и не начала изводить несчастного. Так, разогрелась.
— И все? — мужчина явно ожидал более невыполнимой миссии.
На секунду я даже пожалела, что не попросила Диму самостоятельно сменить малышке подгузник. Впрочем, я бы все равно не доверила ему Машу.
— Пока да, — пожимаю плечами.
Указываю немного опешившему Диме взглядом на выход. Знаю, что Машенька вообще девочка терпеливая, но до определенной поры. А потом жди взрыва! Умиляюсь, думая об этом. Как мы с ней похожи!
Провожаю Диму взглядом, еле сдерживаясь, чтобы не прыснуть от смеха. И почему мужчины так боятся маленькой детской неожиданности? Даже суровый депутат не выдержал атаки Машеньки.
Поворачиваюсь к малышке — и стираю глуповатую улыбку со своего лица. Не следует забывать, где и с кем я нахожусь. И какой человек скрывается под личиной Дмитрия Щукина. Человек ли?..
Возвращается он на удивление быстро. Сумку бросает на кровать, а сам застывает на расстоянии, сложив руки в карманы. Фыркаю возмущенно и самостоятельно занимаюсь Машей. Традиционно девчонка не может ни секунды удержаться на одном месте, поэтому полностью переключаюсь на нее. Сначала стараюсь делать все аккуратно, чтобы не испачкать постельное белье, а потом одергиваю себя: какого черта! И все же мы с «напарницей» оставляем пару меток папочке на память.
Странно, но Дима молчит. Все еще боится, что привлеку его к выполнению отцовского долга? Но вместо этого я несусь в ванну, провожу Маше все необходимые процедуры, а после выношу ее, завернутую в полотенце и невероятно довольную. Малышка занимает мое внимание полностью. В какой-то момент даже забываю, что здесь есть кто-то еще, и чуть ли не подпрыгиваю от голоса Димы.
— Был я как-то возле старого, вскрытого канализационного коллектора, — задумчиво тянет мужчина, косясь на оставленный мною подгузник. — Реконструкцию «контролировал». Кхм… — морщит нос.
Ему не нужно продолжать — я и так понимаю, к чему он клонит. Ничего, пусть привыкает к трудностям. Это только начало.
И все же улыбаюсь слегка, пряча взгляд, но мгновенно беру себя в руки.
— Ммм, а я думала, искал новое место обитания себе под стать, — срывается колкость с моих уст прежде, чем успеваю подумать.
Сжимаю губы, мысленно ругая себя: незачем показывать сейчас свое истинное отношение к Дмитрию Щукину! Мне необходимо остаться в его доме, нельзя испортить все излишней импульсивностью…
— Остренький язычок? — усмехается Дима язвительно. — Ему больше подошло бы другое применение, — играет, как кот с мышью, да только роли не совсем верно распределил.
— Твоему тоже, — подмигиваю с улыбкой, но стоит Диме смерить меня подозревающим взглядом, как я добавляю. — Например, держать за зубами! И остальные части тела при себе хранить!
Перехватываю Машу на руках и направляюсь к двери, но Дима в два шага оказывается передо мной. Смотрит сверху вниз, как на букашку, и мрачнеет.
— Куда? — ревет мне в лицо.
— Я присмотрела комнату для нас с Машей, — невинно хлопаю ресничками. — На первом этаже, рядом с твои кабинетом.
— Кто тебе позволил бродить по моему дому? — разгоняется не на шутку, как целая центрифуга ярости. — Будете ночевать там, где я скажу! Или вообще на улице!
— Именно в той комнате идеальные энергетические потоки! — несу какую-то чушь, лишь бы отвлечь Диму от гнева. — И мебель по фен-шую расставлена! В неправильных условиях Маша не сможет уснуть и будет плакать всю ночь!
Щукин смотрит на меня, как на местную сумасшедшую, но перечить не спешит. Видимо, угроза о криках малышки возымела должный эффект. Пока мужчина пребывает в замешательстве, решаю воспользоваться случаем.
Предпринимаю слабую попытку обойти его и сбежать, но она терпит крах. Крепкая мужская рука сжимается на моем локте так, что я с трудом умудряюсь удержать малышку. Морщусь от боли, и Дима на удивление быстро ослабляет хватку, будто пожалел меня. Хотя у таких, как он, функция жалости неисправна. А скорее, вовсе отключена.
— Паспорт покажи, — рычит Щукин еще более суровым тоном.
— Зачем? — испуганно сглатываю и округляю глаза.
— Ты находишься в моем доме, — продолжает холодно и надменно. — Я должен знать, кто ты и откуда. Документы, я сказал! — рявкает неожиданно, на что Маша незамедлительно реагирует громким плачем.
