Выбор второй
Екатерина
Просыпаюсь от радостного гуления Машеньки, томно потягиваюсь в постели. Мельком смотрю на настенные часы, и цифры на них заставляют меня ошеломленно ахнуть: восемь тридцать! Пытаюсь быстрее встать с кровати, но ноги путаются в простыни, а я сама теряю равновесие, соскальзывая с края, и довольно шумно плюхаюсь на пол.
Следом с тумбочки слетает лампа.
Финальным аккордом становится крик Маши. Меня настораживает, что малышка такая пугливая. Хочется немедленно обнять ее, успокоить, убедить, что теперь все будет хорошо!
Рывком поднимаюсь с пола и не замечаю, в какой момент рядом со мной материализовывается Дима. Я готова вскрикнуть от неожиданности, но ради Маши держу себя в руках.
— Какого черта здесь происходит? — тихо, но строго рычит Щукин.
Протягивает ко мне руку, но тут же убирает ее.
Смотрю на Диму, прищурившись. Анализирую.
Вчера он грозился поднять нас ни свет ни заря, как можно быстрее отвезти в клинику, чтобы потом выгнать пинками из своего драгоценного дома и не менее драгоценной жизни.
Почему же не воплотил свои обещания в реальность?
Проспал, как я?
Окидываю взглядом Диму. Причесанный, бритый, облачен в идеальный деловой костюм черного, как и его душа, цвета. Мужчина не выглядит проспавшим. Наоборот, он встал давно и успел спокойно собраться. Возможно, даже позавтракал. Хотя стоп! Нет! Такие, как он, не едят по утрам. Скорее, просто кофе, без молока и сахара. Могу поспорить, что угадала!
Выбрасываю из головы абсолютно не нужные мне умозаключения — и возвращаюсь к первоначальному вопросу.
— Почему ты не разбудил нас? — тяну с подозрением.
— Я похож на самоубийцу? — пытается отшутиться, многозначительно указывая взглядом на Машу.
Но я не верю ему. Неужели пожалел и позволил нам выспаться?
Глупости! Диме плевать на малышку, а уж тем более, на меня. Он — обычный эгоист, который живет исключительно ради себя. Ведь так?
Восемь тридцать. Интересно, сколько еще он бы терпел, если бы мы сами не встали?
— Полчаса вам на сборы. И выезжаем, — бормочет Дима недовольно.
— Автолюлька нужна, — спохватываюсь я, но, поймав недоуменный медовый взгляд, поясняю. — Для Маши. Младенцев можно перевозить только в специальных креслах, — настойчиво проговариваю я, искренне беспокоясь о безопасности малышки. — У тебя есть автолюлька? — задаю наиглупейший вопрос.
— Конечно, даже две! — фыркает Дима. — Мне же каждый день детей подкидывают. Не успеваю складывать, — раздражается не на шутку. — Ты полный дом ерунды накупила. Не могла автолюльку заказать? — переводит на меня стрелки.
В этот момент мы похожи на настоящую семейную пару, решающую мелкие домашние проблемы. И от подобной аналогии меня передергивает.
— Такси можно вызвать, в службе есть автомобили со спецкреслами. Мы на таком к тебе приехали, — быстро нахожу выход.
— На такси я еще не ездил, имея собственную машину, — бурчит Щукин, а сам набирает номер. — Ладно, сегодня на такси, а потом купим автолюльку, — выпаливает непроизвольно.
— Потом? — победно хмыкаю, цепляясь за столь красноречивую оговорочку, но быстро жалею об этом.
Дима злится, но мастерски прячет эмоции под криво ухмыляющейся маской. Смотрит на меня снисходительно, сверху вниз, мол, мечтать не вредно. Потом разворачивается, собираясь уйти.
— Не забудь мелкую свою покормить, — бросает через плечо небрежно. — Чтобы не было, как ночью…
— Беспокоишься? — не могу удержаться от укола.
— Не хочу, чтобы она кричала в машине всю дорогу, — подумав, произносит он и покидает нас, аккуратно прикрывая за собой дверь. Не желает шуметь?
И все же мне кажется, беспокоится. Всего лишь второй день здесь, а Маша умудрилась слегка повредить границы личного пространства заядлого эгоиста.
Некоторое время гипнотизирую взглядом закрытую дверь, а губы сами расплываются в легкой улыбке. Встряхиваю головой, срывая себя с небес на землю.
Решила поиграть в адвоката Дьявола, Катя? Найти в нем хоть что-то хорошее? Очнись и вспомни, кто такой Дмитрий Щукин и как он разрушил нашу жизнь!
«Тряпка, размазня!» — ругаю себя мысленно, пытаясь подобным образом привести в чувства. Не думала, что мне будет настолько сложно. Впрочем, разве мне в принципе оставили время на раздумия?
Пока кормлю Машеньку, раздражение и напряжение улетучиваются сами собой. Малышка творит чудеса с моей израненной душой. Маленький ангел…
Улыбаюсь, наблюдая, с каким аппетитом она причмокивает, сминая в крохотном ротике соску, и подсыпает. Приходится разбудить кроху, чтобы переодеть и подготовить к поездке. Маша недовольна, собирается сообщить об этом громким плачем, но я отвлекаю ее сказкой. Честно говоря, я толком не знаю ни одной. Поэтому несу какую-то чепуху с улыбкой, а малышка просто смеется от моего тона и наверняка глупого выражения лица.
Справившись с делами, закидываю сумку на плечо, беру Машу на руки и, не сдержав порыва, чмокаю в лобик.
Разворачиваюсь, но тут же вздрагиваю и судорожно выдыхаю.
На пороге стоит Дима. Хмурый, задумчивый, суровый. Смотрит на нас своими медовыми глазами, но в них ничего невозможно прочесть!
