ГЛАВА 11

— Слушай, а ты правда на митинги ходил? – спросила я Лешу.

Мы стоим на улице, Горин заметно нервничает. Марьяна собирает свои немногочисленные вещи, и мы забираем ее домой. Вот так просто, спустя неполные сутки нам отдают малышку.

Разумеется, временно. И разумеется, нам пришлось выслушать о плановых и внеплановых проверках, на которых, кстати, настояла Лида. А еще нам предстоит пройти подготовку в школе приемных родителей.

Но Марьяшу нам отдают! Лида похлопотала, была проведена беседа с психологом, которая поддержала решение, чтобы малышка пока жила в семье.

— Ходил, было дело, – кивнул Горин. — Мир хотел к лучшему изменить. А ты откуда знаешь?

— Все знают. Тебя же тогда загребли, – хмыкнула я, вспомнив, какой был скандал, когда Леху пару дней держали в спецприемнике, а отец не сразу вытащил его.

Зато как в школу вернулся, поклонниц у него прибавилось. Даже парни хвостом ходили, и выспрашивали, как оно там, в неволе.

— Меня отец не отпускал никогда. Я вот тоже одно время мир хотела изменить. А сейчас вижу, что иногда связи, идущие в обход закона, действуют во благо, – улыбнулась я. — Если бы не твоя тетя, могло по-всякому с Марьяной получиться.

— Это Россия, детка. Но вот у меня есть Лида, а у других нет ни связей, ни денег. Надежда только на закон, который не всегда работает так, как нужно, – мрачновато произнес Горин. — Но сейчас лучше не думать об этом. Ты сегодня свободна?

— Вечером по скайпу занятие на полтора часа, и все. Вернее, ночью.

— Ночью? По скайпу? Это что за занятие такое? – недовольно нахмурился Леша.

— Английский язык. Не только школьники его изучают, но и вполне взрослые дядьки, которым он для работы нужен. А время только ночью есть.

— Взрослые дядьки, значит. Ночами, – сузил Горин глаза. — А не хочешь ли ты прекратить давать уроки?

— А не хочешь ли ты перестать корчить из себя Отелло? – я подняла брови, с умилением глядя на выражение недовольства на Лешином лице.

Будто я вебкамом каким-то занимаюсь, ей Богу!

Подключаюсь через скайп к ученику, который выглядит измученным жизнью, и пытаюсь научить языку. Какой там флирт, когда есть Past Perfect Continuous?!

— Тань, – сказал Горин, – я тебе уже говорил про то, что хочу быть с тобой…

— А я просила пока не поднимать эту тему, – перебила я.

— Я к тому, что если уж хочешь преподавать, то может, детям, а? А то нарвешься на какого-нибудь извращенца. Ты ему про неправильные глаголы, а он перед тобой джинсы снимет. И это по интернету. А если домой поедешь к такому?!

— Ты как старый дед бухтишь, – отмахнулась я. — Я не уголовникам преподаю, а нормальным людям – школьникам, студентам, офисным работникам.

— И среди офисных работников есть маньяки! Тань, ты… ну, ты такая доверчивая. Не стоит тебе ездить по квартирам непонятно кого. Бросай все это, я смогу нормально тебя обеспечивать.

Я бы, может, и бросила.

Языки я люблю, преподавать, как оказалось, тоже. И практика в школе мне понравилась, а мотаться по городу и в град, и в ливень – нет. Но брать у Леши деньги на ту же одежду, просить на обед в универе и на поход в кино? А ведь есть еще папа, у которого вечно проблемы.

Итак чувствую себя какой-то сволочью, которая только за два миллиона готова ребенку помочь. Вроде был какой-то скандал с одним блогером, который попросил миллион рублей за то, что прорекламирует в инстаграм благотворительный фонд. Вот этим самым блогером, которого как только не ругали, я себя и чувствую.

— Дядь Леша, теть Таня! – Марьяна выбежала из двери, провожаемая воспитательницей, и понеслась к нам.

— Все в порядке, спасибо, – кивнула я женщине, и Леша подхватил малышку на руки.

