ГЛАВА 12

Я на секунду ослепла и оглохла. Это стало… да, это стало ударом. Я ведь сама недавно в бредовых мечтах фантазировала, что было бы, если бы мы начали встречаться с Лешей, зажили бы как семья, воспитывали бы Марьяшу, а затем еще одного малыша.

А малыш у них будет с Дианой.

— Врешь, – отбрил Леша. Взглянул на меня с сожалением, что говорит все это, но произнес: — Я всегда был… соответствующим образом одет. Это вранье.

— Это не вранье! – шмыгнула носом Диана. — Я только с тобой была.

— Да мне пофиг, – отбрил Горин. — Идем, Тань!

Боже, как же я разозлилась! Это уже ни в какие рамки!

Нет, понятно, что Диану Леша не сам зовет, стерва является без приглашений, но ПОЧЕМУ Я ДОЛЖНА ВСЕ ЭТО ВЫСЛУШИВАТЬ???

Взвесила в руке рюкзак Марьяши и не знаю, кого захотела ударить больше – Диану или Горина. Но у него на руках ребенок, а Диана, возможно, сама ребенка носит. Только от этих деталей побить кого-нибудь мне не расхотелось. Самой что ли головой побиться?!

— Я так и знала! – Диана перегородила дверь, и даже руки раскинула. — Ты подонок, Алекс, ты просто мною пользовался!

— Тань, зайди в квартиру, – Леша кивнул мне.

Ну уж нет. Это все жутко неприятно, но услышать этот «разговор» мне надо. Я взглянула на Марьяну, убедилась, что она крепко спит – танком не разбудить, и отрицательно помотала головой.

— Пользовался как хотел! – повторила Диана, размазывая слезы.

— Как и ты мной, и что теперь? – рыкнул Леша. — Не строй из себя брошенку, и жертву жестокой любви, Ди. У нас вполне определенные отношения были.

— И что мне теперь делать? Ты… Леш, у вас же фиктивный брак, а у нас по-настоящему все может быть. Дом, ребеночек, – она прижала ладонь к своему животу.

— От кого залетела, к тому и иди. Точно не от меня. Я следил, не стоит из меня идиота делать, – зло парировал Леша, то и дело поглядывая на меня.

— Это после вечеринки было. Помнишь днюху Тохи? – жалостливо пропела Диана. — Тогда ты забыл надеть резинку, и…

— Не забыл я. Я никогда не забываю. Тань, – Леша поморщился, — пожалуйста, зайди в квартиру, и Марьяну забери. Не стоит тебе это слушать.

— Марьяна устала, и не проснется, если вы не будете орать, – спокойно ответила я, и не сдвинулась с места.

«Ну я и сволочь! – вдруг ужаснулась я. — У малышки же стресс будет, если она проснется от ора этой лахудры. А все потому что я не могу до дивана ее донести. Боюсь… Боже, да я ведь просто боюсь, что стоит мне в квартиру зайти, как эти двое снова любовь закрутят, и уедут куда подальше. Снова»

— Давай, – я аккуратно забрала Марьяшу из рук Горина, он открыл квартиру, и я внесла малышку внутрь. Не разуваясь, подошла к дивану и, стараясь не потревожить сон девочки, уложила ее. Сняла ботиночки, накрыла пледом, и застыла.

Идти туда? К ним? Слушать болезненные для меня фразы, выставлять себя ревнивой дурой?

— Не ходи, Таня, – бормотала я себе под нос, направляясь к двери. — Не ходи, – повторила, толкая дверь за ручку.

Вышла.

Пусть думают, что хотят. Сама о себе я думаю гораздо хуже.

… — больше не подействует! Угомонись!

— Сволочь! – выла Диана. — Выбрал эту патлатую вместо меня. Даже на ребенка наплевать. На своего! На чужого не плевать, а на своего… вот что мне теперь делать? Отец меня пристрелит, идти мне некуда. Я работы лишусь, кому нужна пузатая модель?

— Еще раз говорю: иди к тому, кто тебе этого ребенка сделал! – жестко произнес Горин. — На этот бред я не куплюсь, разводиться с Таней, и жениться на тебе не собираюсь, как и за лоха себя держать. Иди, ври кому-нибудь другому.