Интересно, сколько Щукин уже наблюдает за нами с Машей? Надеюсь, он не застал мою вольную интерпретацию русских народных сказок.
— Что? — бросаю дерзко.
— Опаздываем, — выжимает из себя Дима. — Такси ждет.
Зачем-то подходит ближе, одним резким движением стягивает лямку сумки с моего плеча и забирает дополнительную ношу. Шагает прочь, не обронив ни слова. Я же удобнее перехватываю Машу и молча следую за Димой.
Глава 2
Дмитрий
Еду в долбаном такси, рядом с водителем, хотя привык всегда сам быть за рулем. Контролировать автомобиль, впрочем, как и свою жизнь в целом. Вовремя уворачиваться от аварий, подобных той, что находится сейчас на пассажирском сидении за моей спиной.
Время от времени поглядываю через зеркало заднего вида на Екатерину и ее мелкую. Не понимаю, зачем и почему, но продолжаю это делать. Наверно, надеюсь, что в какой-то момент наваждение исчезнет. Иллюзия испарится. А мое четкое, распланированное завтра вновь замаячит на горизонте, не рискуя быть разрушенным несносной шатенкой.
Но кажется, в прошлой жизни я сильно напортачил, а потом еще добавил в этой. И возмездие меня настигло.
Устало откидываюсь на спинку сидения, роняя затылок на подголовник. Сколько я спал сегодня? Пару часов? А потом раздраженно ждал, пока непутевая мамка соизволит встать. Несколько раз порывался постучать в дверь и разбудить ее, но застывал на пороге. Будто останавливало что-то…
Надо завязывать с этими «семейными играми», а то немудрено и увязнуть. Прикрываю глаза и явственно вижу себя, тушей расплывшимся на диване и почесывающим пузо. Вокруг — орава орущих «пиявок» и жена, долбящая мозг, как особо трудолюбивый дятел.
Сон как рукой снимает. Импульсивно ослабляю галстук, потому что от нервов становится душно. Открываю окно, чтобы запустить хоть немного свежего воздуха.
— Дима, сквозняк, — мгновенно отзывается Екатерина. — Маша простудится.
«Плевать мне на твою Машу», — думаю, захлебываясь собственным гневом, но не могу сказать этого вслух при таксисте.
Машинально зажимаю кнопку, и стекло автоматически поднимается.
Считаю минуты до того момента, как мы наконец приедем в клинику. Влад все же прислал мне адрес. Отходчивый братец, никогда бы не подумал. Но остался ему благодарен.
Ни координат, ни названия лаборатории Екатерине я не сообщил. Просто потому что не доверяю. В идеале, съездить бы туда вдвоем с Машей, без ее горе-мамки. Но невозможно. Ведь без согласия Екатерины я не имею права распоряжаться мелкой и тем более делать какие-то тесты. Дебильные законы. Надо будет внести поправки — ухмыляюсь мысленно.
Тем временем такси паркуется возле двухэтажного бело-зеленого здания. На фасаде гордо красуется чаша со змеей. Откуда у них фото Екатерины, пьющей мою кровь?
Оборачиваюсь и замечаю, что девушка что-то шустро набирает в мобильном. Реагирую молниеносно, по крайней мере, надеюсь на это. Протягиваю руку, и выхватываю телефон, игнорируя возмущенный вздох шатенки.
Привыкай, раз уж сама приперлась в логово врага! Другом я в данной ситуации точно быть не собираюсь.
Не в моей привычке лазать по чужим телефонам, однако экстренные случаи требуют кардинальных мер. Поэтому провожу пальцем по дисплею, но обнаруживаю, что мобильный на пароле. Успела заблокивать! Вот же с… совершенно несносная баба!
Сдерживаюсь, чтобы не выругаться. Вместо этого расплачиваюсь с таксистом, а потом помогаю девушке с ребенком выйти из салона. Показуха, не более. Нужно сохранять образ джентльмена, или вроде того.
— Отдай мой телефон, — тихо шипит Екатерина, когда мы оказываемся на улице.
Приближается ко мне вплотную, держа малую на сгибе локтя. Интересно, ей не тяжело носить ребенка так? Неважно!
Шатенка стреляет в меня пылающим взглядом, пытается выглядеть угрожающе, настойчиво требует мобильный. Примерно как маленькая собачка, лающая на проезжающий мимо автомобиль. Которому нет до нее никакого дела.
Усмехаюсь и ехидно хмыкаю. Демонстративно прячу тонкий телефон предпоследней модели в карман брюк. Развожу руками, мол, сама забери, если посмеешь.
Екатерина скользит по мне взглядом, спускается ниже и… неожиданно краснеет. Шумно выдыхает и, огибая меня по довольно широкой траектории, словно боится, она быстро шагает ко входу в клинику.
Мы точно с ней спали?
Сейчас и узнаем.
Глава 3
Персонал клиники встречает дружелюблю, словно все только нас и ждали. Хотя попробовали бы они вести себя иначе. Усмехаюсь, мельком обвожу оценивающим взглядом администратора, что широко нам улыбается. Обычная девушка, на троечку, максимум, с плюсом. Неинтересно.
Отворачиваюсь, ловлю на себе прищуренный янтарный взгляд Екатерины. Недовольный, презирающий.
Приподнимаю бровь, ухмыляюсь криво, намеренно раздражая ее еще сильнее. Не понимаю, нахалка считает, что имеет какое-то право меня контролировать? Серьезно?
