ГЛАВА 9

ЛЕША

— Ты мне нравишься, Тань. Больше, чем нравишься. Может, попробуем?

Спросил, и затаил дыхание. А Таня посмотрела на меня… обиженно? Да, именно что обиженно, как на предателя какого-то.

— Здравствуйте, Валерия Антоновна, – услышал я после того, как дверь со стуком захлопнулась. Все замолчали, а я чихать хотел на начавшуюся пару. Мне ответ нужен.

— Тань?

— Потом, – одними губами ответила она, и я клянусь, ответила недовольно.

Совести нет у Пчелкиной! Я ей в любви признаюсь, а она нос воротит.

Нет, понятное дело, что Таня в меня не влюблена, я потому и постепенно хотел. Цветочки, киношки, прогулки, всякие дурацкие романтические песни бы включал для нее, и фильмы бы смотрели. Потом поцелуй, признание, и все остальное. Но вот не выдержал, признался. А она… это вообще законно, так себя вести?

Хоть бы улыбнулась мне. Я впервые такие слова произнес, между прочим! Хорошо что не ляпнул про «люблю, жить не могу», иначе вообще бы потом на себя в зеркало смотреть не смог.

Но блин, хоть бы сказала, чего ждать! Шанс-то есть у меня, или нет?

Должен быть шанс! Фиг знает, красавчик я или нет, но точно не страшный. И не совсем тупой. Не хуже остальных, в общем-то, значит должен быть шанс.

— Сейчас, Пчелка. Ответь! – ущипнул ее, и Таня просто отодвинулась от меня.

Стул приподняла, и отсела чуть ли не на метр. И скрип такой раздался, что на нас некоторые обернулись.

— Пчелкина, а вы почему на Камчатку отсели? – Валерия Антоновна прижала очки к носу, и взглянула на нас недовольно.

— Валерия Антоновна, я хорошо знаю предмет, – вежливо ответила Пчелка. — То, что я сегодня сижу не за обычным своим местом, на моих знаниях не отразится.

То есть, с преподшей она разговаривает, а для меня пары слов жаль?!

— Она теперь не Пчелкина. Она Горина, – вякнул Ян, и Валерия Антоновна закатила глаза. — Я серьезно! У любого спросите!

— Татьяна? – приподняла бровь преподша, и Пчелка кивнула, подтверждая. И обе они вздохнули, я так и не понял, почему.

Что-то радости я не заметил. А вчера такая родная была, хоть и грустная. Может, сегодня Пчелку еще раз к родителям свозить, чтобы вроде как все сначала? Она расстроится, я цветы куплю, рядом с ней буду, может, что и выйдет с этого?

Хотя… нет. Я привык к серьезной Тане, но от вида грустной Тани мне самому грустно становится. А грустить я ненавижу.

О чем вещала Валерия Антоновна на паре, я так и не понял. Сидел, поглядывая на часы. Так и подмывало вытащить Таню в коридор, и к стенке припереть. Отвечай, мол, дорогая жена! Под конец пары я уже был близок к такому исходу, но прозвенел звонок.

— Ну? – тут же спросил я.

— Что?

— Тань, хватит издеваться. Может, ответишь?

— Хорошо, – кивнула Пчелка. — Я…

— Пчелкина, декан зовет. Тебя, кажется, на губернаторскую стипуху выдвинули, – к нам в аудиторию вбежала какая-то вертлявая девушка из профкома, похожая на Гермиону Грейнджер. — Идем скорее!

— Точно выдвинули? – подскочила Таня, забыв обо мне.

— То, что я успела услышать. Вроде да. Тебя зовут, давай скорее!

И Таня, даже не взглянув на меня, убежала. Рюкзак свой бросила, телефон. А следующая пара вообще не в этой аудитории. То есть, собирай, Леша, вещи, неси их в другое крыло, заботься о жене? А жена даже на простой вопрос ответить не хочет!

Может, оставить все ее тетрадки и прочую ерунду здесь? Пусть побегает!

Я, вздохнув, и обозвав себя лошарой, все же собрал Танины вещи, взял рюкзак и пошел с ним на следующую пару. На которую Пчелка явилась в самой середине. Принесла с собой какие-то бланки, методички, и что-то строчила, включив игнор.

А мне на работу пора! Хорошо хоть офис рядом с домом-интернатом, вечером к Марьяне успею минут на двадцать, а потом почти до ночи в офисе торчать.

— Ладно, Пчелка. Вечером ты от меня не отделаешься. Поговорим, – с легкой угрозой сказал я, поднимаясь со стула.

Лучше бы вообще на пары не ходил, все равно ни слова не помню, о чем преподы говорили.

— Я сейчас могу ответить, Леш, – Таня тоже встала, вежливо улыбнулась мне, и сказала: — Ничего у нас не получится. Ты это знаешь, я это знаю, так зачем время тратить? Давай постараемся стать друзьями, можешь спокойно встречаться с той же Дианой, я слова против не скажу.

— Далась тебе эта Диана! Не было ничего, сто раз уже повторил!

Может, стоило наврать что-нибудь? Почему, когда решаешь сказать правду, все корчат такие выражения лиц… вот, как у Тани сейчас. Она чуть ли не глаза закатила. А я правду ей рассказал. Наичистейшую!