— Ладно, – трагично вздохнула Диана, и уставилась на меня. — Смотри, с кем живешь. С избалованным и жестоким человеком. Он и тебя выкинет на улицу. Может, тоже беременную, и будет утверждать, что он не при делах.

Диана мне категорически неприятна. Но что, если она правду говорит?

— Леш, ты уверен? – спросила я, пересилив себя.

— Что не от меня это чудо залетело? Уверен. Мне отец в голову вдалбливал лет с тринадцати, что в каком бы я состоянии ни был, защита должна быть. Тань, – Горин поморщился, — не слушай ее вранье. Иди в квартиру, я через минуту вернусь, просто не хочу чтобы тут вой был на весь этаж. Сейчас выслушаю, какая я тварь, и зайду домой.

Но ведь любая защита не может быть стопроцентной. Таблетки, бывает, не срабатывают; резинки рвутся, а мужчины такие твердолобые.

— Так я и думала, – горестно скривила губы Диана. — Мы с ребенком тебе не нужны. Новая семья, вот я и не нужна стала. Я... я бы сама вырастила нашего малыша, но папа меня просто убьет. Мама перестанет разговаривать со мной, с работы уволят. – девушка сжала кулаки. — Если дашь мне денег, можешь забыть о нас с бэйбиком. Дай мне тысяч тридцать зеленых, купи двушку, и мы ни на что не будем претендовать. Сама выращу!

— Ты офигела?

— Я работы лишусь, и поддержки родных! Ты должен мне! – Диана топнула ногой, с ненавистью уставившись на Лешу.

— Побрякушки, что я тебе дарил, продай, если хочешь. И это все. Ничего ты не получишь.

— Леш, – окликнула я, — а если…

— Диана – патологическая лгунья, Пчелка. Возьми это за константу, ладно. Все эти заламывания рук, слезы, гнев – это игра, – вздохнул Горин.

— Дай хоть денег на аборт, и десятку тысяч баксов! – возмутилась Диана.

— Может, нужно анализы сдать на отцовство? – испугалась я, услышав про аборт.

Я бы не смогла жить с Лешей, будь Диана от него беременна. С Марьяшей мы бы что-нибудь придумали, но я бы просто не смогла вот так. Но и аборт… это выбор каждого, но Диана ведь говорит, что это вынужденно? Я мешаю ей, неужели все из-за…

— Денег нет, Ди, – Леша обратился к ней, но взглянул на меня. — Дьявол, я только сообразил, к чему весь этот театр драмы и трагикомедии. На бабло решила раскрутить? Так я теперь как все, за зарплату работаю. Отец от кормушки отстранил, я даже тачку продаю. У меня ничего нет.

— Как нет?

К моему ужасу, мы с Дианой спросили это одновременно. Она с возмущением, а я с ужасом.

— Прости, Пчелка, что соврал. Бабла нет, сейчас я правду сказал. Но слово я сдержу, – торопливо добавил он.

Денег нет, но слово сдержит. Сдержит? Достанет два миллиона?!

— Вот козлина, – Диана сузила глаза, развернулась, хлестнув волосами, и пошла к лифту.

— Солидарна, – процедила я, и вошла в квартиру.

Убила бы!

Кипя от негодования, я вошла в комнату, достала из-под кровати чемодан, раскрыла его, и начала швырять в него вещи.

Горин вошел в комнату.

— Тань…

— Врун несчастный! – прошипела я, швыряя в чемодан джинсы. — А я… ну и дура я! Поверила. И кому?

Горин нагло вытащил ворох шмотья из чемодана и свалил все на кровать.

— Ты обнаглел? – задохнулась я от возмущения, и попыталась вновь раскрыть чемодан, но Леша схватил меня за руки. — Отпусти, придурок!

— У тебя истерика, Пчелка. Угомонись, никуда ты не уйдешь.

— Уйду! – разозлилась я еще сильнее. — Ты – бессовестный человек! Каким был, таким и остался!

Вот только я начинаю думать, что все налаживается, что есть шанс, и все портится. Леша ведь знал, что мне нужны деньги! Знал, что не на шубку и не на красивенькую машину. Знал, и соврал! Его проблемы важны, его жизнь важна, а я так, подумаешь. Можно обмануть, глупая Таня уши развесит, и побежит на задних лапках помогать.