Даже если Маша окажется моей, что исключено априори. Но даже если вдруг по глубокой пьяни я умудрился так накосячить, это не значит, что я побегу строить большую счастливую семью. Дождусь выборов, чтобы не упасть в грязь лицом перед народом. Почему-то не сомневаюсь, что Екатерина поможет мне это сделать, еще и подножку поставит…
Так что только после того, как займу нужный мне пост, куплю им квартирку на окраине, отселю обеих — и буду алименты отчислять. Со скромной депутатской зарплаты.
Как по мне, нормальная цена моей свободы. А она мне ох как дорога.
Довольный своим планом, любезно пропускаю Екатерину в медкабинет. Глупо, но почему-то вдруг вспоминаю одну из дурацких версий происхождения этого правила этикета. Якобы все исходит из первобытного общества, когда люди жили в пещерах. Найти новый «дом» было крайне опасно, потому что там могли оказаться дикие звери. Присмотрев подходящую пещеру, мужчина пропускал женщину вперед, а сам ждал. Если ее сожрали хищники, значит, приходилось искать другое место обитания. А что, логично.
К сожалению, криков и чавканья я не слышу, значит, Екатерина выжила. Вздохнув, бреду следом. Здороваюсь с медсестрой, парой фраз объясняю, что нам нужно, но она, кажется, и так в курсе. Наверно, Влад предупредил. Отлично, так будет даже проще. Надеюсь, наше появление здесь тоже останется в тайне. Впрочем, договоримся. За отдельную плату.
Машинально отмечаю про себя, что медсестричка у них на твердую четверочку. Только почему-то смотрит на меня зверем. Нет, вычеркиваем. Терпеть таких не могу.
— Что нужно от Маши? Будете кровь брать? — беспокойно подает голос Екатерина. — А можно без уколов обойтись, пожалуйста?
Условия еще ставит?
Но не успеваю разозлиться, а бросаю взгляд на малую. Ручки тоненькие, сама крохотная. Куда там колоть? От одной мысли дрожь по спине. Впервые за все время собираюсь согласиться с Екатериной.
— Что вы, не волнуйтесь, — смеется медсестра. — Достаточно взять буккальный эпителий.
На этих словах горе-мать закашливается, заметно бледнеет и устремляет на меня полный мольбы взгляд.
А я-то чем помочь могу? Я вообще таких изощренных ругательств не знаю…
И все же готов встрять в разговор, но медсестра меня опережает.
— Я просто возьму мазок из ротовой полости малышки. Вопрос пары секунд, она даже испугаться не успеет, — объясняет она и подмигивает Маше, но та хмурится.
Мелкая права — противная тетка.
Медсестра готовит все необходимое для процедуры. Работает быстро, профессионально. Маша даже пикнуть не успевает. Признаться, она вообще производит впечатление спокойного ребенка, когда ее не забывают покормить или не пугают громкими звуками. А в остальное время — никаких истерик. Тихая, как ангел.
Нет, точно не в меня!
— От вас, — медсестра разворачивается ко мне, — то же самое.
И буквально уничтожает взглядом. Как будто я, как минимум, убил кого-то! Что плохого в том, чтобы убедиться в своем отцовстве? Точнее, в его отсутствии! В моем случае только так!
Ох уж эта женская солидарность!
— Еще лаборатории требуется образец ДНК матери, — заявляет неожиданно.
— Ммм, зачем? — лепечет Екатерина.
— Он подскажет, какие гены «достались» ребенку от вас, что исключит вероятность случайных совпадений с противоположной стороны, — невзмутимо чеканит медработник, будто из справочника текст зачитывает. — Так тест будет более точным.
Устремляю взгляд на Екатерину, считывая каждую ее эмоцию. Ей ведь не о чем переживать, ведь так? Почему же она медлит?
— Да, хорошо, — наконец соглашается шатенка, но ее заторможенная реакция мне почему-то не нравится.
С другой стороны, скоро все карты будут раскрыты!
— Когда будут готовы результаты? — нетерпеливо спрашиваю я, получая очередную порцию ненависти от излишне сердобольной медсестрички.
— От четырех до семи дней, — бросает небрежно.
— Долго! Меня не устраивает, — произношу строго и повелительно, потому что надоело церемониться. — Я оплачу срочность. Сколько?
Сотрудница клиники замирает, осознав наконец, что станет бывшей, если не прекратит выкаблучиваться. Кивает напряженно. Аккуратно складывает контейнеры с биоматериалом, берет в руки специальный поднос и поспешно поднимается.
— Я передам материалы в лабораторию прямо сейчас. Лично. И заодно спрошу о сроках. Подождите в приемной, — подумав, добавляет, — пожалуйста.
Так-то лучше, а то совсем распоясались бабы. Взглядом указываю Екатерине на выход, и она слушается незамедлительно. Дожидаюсь, пока шатенка с ребенком покинут кабинет, и только потом следую за ними в холл. Чертовы правила приличия.
Медсестричка появляется через мгновение, как будто телепортом воспользовалась. Хлопает ресницами, улыбку на лицо натягивает. Старается.
— Дмитрий Николаевич, — произносит она, и мне определенно нравится начало. — Результат теста будет у вас через сутки.
Победно смотрю на Екатерину, но та держится стойко. До последнего сохраняет маску невозмутимости. Ничего, попляшет еще. Ровно через двадцать четыре часа.
Обратный отсчет пошел…
Глава 4
Дмитрий
— Черт, черт, — ругаюсь себе под нос, поглядывая на часы.
На мероприятие я не то, чтобы «задерживаюсь», а нагло и безнадежно опаздываю. Нехорошо. Еще и этих… временных гостей домой завезти надо.
Или нет?
Разворачиваюсь к Екатерине и задумчиво сканирую обеих пассажирок взглядом. Малая сидит спокойно, да и «старшая» на удивление тихо ведет себя.