— Мы домой? Плавда? Ой, то есть пр-р-равда? – исправилась Марьяша. — Я сюда точно не вернусь? А подруг можно будет навещать, как вы ко мне приходили? А чем сейчас займемся?

— Эй, полегче, мелкая, – рассмеялся Горин. — Столько вопросов! И да, мы тебя забираем, больше никаких приютов!

— Меня точно не заберут? – требовательно спросила Марьяна, насупив брови. — Друзья говорили про детский дом. А некоторые боялись, что родители за ними не придут. И придется с чужими людьми жить.

— Тебя не заберут. Обещаю!

Мы с Лешей переглянулись. Представляю страшилки, которыми обмениваются дети. И ведь все хотят со своими родителями жить, какими бы они ни были, даже не с самыми лучшими. Вот Марьяшу и проняло. Пару раз отец отправлял меня в детский лагерь, и даже там мы, дети в основном из благополучных семей, рассказывали друг другу страшные истории. После них многие долго заснуть не могли. А какие истории рассказывают в интернатах, я и представить боюсь.

Леша опустил Марьяну на землю, она подняла руку, и вопросительно посмотрела на меня.

— Меня надо взять за руку, – пояснила Марьяна. — Я же маленькая. Дядя Леша высокий, ему трудно будет.

Я ухватилась за маленькую, чуть замерзшую ладошку девочки, и вздохнула про себя – вроде я не глупая, но я ведь не сообразила. А вдруг мы будем дорогу переходить, а я не услежу? Я умею ладить с малышами, даже подрабатывала няней, но всего на пару часов в день. Прийти в чужой дом, и почитать ребенку, или поиграть с ним – с этим я справлялась.

А воспитывать? Не сделаю ли я по незнанию что-то не то?

Боже, как люди вообще решаются заводить детей в этом сумасшедшем мире, полном машин, сумасшедших, войн, эпидемий и прочего безумия?! Как те, кто решился на ребенка, могут спать ночью, не боясь, что с малышом что-то случится?

Они безумцы?!

— Ты чего такая бледная? – Леша открыл дверь машины перед Марьяной, и приподнял ее. — Садись, мелкая. Последние деньки на этой красавице катаемся, так что лови момент, – я уже сидела в салоне, когда Леша опустился на водительское кресло. — Тань, ты будто призрака увидела.

— Я просто… испугалась вдруг, – прошептала я. — Вдруг мы что-то сделаем не так, и ее отнимут, – я качнула головой, не называя имени Марьяны, чтобы она не поняла, что разговор про нее. — Леш, у меня дурное предчувствие.

— Ты накрутила себя, – покачал Горин головой. — Все супер, мелкая с нами, мы едем домой. Мы легко отделались, Пчелка. Марьяна не грудной младенец, чтобы мы накосячили.

— Но…

— Тань, ты слишком много думаешь, – перебил Горин, и повысил голос: — Предлагаю перекусить, и поехать в парк.

— В аквапарк, – захлопала в ладоши Марьяна. — Можно?

— Купим купальник, и поедем, – пообещал Леша, хитро посмотрел на меня, и добавил: — Два купальника. Тебе я сам выберу, Пчелка.

Я не выдержала, и улыбнулась.

Позитив – это здорово. Жаль, я не такая. Меня выбило из колеи всего лишь то, что я не сама не сообразила взять Марьяну за руку. А еще это дурное предчувствие, которое поселилось во мне, едва нам позвонили, и сказали приехать за малышкой.

Но ведь Леша прав, мы забрали Марьяну, теперь дело за малым. Другой семье ее уже вряд ли отдадут, раз доверили нам. Нужно всего лишь хорошо ее кормить, развивать, и следить за безопасностью. В школе приемных родителей нас научат остальному, да и литература есть, как с детьми общаться.

И Марьяша умная не по годам. Проблем быть не должно. Что может пойти не так?!

— Вот здесь и перекусим, и выберем вам купальники, – Горин повернул к торговому центру, обшитому чуть сколовшимся керамогранитом, и я поддержала Марьяну, которая снова весело захлопала в ладоши, предвкушая веселый день.