— Тань, прости что соврал. Правда, – тихо произнес Леша, и его спокойный голос подействовал на меня не умиротворяюще, а как красная тряпка на быка.

Но вместо того, чтобы кинуться на него с кулаками я, неожиданно для самой себя, села на кровать, и разревелась, спрятав лицо в ладонях.

— Ты такой простой, – всхлипнула я. — Простить? Вот так просто? А мне что делать теперь, а? Я эти деньги не найду так быстро. А вернуть их придется, это не шутки. Если папа скажет: «Денег нет, простите», его не простят. Нам квартиру придется продавать в ускоренном темпе. За копейки, Леш! И не факт, что не обманут. И не факт, что даже в области потом сможем купить жилье!

Я говорила, задыхаясь и чудом не заикаясь от слез.

— Тань… черт, не реви! – испуганно попросил он. — Я же обещал, что деньги будут!

Горин суетился рядом со мной, то по плечу похлопывал, то порывался обнять, но я отталкивала его локтями.

— Я устала, навалилось все, сил нет, – шмыгнула я носом, почему-то не в состоянии замолчать. — Я бы нигде эти деньги не достала. Но я бы согласилась тебе помочь и без двух миллионов, Лёш! И без твоего вранья бы согласилась. Просто параллельно бы занималась продажей квартиры…

— Да не нужно будет квартиру продавать! – повысил голос Горин, и я подняла на него заплаканное лицо. — Я машину продам, она даже с пробегом больше двух лимонов стоит. Я… блин, ну я думал, что ты иначе не согласишься. Да и стремно, что я теперь вроде как без бабла. Сначала думал, что батя остынет, и поможет с деньгами, а потом решил машину продать. Я бы не стал тебя кидать с деньгами, Тань. Соврал – да, виноват. Больше не буду, уж поверь! Только я не подведу, и… не плачь, а! И даже не думай, что я тебя отпущу.

— Будто я спрашивать буду, – буркнула я. — Захочу, и уйду!

— И я тебя ославлю на весь город, Тань, – Леша сел на пол, и опустил ладони на мои колени. — Бросила мужа с ребенком! Знаешь, что про тебя будут говорить?

— Я знаю, что про ТЕБЯ будут говорить!

— «А мать у них был Новосельцев» – вот что, – схохмил Леша. — Ну все, Тань, не дуйся. Я понимаю, что прокосячился, готов понести наказание. Можешь меня ударить. Даже пнуть пару раз. Можешь обозвать, я послушаю, а если матом покроешь, еще лучше будет. Только не плачь больше, и не говори, что уйдешь. Ты ведь не уйдешь?

— Уйдешь? – к нам, позевывая, проскользнула сонная Марьяна. — Куда?

Ох, Боже ты мой!

Я обреченно взглянула на Лешу, на Марьяну, потянувшуюся ко мне, и покачала головой:

— Никуда я не уйду.

— А вещи? – спросила малышка.

— Разбирала их. Я же недавно сюда переехала, – выдавила я через силу – ненавижу врать. Посмотрела на Лешу, и произнесла: — Машину не продавай ради меня. Думаешь, я приму эти деньги? Я ведь думала, что у тебя с финансами все как раньше. Теперь я просто не смогу принять от тебя такую сумму, Лёш.

— Сможешь. И примешь.

— Нет, – покачала головой, поудобнее устраивая у себя на коленях вновь заснувшую малышку, — мало ли на что они понадобятся. У тебя Марьяна на руках, а в собственности что? Машина и квартира? Тетя твоя, я так понимаю, почти без средств, помощи просить не у кого, а сейчас мало ли какие траты. Мне просто совесть не позволит.

Значит, нужно просто продать квартиру. Главное, найти нормального агента, чтобы без обмана. И цену поставить такую, чтобы купили как можно быстрее. И искать квартиру в области. Никто не умирал от того, что переехал из города. Некоторые даже радуются – там экология лучше. И букмекерских контор, надеюсь, меньше. Может, папа за ум возьмется.