— Екат… кхм… — осекаюсь, понимая, как глупо будет, если при таксисте я назову ее полным именем. — Катя, — выбираю наиболее оптимальный вариант и удивляюсь, когда она вздрагивает и хлопает ресницами. — Мне на мероприятие нужно срочно. Не успеем вас домой завезти. Никак. Подождете в машине? Там дел минут на двадцать от силы.
Готовлюсь к сопротивлению. Откажется — отправлю с таксистом домой. Пусть сама выгружается и сумки свои с ребенком тащит. Оно мне надо — опекать их и беспокоиться?
— Конечно, милый, — произносит так ласково, что я почти верю.
Ключевое слово «почти». Вот актриса! Да чего она вообще ко мне прицепилась!
Завожусь с полоборота, готовый взорваться. Лицемерие Екатерины задевает за живое. Не понимаю, почему. Наверно, потому что не привык, когда играют со мной. Обычно я устанавливаю правила, особенно с женщинами. А тут. Анархия какая-то!
Поспешно отворачиваюсь и устремляю взор на дорогу, постепенно успокаиваясь. Окончательно беру себя в руки, когда мы прибывает в пункт назначения. Спешу покинуть такси к чертям, как слышу голос Екатерины:
— Димочка, оставь мне телефон, а то я даже позвонить тебе не смогу в случае чего, — не говорит, а мурлычет.
За одного «Димочку» хочется ее из машины выбросить. Только сначала разогнаться до двухсот километров в час, а потом… Фу, Дима, откуда столько кровожадности! Тем более по отношению к бабе! Их-то всегда любил…
Молча выуживаю мобильный из кармана брюк и возвращаю нахалке, лишь бы прекратить этот приторный разговор. А телефон все равно запаролен, хрен с ним.
Сутки. Всего лишь сутки — и я забуду их обеих как страшный сон.
С этой воодушевляющей мыслью мчусь к зданию детского развивающего центра, по пути поправляя удавку на шее и застегивая пиджак. Перед входом замечаю толпу людей, значит, мероприятие еще не началось.
И нет, это не я успел. Скорее, они дождались. Но мне не стыдно. Ровно до тех пор, пока не замечаю среди присутствующих нашего главу муниципалитета. Какого черта? Он же меня прислал! Невозмутимо пожимаю Алексееву руку, изучаю с подозрением.
— Ждем, а вас все нет. Как опрометчиво, Дмитрий Николаевич, я ведь вам доверял, — издевается Илья Викторович, хотя я знаю, что он несерьезно. — Там Емельяненко нагрянул, поэтому и я примчался, — добавляет уже тише. — Идем ленту перережем, на камеры поулыбаемся. Дальше ты можешь отправляться отдыхать, а я разберусь с Емельяненко, — хлопает меня по плечу и ведет к крыльцу здания.
Герман Алексеевич Емельяненко — член правительства, весьма важная птица. И, честно говоря, на столь незначительном мероприятии его увидеть я точно не ожидал. Впрочем, это его родной город, и немудрено, что он часто здесь бывает, заодно и пиарится на фоне любви к малой родине.
— Дмитрий Николаевич, рад видеть, — расплывается Емельяненко в улыбке, едва заметив меня. — Молодым везде у нас дорога, — спешит всучить мне ножницы.
Прикусываю язык, чтобы не продолжить поговорку.
— Взаимно, Герман Алексеевич, — выжимаю из себя и подхожу к натянутой красной ленте.
За два конца ее держат неискренне улыбающиеся работницы центра. Стараются выслужиться перед властью, да только нам плевать. Справа от меня становится Алексеев, слева Емельяненко, ну а я окружен, но не сломлен. Хоть и чувствую себя словно между ангелом и демоном. Кто из них кто — сказать сложно.
Позируем с несчастными лоскутами красной ткани, изрезанными в лохмотья ради удачного фотокадра. Улыбаемся на камеры, пока скулы сводить не начинает. А к горлу подкатывает тошнота. Мы ничем не лучше тех самых подобострастных сотрудниц центра. Играем, а сами преследуем каждый свою цель.
Пока прохожу внутрь здания, жмурясь от вспышек фотоаппаратов, почему-то уношусь мыслями к Екатерине и мелкой. Вот уж кто искренен, так это Маша. Но стоит ей подрасти, как этот мир испортит и ее. От такой простой истины почему-то становится противно.
Еще эти дети, окружающие меня, стоит лишь переступить порог актового зала. Галдят, смеются, все им ни по чем. Слушаются только строгих окриков педагогов. Здесь своя иерархия.
На «сцену» выходит Емельяненко и долго вещает о том, как доблестные «слуги народа» бороздят просторы родины, делая ее лучше и благополучней. Врет, как дышит. Все мы такие.
Следом выступает Алексеев, но он, благо, лаконичен. Между официальными «спичами» на сцене разворачиваются а-ля концертные номера. А попросту, народная самодеятельность с привлечением несчастных детишек. Никогда не понимал, что организаторы пытаются показать таким образом, но со временем привык.
Когда очередь доходит до меня, я бросаю буквально пару общих фраз, не желая мучить несчастных детей усыпляющими речами. И так коллеги постарались на славу.
Терплю общее фото. Прощаюсь с коллективом центра — и спешу покинуть давящее помещение.
Но застываю ровно посередине зала.
Потому что прямо ко мне, не сворачивая и не замедляясь, как танк, направляется Екатерина с Машей на руках. Еще и улыбается так преувеличенно радостно. Точно что-то задумала.
Глава 5
Искоса поглядываю на часы: я здесь минут тридцать-сорок. Дольше, чем обещал, но могла бы и потерпеть.
Катя приближается практически вплотную, неожиданно целует в щеку, как… мужа? И взмахивает ресничками. Синхронно с щелчком затвора одного из фотоаппаратов.