Надеюсь, Леша прав, и все будет хорошо.

— Вау, Пчелка, – присвистнул Горин. — Супер! Но тот купальник, что предлагал я, смотрелся бы еще круче.

Я показала Леше кулак, взяла Марьяну, вертящуюся в своем желтом купальнике, за руку, и мы пошли к бассейнам.

Леше легко говорить, как и всем мужчинам – напялил купальные шорты, и вперед. Себе он первые же из представленных схватил, и даже примерять не стал. А вот мне мешал, как только мог. Притащил в примерочную несколько бикини, которые я принципиально отказалась даже примерять. И не потому что скромная, я даже не против нудистских пляжей, если человеку самому комфортно, но и дефиле устраивать перед Лешей и Марьяной в этих ниточках со стразами я не решилась.

— А мой купальник как? – Марьяна отбежала вперед, покрутилась перед нами, напрашиваясь на похвалу.

— Ты среди нас самая красивая, – улыбнулась я девочке.

— И самая яркая, – добавил Леша, все еще не одобряя мой практичный черный купальник.

Вот балбес. Привык ко всяким Дианам, которые, наверное, даже мусор выносят на пятнадцатисантиметровых шпильках, при параде, а иногда и в шубке на голое тело. А я, наверное, не настоящая женщина в этом плане. Если праздник, вечеринка, свидание – я постараюсь принарядиться, а если простая прогулка или тот же аквапарк, то спаси меня Боже от сложной укладки, макияжа и всего прочего. Лучше наслаждаться отдыхом, а не думать каждую секунду, а так ли я выгляжу, а не измялась ли прическа.

— Ну, пошли, малышка, – кивнула я Марьяне, и мы потянули Лешу на горки.

Час пролетел незаметно. Мы запыхались, насмеялись, накричались, но останавливаться и не думали.

— Ну ты даешь, Тань, – Леша тряхнул головой, и брызги с его волос полетели мне на лицо. — Такая серьезная всегда, а сейчас…

— Все разговоры потом, – рассмеялась я, схватила Лешу за руку, и мы пошли за Марьяной на еще один аттракцион.

— Надо почаще тебя вытаскивать веселиться, – хмыкнул он.

— Надо, – подмигнула я.

А почему бы и нет? Я люблю развлекаться, как обычный человек. Парки, кинотеатры, роллердромы, пляжи. Времени только не хватало на это, из-за учебы и работы, потому я и привыкла, что если уж отдыхаю, то не стою скромно в уголке, а окунаюсь в самую гущу событий.

Вот и в этот раз окунулась так, что даже Горин с Марьяшей устали, и запросили пощады.

— Пить хочу, – пропищала малышка.

— Вон кафе, – Леша указал на стеклянную перегородку, за которой и располагался небольшой кафетерий, куда мы и направились, и накупили газировки со сладостями.

Иногда можно.

— Вку-у-у-усно! – довольно причмокнула Марьяна, смакуя клубничный милкшейк, а затем чуть сдвинула стаканчик к середине стола: — Будете?

— У меня свой, – подмигнула я.

— А я сладкое не люблю.

— Ну да, – хихикнула я, и подтолкнула Лешу локтем, — ты у нас парень суровый. Если еда, то мясо, если одежда, то темная. Наверное, даже в зеркало не смотришься, а только в лезвие меча. Мужи-и-ик!

— Кажется, кто-то здесь в этом сомневается? – ухмыльнулся он, глядя на меня, и прошептал: — Доказать, Тань?

Я махнула на него рукой.

— Леш, ну ты и…

— Алекс? – услышала я за спиной женский высокий голос, и вздрогнула. Только от Дианы я слышала подобное. Неужели, она здесь?! — Ты ли это?

Мы с Лешей переглянулись, а затем обернулись. Я увидела симпатичную блондинку. Таких называют сахарными, карамельными блондинками – улыбчивая, светленькая и хорошенькая до ужаса. Щеки розовые, глаза голубые, ни грамма косметики и обычный купальник, но выглядит будто с подиума Виктории Сикрет.