— Тань, машину я продам, и два миллиона тебе отдам. В игры «возьму-не возьму» играть не будем, ладно? Не без последнего оставляешь, заработаю еще. И… ты сказала, что помогла бы мне, даже если бы я сразу тебе правду сказал, – еле слышно сказал Леша. — Я бы тоже помог тебе с деньгами, даже если бы ты за меня не вышла.

Я… нет, наверное, я не отошла еще. И не простила за обман. Да и о доверии пока нет речи. И о Диане я не забыла, и вряд ли забуду, но последняя Лешина фраза немного согрела мое сердце.

В нее я поверила. Что даже пошли я Горина куда подальше со свадьбой, и с его проблемами, он бы мне помог. Продал бы эту свою пижонскую машину.

Он итак ее продаст, только как принять эти деньги? На руках ребенок, мало ли какие траты предстоят. Одно дело – взять лишние два миллиона, но теперь лишних денег у Леши нет! И все это будет выглядеть так, словно я оцениваю благополучие маленькой девочки в эту сумму.

Хотя… нет, деньги нужно взять. Квартиру продавать за бесценок – верх идиотизма, такое я не смогу себе позволить. И деньги я приму, но придется мне и правда оставить репетиторство. Договорюсь с преподами, и буду ходить на учебу также как Горин – два через два. Найду нормальную работу, и либо верну эти два миллиона постепенно, либо буду чувствовать себя увереннее.

А то не понравилось мне это чувство беззащитности, когда так много зависит от денег.

— Хорошо, Леш. Я возьму их, – Горин победно улыбнулся. — Только выполнишь мою просьбу? Ты хотел, чтобы я прекратила по ученикам мотаться, и я готова. Но может у тебя есть на примете какой-нибудь владелец компании? Ты же в этих кругах вращался, знаешь богачей. Я хочу на работу устроиться, будем два через два с Марьяной сидеть. Поможешь?

Леша спорил. Леша пытался отговаривать меня, убеждая, что это лишнее. Он много что говорил, но в итоге сдался. И вот, на следующий день я пришла на собеседование «по блату».

— Я вчера договорился с дядей Борей, он сам тебя примет, – Леша с Марьяной устроились в кафе бизнес-центра, в котором меня ждало собеседование. — Если что, дядька вроде адекватный, может потому что он не родной, а двоюродный старший брат моей мамы. Ему шестьдесят уже, если будет сальные шутки опускать, смело отбривай этого старого ловеласа, – инструктировал меня Горин. — Сказал, что сам будет тебя собеседовать, и это прикольно. Инглиш он не знает, но делает вид, что полиглот. Только нафига тебе эта логистика, Пчелка?

— Я так хочу, – мило улыбнулась я, чмокнула Марьяшу, и пошла к охраннику за пропуском.

В последнее время все завязано на деньгах – вот почему.

ЛЕША

— Давай, мелкая, как учил, – шепнул Марьяне, когда Таня вошла в кафе, и взглянул на Пчелку: — Взяли?

— Взяли, – кивнула она.

— Ура! – захлопала Марьяна после моего кивка. — Это нужно отпраздновать!

Таня улыбнулась малышке, поправила ей затейливый бант, который сама завязала утром. Таня чуть ли не час возилась над прической Марьяши. Расчесала малышку, соорудила высокий хвост, а затем зачем-то подкручивала итак кудрявые волосы, чтобы локоны лежали аккуратно. И обеим это было в новинку – у Пчелки младших сестер нет, а Стас Марьяну мечтал подстричь как мальчика, только реакции воспитательницы в детском саду боялся. Потому просто заплетал волосы в косу, и обвязывал простой резинкой.

А тут бант, локоны… ну зачем? Марьяна вон и сейчас в зеркало поглядывает, а дома мы еле ее от него оттащили.

— Горин, ты снова меня надул! – приподняла Таня бровь.

— Где я опять накосячил?

— Сказал, что собеседовать меня будет твой пожилой дядюшка, не знающий языка, – ехидно улыбнулась Пчелка. — А меня собеседовал новый директор. Вполне себе молодой, очень симпатичный, и инглиш знает не сильно хуже меня.

Какой такой новый босс, почему я о нем не знаю? И…

— Молодой и симпатичный, значит? – сжал я кулаки. — Настолько понравился?

— Отличный босс, – хмыкнула Пчелка.