— Димочка, мы соскучились, — мяукает тоненько и подмигивает.
Чувствую, что нарочно меня выводит. Словно хочет, чтобы я послал ее при всех. Наорал, пинками погнал, опозорил себя.
И несмотря на то, что действительно очень хочется именно так поступить, я выбираю иную тактику. Укладываю ладонь на ее поясницу, с удовлетворением ощущая, как нахался напрягается. Притягиваю к себе, чуть наклоняюсь и, выдержав паузу, целую не ее, а малую. Екатерина шумно выдыхает, пытается отстраниться, но я ей не позволяю. Сама затеяла эту игру, пусть наслаждается!
Окончательно дезориентировав врага, разворачиваю хрупкую женскую фигурку и подталкиваю к выходу.
— Дмитрий Николаевич, с женой не познакомите? — раздается позади бас Емельяненко, а следом поддакивание Алексеева.
Побег не удался.
Разворачиваемся к «начальству», и Екатерина ощутимо вздрагивает в моих руках. Ее страх течет по моим венам, заражает кровь, а где-то в глубине души возникает непроизвольное желание защитить. Но оно очень глубоко, поэтому без труда заталкиваю его обратно.
Не понимаю, с чего нахалке бояться главу Алексеева, а тем более Емельяненко. Проблемы с законом? С подозрением смотрю на Екатерину. И все же крепче сжимаю ладонь на ее талии.
— Что же в вашем личном деле ни слова о такой красоте нет? — подходит ближе Емельяненко. — Вы, оказывается, семейный человек, Дмитрий Николаевич?
Тем временем Алексеев сканирует меня со смесью шока и подозрения. Ему ли не знать, какой из меня «семьянин», бок о бок же работаем…
Вдох и медленный выдох. Как бы сдержать кипящую во мне ярость и не снести всех здесь взрывной волной? Первым делом Екатерину. Подставила так подставила! А ведь даже предъявить ей нечего. Просто пришла, просто поздоровалась, просто пустила все мероприятие под откос. Мастер!..
Не дождавшись моего ответа, Емельяненко переводит взгляд на Екатерину, приветствует ее как-то чересчур приторно. Та лишь слегка кивает в ответ. Через секунду нас окружает пресса: угораздило же очутиться рядом с членом правительства под прицелом объективов! Да еще в компании женщины, что хочет повесить на меня своего ребенка. И упорно идет к цели, не гнушаясь никакими методами. Как теперь выкручиваться, ума не приложу. Подумаю об этом потом…
Ситуацию неожиданно спасает Маша, которая заходится громким плачем. «Прикрываясь» ребенком, оперативно прощаюсь с руководством — и, схватив Екатерину за локоть, слишком сильно и наверняка больно, я покидаю зданию.
— Какого черта ты устроила? — цежу тихо, стоит нам оказаться на улице.
— Тебя не было слишком долго, — невозмутимо щебечет Катя. — Маша устала.
Ни единому слову не верю, но понимаю, что ничего не добьюсь, только сильнее разозлюсь.
— Дома поговорим, — рявкаю, усаживая обеих в машину.
Тьху, звучит как! Будто мы в браке лет десять. Отвратительно!
При этом понимаю, что дома сегодня окажусь нескоро. Меня ждут в компании. Не начинают планерку без меня, уже полдня как…
Направляю такси домой. Там помогаю Екатерине с мелкой и их вещами. Передаю «гостей» под опеку недовольной Эльвиры. Она-то надеялась больше не увидеть их. Впрочем, как и я…
Наконец-то, пересаживаюсь в свой автомобиль и успокаиваюсь по дороге на фирму. Вождение всегда помогает мне прийти в норму. Поэтому когда паркуюсь возле трехэтажного делового центра, чувствую себя вполне уравновешенно.
Коллектив встречает меня с привычной любезностью, руководители нужных мне отделов в сборе, так что начинаем незамедлительно. Официально наша компания занимается ресторанным бизнесом. Правда, большинство отчетов я пропускаю мимо ушей: за ними следит мой верный пес (в самом хорошем смысле фразы) — заместитель Олег Иванов. Грузный, вечно потеющий мужчина сорока пяти лет, с залысинами на лбу, седыми висками и мешками под глазами. При этом профессионал своего дела: и персонал контролирует, и бухгалтерию ведет. Идеальный зам.
Планерка длится около часа и завершается на весьма оптимистической ноте: доходы растут, проекты разрабатываются, партнеры привлекаются, проверки компании нарушений не выявляют. В общем, пашем дальше.
Сотрудники покидают кабинет, и остается лишь Иванов.
— Есть что-нибудь интересное? — многозначительно киваю ему на стул напротив.
Олег плотно закрывает дверь, некоторое время роется в своем портфеле, даже нервировать начинает. Но потом наконец выуживает папки.
Начало неплохое…
— Да, два объекта. Первый — в одном из лучших районов города. Дела не так уж плохи, но…
Пробегаю взглядом бумаги. Ресторан «Роял». Прекрасно знаю его владельца, он не из тех, кто позволит довести свой бизнес до банкротства. Скорее всего, временные трудности. В любом случае, с ним аккуратнее нужно.
— Нет, — чеканю строго. — Этот нам не по зубам… Пока… Подождем пару месяцев. Следи за ним.
Иванов кивает поспешно и забирает папку, мгновенно раскладывая передо мнй другую. Объект гораздо мельче и проще, но…
— А вот этому мы вполне в силах помочь, — усмехаюсь, предвкушая пусть и маленький, но все же куш. Копейка к копейке, как говорится. — Через пару дней сделаем ему предложение, от которого невозможно отказаться.