Глава 9
— Заберешь паспорт и продашь меня в рабство? — успокоив Машу, бросаю ехидно, но на самом деле пытаюсь отвлечь внимание Димы.
Однако его не так легко обвести вокруг пальца: все принимает под сомнение. Потому что по себе людей судит.
— С довеском не возьмут, — кивает на Машу. — Зубы мне не заговаривай. Я серьезно. Паспорт, — протягивает руку.
Вместо документов неожиданно передаю ему малышку. Он даже вдох сделать не успевает. А тем более возразить что-нибудь. Убеждаюсь, что Дима держит ребенка достаточно крепко, и отстраняюсь. Мгновенно дезориентирую мужчину, превращая его из самоуверенного хозяина жизни в растерянного, затравленного зверька.
Все же ребенок — идеальное оружие! Не дает осечек. И бьет сразу на поражение.
— Эй, ты. Забери, — Дима даже приказать нормально не может. — Забери это, — делает шаг ко мне навстречу, но я отступаю назад.
— Сам паспорт просил, — хмыкаю невозмутимо. — А мне его в сумке найти надо. Так что, — театрально развожу руками. — Пришло время познакомиться ближе с дочерью. Наслаждайся!
Еще раз окидываю папашу взволнованным взглядом. Но он молодец. Вцепился в крошку и пошевелиться боится, будто ответственность за нее чувствует. Ему не повредит хоть что-то почувствовать…
В пару шагов приближаюсь к сумке и судорожно вспоминаю, в каком кармашке нужный мне документ. Как назло Дима отмирает и подходит ближе, пристально наблюдая за моими манипуляциями. И Маша мне совсем не помогает! Сидит на его руках молча и рассматривает заинтересованно.
Внутренний карман или боковой? Хоть монетку бросай! Надо было пометить. Выбираю наугад, достаю паспорт, который тут же выхватывает у меня Щукин. Поспешно отдает мне Машу и разворачивает документ.
Бегает глазами по первой странице, на меня поглядывает, будто сравнивает с фото. Тем временем у меня сердце из груди выпрыгивает: неужели ошиблась?
— Екатерина Сергеевна Ильина, — листает дальше. — Незамужем, дочь Мария Дмитриевна Ильина…
Дима напряженно сглатывает и смотрит на меня исподлобья, а я тем временем облегченно вздыхаю. Можем продолжать!
— Что? Папино отчество дала ребенку, имею право, — дерзко вздергиваю подбородок. — Жаль, фамилию не разрешили. Но мы же это исправим, да? — хлопаю ресничками.
— Ага, разбежалась, — возвращается к изучению моего паспорта.
Хотя основное Дима и так видел. Не понимаю, что ему еще нужно. Прописана я в городе, у мамы моей, а больше никакой «секретной» информации из паспорта этого не выудить. Но Щукин считает иначе.
Возвращается на первую страницу, считает что-то в уме, а потом окидывает меня оценивающим взглядом, от которого мурашки по коже. Сильнее стискиваю в руках Машу, а она кряхтит недовольно.
— Двадцать четыре года? — ухмыляется Дима снисходительно. — Неплохо сохранилась для своего возраста.
Вспыхиваю мгновенно. И, кажется, краснею от злости до корней волос. Старая слишком для этого мачо? Самому-то за тридцатник перевалило!
Всем своим видом показываю, что не намерена терпеть такое отношение и жду извинений. Но нахал остается верен себе.
— Знаешь, все равно я тебя не помню, — проигнорировав мою обиду, бросает задумчиво. — И это странно, — потирает подбородок.
— Так ты был пьян, — цежу сквозь зубы, не в силах скрыть отвращение.
— А что ж ты, такая правильная, с алкоголиком в постель легла? — продолжает язвить, тешась моей реакцией. — Про насилие можешь даже мне не втирать. Точно нет, меня такое не заводит. Да и зачем, если бабы и так на меня вешаются. Падают к ногам и укладываются штабелями. Только выбирай, — не прекращает хамить. — Вот и ты не удержалась.
Издевается! Специально! Чувствую, что издевается! На эмоции выводит!
Но ничего поделать не могу с гневом, разрывающим меня изнутри. Решаю молча покинуть комнату, пока не наговорила лишнего.
Когда оказываюсь на пороге, Дима резко приближается ко мне со спины и укладывает руки на талию. Забываю, как дышать, от его наглости! Крепче прижимаю к себе Машу и лихорадочно соображаю, как бы избавиться скорее от этой близости.
Тем временем Дима наклоняется к моему уху, обдает кожу горячим дыханием.