— Дядя Леша – самый лучший! – возмутилась Марьяна.

— Я не спорю, малышка, – ласково пропела Таня. — Дядя Леша – самый лучший…

Она не договорила, и Марьяна удовольствовалась тем, что Таня согласна, что я – самый лучший. А вот кто именно? Самый лучший парень, самый лучший козлина – дело десятое, и для моей маленькой защитницы абсолютно неважное.

— Ты точно компанию не перепутала? – мне еле удалось сдержать рык. — Тебя должен был дядя Боря принять.

— Не перепутала, не совсем я дурочка. Дядя Боря мирно дремал на диванчике, пока Никита Борисович меня собеседовал, – подмигнула Таня. — Ну что, вы наелись? Домой?

Я кивнул, спустил Марьяну со стула, и она тут же прилепилась к Пчелке. Предательница маленькая.

А Таня офигела. Да и Никитос, и дядя Боря. Какого черта? Дядя Боря же орал, что ничего сыну не достанется, и он, пока жив будет, к управлению компанией его не допустит. И вот, допустил именно когда я Таню порекомендовал.

А Ник – тот еще… ррррррр, бесит!

— Слушайте, – мы не успели выйти из кафе, и я остановил своих девчонок, — сто лет брата не видел. Посидите минут десять, ладно? Я схожу к Никите пока.

И поговорю. По-родственному. Спрошу, как это он так Пчелку собеседовал, что та довольная, как кошка, объевшаяся сметаны.

И как Тане не стыдно вообще? Я же ее муж, а она… блин, и не наорать, обидится, еще назло мне с Ником закрутит. А брата я знаю, он то еще мудло. И если на Таню глаз положил… убью!

Пчелка мило улыбнулась, отчего наорать на нее захотелось еще сильнее, и отвела Марьяну за столик. Усадила, взяла себе коктейль, а малышке сырок и фруктовый салат. Смотрю на них, наглядеться не могу. Марьяна за каждым Таниным движением следит, даже сидеть пытается также, изящно склонив голову, и выпрямив спину. Только ногами болтает под столом, выдавая неугомонную натуру.

Взял пропуск, и поднялся на лифте. Вышел, и зазвонил телефон.

Номер незнакомый.

— Да, – приготовился уже посылать на три буквы телефонных мошенников, выдающих себя за банковских сотрудников, но услышал знакомый голос:

— Здаров, Лёха. Это Антон. Номер новый.

— Хай, – поздоровался со школьным приятелем. — Что-то срочное?

— Туса намечается…

— Без меня, – оборвал друга. — Сейчас не до того.

— А, ты ж теперь папашка. Дианка моей Оле соплями блузку изгваздала, когда на тебя жаловалась, – заржал приятель. — Блин, раньше Ди была норм, а сейчас раздражает.

Норм или не норм, но раньше Диана не бесила. Повеселиться с ней можно было, истерик не закатывала, и свое место знала. Может, и правда залетела?

Главное, что не от меня. Про защиту я в любом состоянии не забывал, за это я спокоен. И никогда не просил без резинки в погоне за лучшим кайфом, как тот же Тоха, который уже раза три лечился от трипака.

— Чего звонишь-то?

— Номер мой новый запиши, старый сменил, родаки задрали звонить, – хмыкнул в трубку Антон. — Ты тачку еще продаешь? Я бы взял. Скидос сделаешь, как своему?

— Приезжай через час, посмотришь, и договоримся, – с облегчением произнес я, мы договорились о времени, и я нажал на отбой.

Я уже думал куда-то типа Авито выкладывать объявление, хорошо что Антон объявился. Сразу Пчелке бабло отдам, не буду ждать декабря. А сейчас схожу-ка я к Нику.

— Вам назначено? – недовольно спросила грузная женщина за секретарским столом.

Хм, а где же дядина любимица Надя?

— Я родственник, – бросил, и вошел в кабинет чуть ли не с ноги. — Ого!

— И тебе привет, родственник, – усмехнулся Никита, и прижал палец к губам, указав на похрапывающего дядю. — Какими судьбами? Соскучился?

— Поговорить пришел. Слушай, а ты почему здесь? И где Надя?