— Понял, — шустро отзывается Иванов, собирает бумаги и испаряется.
Нравится он мне, понятливый. А еще больше радует перспектива подмять под себя очередной мелкий бизнес. Ну хоть одна хорошая новость за сегодня!
Глава 6
На следующий день
Екатерина
Утром дожидаюсь, пока Дима покинет дом, и только потом выскальзываю из своей комнаты с Машей на руках. Не хочу пересекаться с ним. Позволяю себе эту маленькую слабость. Но только сегодня! Я почти смирилась с мыслью, что мне нужно будет проводить с Димой каждый день, лицезреть снисходительно ухмыляющееся лицо, слышать ехидные нотки в пусть и приятном, но чужом голосе. И тихо ненавидеть каждую черточку, каждый жест, каждое слово — все, что связано с депутатом Щукиным. Ненавидеть, но при этом улыбаться. До определенного момента…
Останавливаюсь возле двери в кабинет. Оглядываюсь, прислушиваюсь к окружающим меня звукам — и только потом толкаю ее плечом. Открывается с чуть заметным, но противным скрипом. Сквозь образовавшийся зазор заглядываю внутрь. Обстановку я успела запомнить еще когда мы с Димой здесь были в первый раз. Не теряла зря времени, пока мы целовались. Воспоминание вызывает смешанные чувства: хочется вытереть губы, желательно наждачкой, и в то же время… тянет попробовать еще раз. И за одно только это допущение начинаю себя ненавидеть. Спешу списать странную реакцию на опытность Димы в части обольщения женщин. Но я не поведусь! Предупреждена, значит, вооружена.
Делаю шаг, чтобы переступить порог кабинета. Осознаю, что немного форсирую события. Но не собираюсь пока делать ничего предосудительного. Просто немного погуляем с Машей.
За спиной раздается звук открывающихся дверей. Дима специально петли не смазывает? Чтобы следить, кто, когда и куда вышел? Однако мне его бесхозяйственность только на руку.
Поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Эльвирой. Она застыла в гостиной и сканирует меня. На ней новый костюм, на этот раз горчичного цвета, да только натура под ним все та же. Женщина сжимает губы, вытягивается, как тушканчик на охоте, готовится к смертельному прыжку. А я лишь усмехаюсь.
— Ты еще здесь? — плюется ядом, да только у меня иммунитет выработан.
Эльвира продолжает скользить по мне взглядом, медленно, изучающе и с отвращением. Останавливается на Маше, кривится, искажая свое идеальное лицо. А я импульсивно прижимаю ребенка к себе. Надо будет — в горло за нее вгрызусь кому угодно. Но Эльвира нападать не спешит. Вместо этого переводит внимание на приоткрытый кабинет за моей спиной.
— Ма-ама! — вскрикиваю я, отвлекая ее. — Доброе утро! Чай? Кофе?
Потанцуем позже — добавляю мысленно и нагло иду в кухню. Будто это не она, а я здесь хозяйка.
— Да вы не стесняйтесь, проходите! — щебечу приторно. — Сейчас и Машу накормим, и с вами поговорим по душам. Родные же люди!
Усаживаю малышку в стульчик, фиксируя ремешками: слишком уж Маша подвижная в свои полгода. А сама поворачиваюсь к Эльвире, одаривая ее глупейшей улыбкой.
— Ма-ама, — развожу руками, приглашая «свекровь» присоединиться. — Айда к нам!
Женщина багровеет от злости. Жду, когда у нее пар из ушей повалит, но она просто разворачивается и быстрым, но грациозным шагом направляется к выходу. По пути достает мобильный и набирает номер тонкими пальцами, то и дело цокая по дисплею искусственными ногтями.
Входная дверь громко хлопает. Но я даже не успеваю вздохнуть с облегчением, как она распахивается вновь.
Эльвира возвращается, еще более красная и недовольная. Заметно психует, но молчит. Занимает в гостиной диван, откуда открывается хороший обзор на кухню, кабинет и нашу с Машей комнату. Хватает в руки один из журналов, лежащих на стеклянном столике, и делает вид, что погружена в чтение.
Ясно! Дима приставил ко мне наблюдателя. Пусть…
Игнорируя Эльвиру полностью, занимаюсь нашими с Машей делами. И в будничной суматохе на мгновение забываю, где я и зачем. Словно у меня и правда полноценная семья. Жизнь, о которой я всегда мечтала, счастливая, беззаботная. А вечно недовольная свекровь, наоборот, придает картинке реалистичности. Классика!
Чувствую влажные капли на своем улыбающемся лице — и это отрезвляет. Моим мечтам сбыться не суждено. Знаю, что и от мести легче не станет, но больше мне ничего не осталось.
Подхватываю Машу на руки и спешу спрятаться в своей-чужой комнате. Пару секунд, чтобы привести себя в порядок, и я опять буду в порядке. Насколько это возможно для человека, потерявшего все.
Эльвира, кажется, оставляет свой "пост", освобождая гостиную. Тем не менее, исследовать дом сегодня я больше не решусь. Осторожнее надо быть.
Сначала Дима должен принять дочь. И я дождусь этого «радостного» события…
Щукин возвращается домой очень рано. Я едва успеваю уложить Машеньку, как слышу грохот входной двери и короткий, строгий оклик «Екатерина!». А тон такой, словно это команда собаке «Ко мне! К ноге!» Наверно, нескоро к этому привыкну. С другой стороны, мне и не придется. Если все пойдет по плану, то нужно продержаться здесь всего пару месяцев. До начала осени… Управлюсь раньше — свободна, как птица!
Эта мысль придает мне сил и настроения, поэтому не просто выхожу, а выпархиваю из комнаты. Намеренно натягиваю кукольно-лицемерную улыбку на лицо, потому что Диму она, как я успела заметить, нервирует и выбивает из колеи одновременно.