— Надо освежить память, — шепчет чуть слышно. — Можно даже сегодня. Сделаю для тебя исключение из правила «не приводить баб в дом». Раз уж ты сама пришла…
Вдох и медленный выдох. Оглядываюсь на Диму. Дежурная улыбка, взмах ресничек.
— Освежи, — выдыхаю с наигранным трепетом. — Только сам, дорогой, сам, — рявкаю так, что он вздрагивает и даже руки убирает. — А ко мне придешь, когда дочь свою примешь. Да и то я еще подумаю. Соглашаться ли после всех твоих… штабелей.
Вылетаю из комнаты.
Слышу позади короткий сигнал мобильного и победный смешок Щукина. Замедляю шаг.
Не нравится мне все это.
— Завтра рано вставать, в лабораторию поедем, — кричит мне в спину. — Сделаем тест на отцовство. Так что у тебя есть время до утра, чтобы передумать и самой уйти, — добавляет ядовито.
— В какую лабораторию? — выпаливаю я, не успев вовремя прикусить язык.
— Сюрприз, дорогая, — зло выплевывает. — Спокойной ночи.
Ненавижу сюрпризы, однако вслух не произношу ни слова. Тороплюсь спуститься вниз, а потом скрыться в комнате. Остаться наедине с собой. С Машенькой. И нашим прошлым…
Глава 10
Дмитрий
В кабинете приходится засидеться допоздна. Теряю счет времени, погруженный в текст своей речи для завтрашнего мероприятия. Днем состоится открытие какого-то детского центра. В общем, ерунда, если наш глава сам не идет, а решил меня отправить. Моя миссия маленькая — помелькать и поздравить.
Правда, чем больше я вчитываюсь в текст, тем сильнее пробивает на смех. Лизонька, конечно, потрудилась на славу, но явно перестаралась. Подготовила мне какую-то высокопатетическую хрень. Да нормальные люди не то, что не говорят так, а даже слов и оборотов подобных не знают! А если учесть, что наверняка на мероприятие детей нагонят, то я точно усыплю малышню своей болтовней.
Психанув, перечеркиваю почти весь текст, оставляя лишь голые факты, показывающие, как активно мы город развиваем, рук не покладая. А воды и сам налью, благо, язык подвешен. Буду действовать по ситуации, чтобы и прессе было, что взять, и народ не умер от тоски. Мне он еще пригодится. Кто же голосовать за меня будет осенью?!
Усмехаюсь, убираю бумаги, закрываю ноутбук и с чувством выполненного долга собираюсь отправляться спать.
Но вдруг слышу детский плач за стеной. От неожиданности резко подскакиваю, опрокидывая стул. Не сразу понимаю, откуда вообще в моем доме ребенок. Непривычно…
Вспомнив о нахалке-мошеннице и ее отпрыске, которых я вынужден был оставить на ночь, тяжело вздыхаю. Лучше бы это все оказалось ночным кошмаром, но нет. Не с моей удачей!
Собираюсь проигнорировать вой чужого ребенка и отправиться наверх, а мамаша пусть сама разбирается. Покидаю кабинет, делаю пару шагов к лестнице, но крик усиливается.
Жалобный, мяукающий.
Мне же плевать, ведь так? Завтра сделаем тест, дождемся отрицательного результата — и аривидерчи!
Еще один шаг.
Плач все громче. И громче. При этом никаких признаков активности мамашки.
Но меня не волнует не мой ребенок. С этой мыслью я почему-то иду не в свою спальню, а в комнату, откуда доносится крик.
Открываю дверь, морщусь от воплей и, ориентируясь в темноте исключительно наощупь, добираюсь до прикроватной тумбочки. Хорошо хоть нахалка не успела перестановку здесь сделать по своему «фен-шую». Нащупываю рычажок и включаю лампу. От света мелкая немного успокаивается, правда, продолжает всхлипывать, но уже гораздо тише.
Темноты испугалась? Надо бы ночник купить… Хотя о чем это я! Мне это все на хрен не надо!
Перевожу внимание на горе-мамашу, а та дрыхнет как ни в чем не бывало! Окликаю ее, но она не реагирует. Присаживаюсь на край постели, твердо намереваясь разбудить Екатерину, потому что ее дочь, кажется, опять готовится разреветься.
Но замираю на какое-то время, медленно скользя взглядом по умиротворенной девушке. Она красивая, особенно когда молчит и не пытается повесить на меня своего ребенка!
Очнувшись, тереблю ее за плечо. Реакция следует незамедлительная и… неожиданная. Потому что уже в следующую секунду я получаю хлесткую оплеуху.
— Да за что? — отстраняюсь от сумасшедшей, и даже выругаться не могу от шока.