— Я здесь потому что папа скоро сопьется с этой работой, – нахмурился Ник, и пригладил темные волосы. — Мать сказала, что если он мне дела не передаст, она на развод подаст. Все буквально за пару часов решилось. А Надя это…?

— Секретарша дядина, – я вспомнил милую девушку, пекущую торты и угощающая меня и всех посетителей конфетами собственного производства, и не смог не улыбнуться – чем-то они с Пчелкой похожи. — Если ты ее уволил, дядя не простит!

— А, секретарша, – сузил Ник глаза. — Отец сказал, что ногу она сломала, и этим свою жизнь спасла. Поощряла отцовское пьянство. Вернется с больничного, мало ей не покажется. А потом с вещами и на выход! Так чего ты приперся?

— О новой сотруднице поговорить, – навис над столом, невольно вспомнив отцовский совет начинать драку, пусть и словесную, первым. И плевать, что Никитос на восемь лет меня старше, пусть только попробует подкатывать к моей Пчелке!

— О какой?

— Только что была у тебя на собеседовании. Таня.

— А, симпатичная такая? С забавной фамилией? Пчелкина, да? – Никита откинулся в кресле. — Я ее принял. Ты ее знаешь? Ничего такая!

— Не Пчелкина, а Горина, – зло прошипел я. — Знаю я ее. Жена моя.

Ну Таня! Пчелкина, значит? Глазки сидела строила? А меня бывшей попрекала!

— Ха, ну даешь, я думал, это семейный анекдот, что ты женился, – хмыкнул брат. — Ну и?

— Не лезь к моей жене, – холодно произнес я. — А лучше вообще уволь.

Раз Пчелке уперлось работать, то я со своим боссом поговорю. У нас в компании почти все задроты очкастые, Таня не поведется. Не то что этот хлыщ – мой брат. Одно дело с дядей Борей работать, и сидеть в бабском коллективе, а другое… вот черт, выбесили!

— Татьяна мне подходит, я не уволю ее. Языки знает, и не только английский. Готова учиться, опыта работы нет и для меня это плюс – в логистике трудно переучивать, легче с нуля. Уволю, если прокосячится, а ты, юный Отелло, угомонись! Девушка симпатичная, но даже если бы была богиней, я на работе ни с кем не кручу романов.

Слабо верится.

— Вот и продолжай дальше держать дистанцию, – кивнул я. — Никаких совместных ланчей, посиделок в кабинете, и милых бесед.

— Влюбился, – усмехнулся Никита. — Офигеть, брат! Рад за тебя! Все, понял-понял, твоя Таня неприкосновенна, только родственные отношения. Слушай, – перестал лыбиться Ник, — слышал, ты на мели. Деньги нужны? Могу выручить.

— Все в порядке, деньги есть, но спасибо, – я с подозрением вглядывался в Никиту, а в голове гадкие картинки как он вызывает Пчелку к себе, как усаживает на стол, и его не останавливает то, что она – жена брата.

Не родного же брата!

Если что-то такое случится – обоих убью!

— Выпить хочешь? Садись, поговорим.

— В следующий раз. Мне пора, – отказался я.

— Так ты только ради угроз пришел? – Ник встал, протянул руку, и кивнул. — Не трону я твою жену, уймись.

— Но увольнять не будешь?

— Не буду.

Значит, запал. Не за деловые качества Пчелки он держится явно.

Домой я ехал, поглядывая на Таню с подозрением. За Ником, сколько я помню, бабы носились. И не из-за бабла, а из-за смазливой рожи. Но Таня-то… да нет, не может быть!

Или может?

— Тань, поговорить надо. Как домой зайдем, – решился я, и притормозил у дома.

Мы вышли из машины, и я тут же услышал, как меня окликнул Антон:

— Прощайся с тачкой, я ее хочу! – весело проорал Тоха, мы с Таней обернулись, и он присвистнул: — Пчелкина, ты?

Таня криво улыбнулась моему школьному приятелю, которого не любила чуть меньше, чем меня.

— Привет, Антон.

— Привет, – обалдело ответил он, и подошел к нам, разглядывая меня, Таню и Марьяну. — А вы… ты…

— Моя жена, – обозначил я.

Какого черта все мужики сегодня пялятся на МОЮ ЖЕНУ?!