Но сейчас… Все мои немногочисленные уловки не работают.
Щукин доволен, как кот, от пуза наевшийся сметаны. И я бы решила, что он только что из постели очередной своей пассии, имени которой даже не запомнил, но…
В его руках возникает большой конверт, а я все понимаю без слов. Пришли результаты теста ДНК.
***
Судя по сияющему лицу Димы, он пока не заглядывал внутрь. Ведь так? А что если…
Второй вариант развития событий холодными лапами проникает в мое сердце, сдавливает и замораживает кровь. Задерживаю дыхание, потому что оно кажется мне слишком громким и судорожным. Предательски выдает мои эмоции!
— Вот это правильная реакция, дорогая, — хмыкает Дима, наблюдая за мной. — Вещи собрала? — демонстративно заглядывает за мою спину, будто готовые чемоданы там ожидает увидеть.
Закусываю губу, до боли и чуть ли не до крови. Сложно сохранять невозмутимость, когда Щукин такой… уверенный и несокрушимый!
Но молчу, не тороплюсь оправдываться или что-то объяснять. Терпеливо жду, что он скажет. А у самой все внутри в узел скручивается.
— Ладно, упустила ты свой последний шанс уйти без скандала, — Дима окидывает меня подозревающим взглядом, забирается в душу, но от него она заперта на сто замков!
Рукой указывает мне присесть на диван, и я поспешно слушаюсь, мысленно ругая себя за то, что так легко поддаюсь волнению. Щукин становится напротив и надрывает конверт. Вместе с шелестом бумаги раздается мой шумный выдох. Все-таки Дима еще не видел результатов. А меня провоцировал. Отличный игрок. Профессиональный.
Но теперь моя партия.
Откидываюсь на спинку дивана расслабленно, укладываю руку на подлокотник, скрещиваю ноги. Смотрю вызывающе и дерзко. Жду.
Дима разворачивает бумаги. Движения четкие, грубые, уверенные. Надо же, даже руки не трясутся. Ничего, скоро будут.
Медово-огненный взгляд стреляет в меня напоследок, а потом устремляется в письмо из клиники.
— Исходя из результатов исследования, полученных путем… — мужчина пробегает глазами текст и глотает слова. — Так… Екатерина Ильина… — услышав свое имя, невольно закашливаюсь. — Ну, тут все и так понятно… — поспешно переворачивает страницу. — Вот. Дмитрий Щукин…
— Димочка, может, водички? — щебечу нарочито приторно, на грани с издевкой.
Мужчина бросает на меня уничтожающий взгляд исподлобья и жестом приказывает утихнуть. Я лишь улыбаюсь шире, доводя его до точки кипения.
— Вероятность отцовства составляет 99,9 %, - зачитывает медленно. — Биологический отец тестируемого ребенка. Данная вероятность… — продолжает машинально, пока сам погружается в глубокий шок.
А я тем временем упиваюсь его реакцией. Дима такой удивленный, расстерянный. Впервые в его жизни что-то идет не по плану. Не так, как он решил и приказал.
— Какого?.. — очнувшись, зло выплевывает Дима. — Чушь!
— Тест на отцовство не врет, — хмыкаю победно. — Ты сам клинику выбирал.
Бледнеет, спадает с лица. Поднимает палец вверх, приказывая мне замолчать. А сам больше ни слова выдавить из себя не может. Резко разворачивается и уходит, направляясь в кабинет.
С ехидной ухмылкой смотрю ему вслед. Хочет сбежать? Поздно!
— Тише, Димочка, не хлопай дверью. Твоя дочь спит, — не могу удержаться от контрольного выстрела.
Щукин замирает на пороге. Вижу, как напряжена его спина, как лихорадочно поднимаются и опускаются плечи, как мощная ручища яростно сминает бумаги с ДНК-тестом, хотя вместо этого с удовольствием сжалась бы на моей шее.
Так и не оглянувшись, Дима скрывается в кабинете, все же аккуратно прикрыв за собой дверь.
А я одними губами шепчу ему вслед фразу, которая звучит как приговор. Персональное проклятие. Вендетта.
«Игра начинается»…
Глава 7
Екатерина
Некоторое время во мне будто борются ангел и демон. Как поступить? Оставить Диму наедине со своим «горем» или подлить масла в огонь?
Гипнотизирую взглядом закрытую дверь кабинета, словно воспламенить желаю, а вместе с ней и все внутри. А потом резко поднимаюсь с дивана. В конце концов, для чего я здесь? Чтобы отсиживаться в стороне? Нет уж, нужно действовать.
В кабинет захожу без стука, вплываю бесшумно. Дима сидит за рабочим столом, в огромном кожаном кресле, поистине «директорском», а точнее, депутатском. Да только не выглядит больше смелым и уверенным в себе политиком. Дима поникший, огорченный и шокированный. Но я не чувствую к нему ни капли жалости.
Заметив мое появление, Щукин смотрит исподлобья, но не произносит ни слова. Потому что сказать нечего, и тем более в свойственной ему язвительной манере.
Его рука сама машинально тянется к стакану, и я только сейчас замечаю бутылку на столе. От всей картины меня передергивает, а горло душит тисками отвращения. Поглубже прячу невовремя накатившие воспоминания и делаю вдох.
А дальше… Будто наблюдаю за собой со стороны.
Неконтролируемым вихрем оказываюсь рядом с Димой, выхватываю стакан и выливаю его содержимое в стоящий возле ноутбука горшок с кактусом. На мгновение замираю, пялясь на несчастное растение, что попалось под горячую руку. Впрочем, ненавижу кактусы — под стать себе его Дима выбрал!