— Еще одна твоя бывшая, с которой ничего серьезного? – прошипела я Леше на ухо.

— Хуже, – мрачно ответил он, и повысил голос: — Привет, Алена. И пока!

Он нахмурился, выпятив подбородок, и качнул головой. Проваливай, мол.

— А кто это? – громко прошептала Марьяна, с интересом поглядывая на улыбчивую девушку.

— А ты кто, красавица? – Алена пожала плечиком, игнорируя слова Леши, и попыталась приблизиться к нам, но тот встал, и преградил ей дорогу.

— А ты сама не видишь, кто это? – прошипел парень. — Фигово, Ален. Иди отсюда, а лучше мы уйдем.

— Это… – девушка ахнула, и перевела взгляд с Леши на Марьяну, с шумно втягивающую молочный коктейль через трубочку.

А затем и я по-новому взглянула и на девочку, и на Алену. Не нужны никакие доказательства, результаты анализов, и прочее. Нужны только глаза, чтобы увидеть – она ее мать.

— А Стас здесь? – Алена нервно обернулась. — Мы списывались месяц назад, я говорила, что приеду. Просила устроить встречу, он сказал, что подумает. Я звонила ему, но он… не знаю, передумал, что ли?

Леша сжал кулаки, и начал:

— Стас…

— Леша, – перебила я, и дернула его за руку.

Нельзя пока говорить этой Алене, что Стас умер. Вдруг она поведет себя неправильно, кинется к малышке, начнет сюсюкать с ней. Сначала нужно все обсудить, и понять, как поступить.

Это я постаралась показать взглядом, и Леша, на удивление, понял меня.

— Не сейчас, Ален. Мы уходим.

— Но она… можно хоть пару минут с ней побыть? – девушка смотрела то на Марьяну, то на Лешу.

— Нельзя, – ответила я жестко, обошла стол, и помогла малышке спуститься с высокого стула. — Все, тигра, пора домой. Устала?

— Немножечко. Спать хочу, – потерла девочка глаза кулачками, и сладко зевнула.

Мы обошли Алену, я старалась держать Марьяну от нее как можно дальше.

Леша произнес:

— Она, ее, с ней… ты даже имя назвать не можешь. У Стаса не спросила, или забыла? – выплюнул он. — Ее зовут Марьяна, и этого с тебя хватит, – Горин обошел застывшую девушку, и через силу улыбнулся нам: — Ну что, пора домой?

Я кивнула, и мы пошли к раздевалкам.

— Леш, что теперь делать? – прошептала я. — Вдруг она захочет забрать Марьяшу?

— Не захочет, – уверенно произнес он. — Бросать ребенка ее никто не заставлял. Она умотала в Европу, вроде моделью хотела стать, а затем замуж вышла. Ей ребенок не нужен, расслабься.

Мы ехали домой в странном состоянии. Марьяна, как человек с чистой совестью, умильно заснула. Я сидела, как на иголках, и до боли впивалась ногтями в ладони, а Леша матерился сквозь зубы. И чем сильнее он психовал, тем спокойнее и медленнее ехал.

До дома мы не долетели, а доползли. Я бесилась из-за нервов, и хотела уже сделать замечание. Прикрикнуть, чтобы Горин ехал быстрее, хотя обычно волновалась из-за того, что он гоняет.

— Из-за таких, как Алена я в свое время и думал, что все женщины – продажные стервы, – Леша поднял малышку на руки, я взяла ее рюкзачок, и мы пошли от парковки к дому. — Дрянь сначала насчет аборта думала, потом захотела отказную написать. А как узнала, что Стас категорически против… она же бабло с него слупила за отказную!

— В смысле? – прошептала я.

— Да в прямом. Сказала, что нужно ей компенсировать. Стас тогда тачку продал. Он с Владика пригнал Ниссан, но вбухал в него всякие навороты, у него многие хотели машину купить, а он ни в какую. Но как приперло, продал, почти все накопления отдал Алене, чтобы она нервы не мотала. Я на все это смотрел, и офигевал.