Замечаю, что Екатерина толком и не проснулась. А треснула меня на автопилоте. Отличная реакция, только непонятно, откуда и с чем связана.
Сейчас девушка сидит на кровати с прикрытыми глазами, сжимает в руках простынь и что-то мычит мне. Или не мне…
— Ребенок проснулся, — рявкаю недовольно. — Плачет.
— Какой ребенок? — сквозь полудрему бормочет мамашка.
Ее вопрос на секунду обезоруживает. Шутит, что ли? С подозрением сканирую достаточно милое сонное лицо, зачем-то спускаюсь взглядом ниже, отвлекаюсь на спущенную бретельку ее майки, что приоткрывает чуть больше, чем прилично… Но очередной детский всхлип возвращает меня в реальность.
— Твой ребенок, мать, — бросаю с нарочитой небрежностью, чтобы самого себя остудить. — Ребенок, которого ты усиленно пытаешься мне подкинуть.
Екатерина распахивает глаза испуганно и со звонким вскриком «Маша» рывком подается вперед. Спросонья она отвратительно ориентируется в пространстве и абсолютно не контролирует свое тело. Поэтому вместо того, чтобы нормально подняться с постели, девушка какого-то хрена налетает на меня — и мы со всей силы сталкиваемся лбами. До разноцветных звездочек.
Машинально хватаю сумасшедшую за плечи, чтобы не позволить свалиться на пол, но тут же отстраняю от себя.
— Если ты здесь, чтобы убить меня, выбери способ погуманнее, — рычу хрипло, а сам всматриваюсь в ее лицо, анализируя подсознательно, не сильно ли она ушиблась.
Вот дура на мою голову!
Екатерина поспешно высвобождается из моих рук, встает и, покачиваясь, направляется к мелкой. У детской кроватки хватаю ее за локоть.
— Так, а ну отойди! — не выдерживаю я. — Проснись сначала нормально. Умойся, в чувства себя приведи! — приказываю недо-мамке. — Что твоей мелкой надо? Предупреждаю сразу, на руки я ее больше не возьму. Но принесу все необходимое. И помогу. В рамках разумного, конечно.
Екатерина смотрит на меня с недоверием, хлопает ресницами и чуть наклоняет свою симпатичную головку набок. Изучает меня как будто.
— Учти, это единоразовая акция! — добавляю строго. — Иначе устроишь детовредительство в моем доме, на фиг надо.
***
— Эмм, — теряется Екатерина. — Маше кушать пора… Я ставила будильник, но… — осекается, не желая передо мной оправдываться. — Смесь в сумке… И еще нужна вода кипяченая, — мямлит отрывисто.
— А ты разве не… — бросаю многозначительный взгляд на ее грудь.
И следом жалею об этом. Потому что тонкая шелковая ткань пижамы практически ничего не прикрывает, а лишь ложится поверх весьма аппетитных форм, словно вторая кожа. Еще чуть-чуть — и Маша рискует остаться голодной…
Поймав мой взгляд, Екатерина вспыхивает, неловко прикрывается руками и смотрит на меня с вызовом.
— Нет, я не кормлю грудью, — выдает уже без стеснения. — От нервов молоко пропало. Знаешь ли, матери-одиночке нелегко приходится…
Давит на совесть, которой у меня давно уже нет. Выброшена за ненадобностью. Но все же не выдерживаю и спешу прочь из комнаты.
Возвращаюсь через некоторое время с кипяченой водой, как и просила Екатерина.
Молча наблюдаю за ее ведьмовскими манипуляциями с бутылочкой. И даже убедившись, что девушка окончательно проснулась и контролирует себя, почему-то не двигаюсь с места. Стою, прислонившись плечом к дверному косяку, и, словно завороженный, слежу, как Екатерина берет на руки мелкую. Кормит ее, укачивает, укладывает спать. Будто ритуал какой-то проводит. И главное, что он срабатывает. Я бы явно не справился. Впрочем, мне это и не нужно!
Когда Маша спокойно посапывает в своей кроватке, Екатерина поворачивается ко мне и вопросительно приподнимает бровь. Удивлена, почему я все еще здесь? Сам, честно говоря, не знаю. Но, в конце концов, это мой дом! Где хочу, там и нахожусь!
— Спокойной ночи, — бросаю грубовато. — Завтра в шесть утра вас подниму, чтобы в лабораторию к открытию успеть. Хочется скорее решить вопрос.
Разворачиваюсь и переступаю порог комнаты, слыша за спиной тихое «и тебе спокойной». Но почему-то воспринимаю невинную фразу как проклятие. Ничего, завтра безумие закончится, а моя жизнь вернется в привычное русло.