Медленно перевожу взгляд на Щукина, предвкушая взрыв. Признаю, с моей стороны поступок действительно был импульсивным.
— Такой пример ты собираешься подавать дочери? — говорю в свое оправдание, а для пущей убедительности укоризненно цокаю языком.
Но Дима все так же молчит. Испепеляет глазами, подается вперед, укладывает руки на стол, скрестив кисти в замок. И ни слова. Ни звука. Только взгляд, пронзающий огненно-медовыми стрелами. Целится прямо в сердце, которого у меня больше нет.
Невозмутимо подхожу к столу и усаживаюсь на его край, закинув ногу на ногу.
— Ну что, нам с Машей собирать вещи и уезжать? — спрашиваю Диму с ухмылкой.
Пока он продолжает играть в молчанку, искоса бросаю взгляд на бумаги, разложенные перед ним на столе. Все те же результаты теста ДНК. Мои и Щукина. Рядом. Дима словно сравнивал, искал подвох. Малейшую зацепку. Но… Пробегаю глазами текст и убеждаюсь, что все идеально. Мать, отец, лапочка-дочка. Счастливая семья.
Окончательно расслабившись, улыбаюсь Диме и даже касаюсь пальчиками его напряженных рук, провожу по запястьям. Я уверена, что в данный момент он видит во мне лишь причину всех своих бед, а не женщину. Поэтому играю, провоцируя и раздражая его. Но допускаю роковую ошибку.
Дима чересчур резко, не дав возможности сориентироваться, сгребает меня в охапку. А в следующее мгновение я уже сижу у него на коленях. Одна рука Щукина покоится на моей талии, придерживая, чтобы я не упала или… не сбежала. Второй он вдруг сжимает мой подбородок, притягивая ближе. Наши лица напротив, и я чувствую обжигающее дыхание на губах, когда Дима начинает говорить.
— Я все это время был уверен, что даже не знаком с тобой, — заявляет хрипло, пристально рассматривая мои черты.
В этот момент чувствую себя будто голой. Ощущение, что Щукин видит меня насквозь. И давно просчитал все ходы.
— Наша ситуация странная и подозрительная, — продолжает размышлять вслух. — И ты… странная, — почти касается моих губ своими.
Делает паузу, но, не дождавшись никакой реакции, сильнее вжимает мое тело в свое. Вздрагиваю и хочу вырваться. Чувствую себя птицей, попавшей в силки. Тем временем пальцы Димы сильнее, до боли впиваются в мой подбородок.
— Если это какая-то игра, — выдыхает чуть слышно, но при этом тон его звучит жестко и опасно, — тебе лучше признаться во всем прямо сейчас.
Наклоняется к моему уху так, что мы касаемся щеками. Подобная близость убивает меня, дезориентирует. Сейчас есть только я, ненавистный Щукин и… его угрозы.
— Иначе потом ты пожалеешь, — щекочет кожу дыханием, — и ответишь за каждое слово лжи. Я предупредил, детка.
И следом… он проводит языком вниз по моей шее, отправляя в нокаут сердце и разум. Неожиданно целует, оставляя грубый засос на коже. Убеждена, что намеренно! Щукин испытывает меня? Считывает реакцию? Или просто берет то, что, как он думает, априори принадлежит ему? В конце концов, если мы с Димой спали, и у нас общий ребенок, то его поведение вполне закономерно.
— Тесты не лгут, — повторяю дрожащим голосом как мантру, прикрываясь бумажками, словно щитом.
Дима отстраняется, но не спешит отпускать меня. Все еще изучает. А я судорожно размышляю, как избавиться от удушающей близости, при этом не вызывая лишних подозрений. Попутно ругаю себя за то, что вообще приперлась к нему, когда он такой злой. Надо бы пометить себе этот пунктик и никогда не нарушать. Чревато последствиями.
Ситуацию спасает внезапная вибрация смартфона в заднем кармане моих джинсовых шортов. Чуть ли не подпрыгиваю на Диме, собираюсь слезть с него, ведь он как раз убрал руку с моего лица и ослабил хватку. Но хищник, кажется, не наигрался с жертвой.
— Любовник? — Щукин возвращается к своей привычной саркастической манере речи.
Однако расслабляться мне рано.
— Примеряешь на себя роль ревнивого мужа? — парирую я, но голос срывается.
Горячая мужская ладонь ползет вверх по моему обнаженному бедру. Вот уж не думала, одеваясь этим утром, что так бездарно подставлюсь. И уж тем более соблазнять Щукина не собиралась. Просто натянула первые попавшиеся домашние шорты, старые, с модными разрезами, но… слишком короткие.
Рука Димы не останавливается, нагло ныряет в мой карман и выуживает оттуда телефон. Не отпуская меня, мужчина смотрит на дисплей, прищурившись. Наблюдаю за его выражением лица настороженно, хотя внутренне понимаю, что ничего криминального он там не увидит.
— Познакомишь с тещей? — хмыкает ехидно, но уже намного спокойнее.
Отдает мне телефон, на дисплее которого красуется контакт «мама». Бросаю неоднозначное «угу», поднимаюсь и спешу оставить чертов кабинет. Сбежать как можно дальше от Щукина, собраться с духом. Да и мама не любит ждать или перезванивать — вспоминаю нервно, вновь ощутив волну вибрации.
— Вы обе, — летит мне в спину от Димы, — остаетесь.
Закусываю губу чуть ли не до крови, пытаясь сдержать победный вопль. Боюсь, что не смогу скрыть истинные эмоции. Поэтому киваю, не оборачиваясь, и без лишней суматохи переступаю порог кабинета. И только потом бегу в нашу с Машей комнату, которая постепенно становится моим персональным оазисом здесь.