— Но почему ты думал, что все такие? – нахмурилась я, ведь слышать это неприятно.

У него же Лида перед глазами была, ее пример. Да и Элина, хоть и эмоциональная, то котиками называет всех, то шлюхами, но вроде бы нормальная она женщина.

— Когда такое видишь, Тань, невольно начинаешь думать, что большинство – гадины. Мне лично Алена вообще ничего плохого не сделала, но я когда ее увидел, придушить захотелось. Я же и тогда предлагал Стасу нанять кого-то, и припугнуть стерву, проучить… ну ты поняла, – скривился Горин. — Хорошо что он категорически отказался. Сказал, что если узнает, что я нечто подобное устроил, то дружбе конец. Я еще подумал тогда, что он стерву любить продолжает, и лохом его назвал.

— Он просто хотел поскорее избавиться от нее, – вздохнула я. — Чтобы уехала, и перед глазами не мелькала. Какая тут любовь!

— Это я потом понял. А тогда меня дико бесило все это. Да и сейчас бесит, – Леша перехватил Марьяну удобнее, и мы вошли в лифт. — Как она вообще рот посмела открыть? Стояла, блин, будто ничего не сделала, будто имеет право на Марьяну смотреть!

Я погладила Лешу по напряженным плечам, это непроизвольно получилось, но вроде бы правильно. Он начал расслабляться. Не привыкла я Леху таким видеть. Пусть уж лучше как обычно смеется, шутит, и будет самым несерьезным человеком на свете, чем вот таким.

— Некоторые матери уходят от своих детей, Лёш, – прошептала я, вспомнив развод родителей, и как первое время я по утрам забывала, что мама с нами не живет. Выбегала из детской, чтобы увидеть ее, и только потом осознавала – не увижу. Может, на выходных погуляем в сквере пару часов, а может мама решит не приходить…

— Твоя, какая бы ни была, за пятнадцать кусков тебя не продавала.

— Потому что знала, что у папы нет таких денег, – пожала я плечами, и поморщилась.

А если бы у папы были деньги, мама бы шантажировала его? Требовала бы их в обмен на меня? Суды ведь чаще всего детей с мамами оставляют, и могла ли она?

Нет, лучше об этом не думать, сейчас уже бесполезно рассуждать, что было бы, если бы. Бесполезно и больно.

— Марьяну она не увидит. Модель, мать ее. Пусть дальше шляется, но подальше от ребенка, – решил Леша, и даже если бы я захотела спорить, это было бы бесполезно.

Слишком категорично он настроен.

Мы вышли из лифта, и свернули направо, направляясь к нашей квартире, и увидели…

— А ТЫ что здесь забыла? – вызверился Леша на Диану, подпирающую спиной нашу дверь. — Еще одна модель фигова.

Я сама чуть не выругалась. Диана совсем дура? Нравится, когда ее гонят, или снова решила устроить истерику, чтобы ее на ручках до дома донесли?!

— Алекс, я…

— Задолбала! – перебил Горин, и Марьяна завозилась у него на руках. Леша сбавил громкость: — В прошлый раз я был вежлив, даже слишком. Но хватит с меня. Тебя матом надо послать? С лестницы спустить? Что мне сделать, чтобы ты отвалила уже?

Я поежилась, потянулась к Марьяне, чтобы забрать ее, и оставить их разбираться, но Леша качнул головой.

— Нет, Пчелка. Постараюсь перестать быть кретином в твоих глазах, так что стой и слушай. Это быстро, – он мимолетно мне улыбнулся.

— Ты какой-то очень злой, – шепнула я.

— Выбесили, потому что. А эта, – он кивнул на всхлипывающую, и размазывающую по лицу сопли Диану, — по-другому не понимает. Они с Аленой подружки по разуму. Может, в одной модельной школе их не только походкам, но и идиотизму научили?! Диана, – рыкнул он, переведя на нее взгляд, — проваливай, и больше не возвращайся. У нас с тобой все! Тебя матом послать, или так понятно?!

— Я беременна! – она вскинула подбородок, глядя на Лешу. — От тебя!