Сейчас уже жалею, что на истерику Ди повелся, но надо же было поговорить. Пока домой ее вез, тоже втирал, что все, баста. Отношений у нас не будет, бабла у меня тоже нет, пусть другого ищет. А Диана не унималась. Ныла, спрашивая, чем Таня лучше ее, что я на нее повелся.

А я еще в школе на Пчелку повелся! Только для Пчелки я, кажется, рожей не вышел.

— Тань, я ж сказал, поклясться готов, что с Дианой…

— В том-то и дело, Леш, – перебила Таня. — Ты сначала делаешь, а потом клянешься. С Дианой у тебя «просто развлечение» было, с Ритой тоже. И Бог знает, с кем еще. Я не хочу стать еще одним развлечением, я о будущем думаю, понимаешь? Нет у меня времени, чтобы тратить его на то, чтобы выяснять, где и с кем ты был, ругаться с твоими бывшими, и за волосы их от тебя оттаскивать. Я, все же, себя уважаю, и не хочу играть в эти игры. А ты именно играешь, Леш.

— С чего ты взяла?

— С того, что ты – самый несерьезный человек на свете. Вчера Диана, сегодня я, завтра новую найдешь, – пожала плечами Пчелка. — Я в эти игры не играю. И Леш, тебе тоже пора прекращать. Лучше о Марьяне думай, а не о том, как новые несерьезные отношения завести. Все, я пойду на пару. Ты на работу? Я около пяти к Марьяне заеду.

Таня кивнула мне, и ушла. Это вообще что сейчас было? С чего Таня взяла, что я ей поразвлечься предлагал?!

— Ничего, Таня. Ты едешь к Марьяне, я тоже к ней заеду, – пробормотал я, глядя вслед своей деловой Пчелке. — Малышка мне поможет.

Стас говорил, что Марьяша начала просить у него маму. А Таня ей понравилась с первого взгляда. Может, нехорошо втягивать в такое детей, но когда я поступаю хорошо, это плохо заканчивается. А на любви, и на войне все средства хороши.

Так что ты, Пчелка, никуда от нас не денешься!

На работе пришлось думать не о Тане, а о самой работе. Легко не было, но и сложно, в общем-то, тоже. Я давно хотел пойти в офис, на работу, или на стажировку, но отец все твердил, что я успею в своей жизни работать. Что работа – зло, что не стоит мне быть подчиненным, что в свое время я унаследую семейный бизнес, и не нужно мне унижаться, и работать за зарплату.

Униженным я себя не почувствовал, хотя этого и ожидал. Все же, зарплата не сказать, что огонь. Зато график удобный. Да, придется иногда прогуливать универ, да и фиг бы с ним. Сейчас деньги нужны, а с учебой справлюсь.

Деньги, деньги…

«Парни, продаю свою тачку. Нужен нал, и как можно скорее» – написал в чате в телеге, и вышел из офиса.

Минут тридцать у меня есть. Таня написала, что скоро будет у Марьяны, и мне нужно успеть первым.

Подумал о Пчелке, и предвкушающе улыбнулся. Все же, хоть и отшила, но хорошо, что я поговорил с ней. Она не оскорбилась, не начала ныть, что не будет со мной под одной крышей жить, а просто изящно послала. Но Таня не просила оставить ее в покое, и больше не поднимать эту тему.

— Дядя Леша, – взвизгнула мелкая, которую привели в игровую, где меня и попросили подождать. — Ты за мной пришел?

— Скоро заберу. Ну, рассказывай, как ты, – усадил малышку на колени. — Никто тебя не обижает?

— У меня друзья появились. Но здесь скучно, – фыркнула Марьяна. — К Люде и Ане никто не приходит. Они говорят, что их в приют отвезут навсегда. А Наташа…

Марьяна щебетала о своих подругах. О том, как с кем-то качели во дворе не поделила. А я немного успокоился, глядя на нее.

Именно в этот момент я понял, почему люди детей заводят. Стас обожал дочку, хотя одному ее растить было сложно. Иногда жаловался на детские болячки, а как Марьяна повзрослела, говорил, что она с ума сводит его бесконечными «Почему». Дети бывают проблемными, шумными, невоспитанными, но сейчас я смотрю на мелкую, слушаю ее лепет, и душой отдыхаю.

И даже немного совестно, что не все мои мысли Марьяной заняты. И что хотел впутать мелкую в наши с Пчелкой отношения. И по-прежнему хочу.

— А Таня придет? То есть, тетя Таня, – спросила Марьяна, и спрыгнула с моих коленей.

Села напротив, и внимательно на меня посмотрела. Как почувствовала, что у меня к ней деловое предложение.

— Придет, и очень скоро. Марьяш, а она тебе нравится?

— Она хорошая. И красивая, – закивала малышка. — Ты ее любишь?

Ох уж эти детки. Умеют так задать простой вопрос, что любой взрослый покраснеет. Сразу в лоб: любишь?

— Люблю.

— И вы поженитесь, – захлопала Марьяна в ладоши. — Ой, вы уже поженились!

— Марьян, постой, – постарался я немного приглушить ее радость. — Мы поженились… по дружбе. Таня меня не любит.

— Это как? – удивилась мелкая, которая вряд ли поймет, что такое фиктивный брак, брак без любви и прочее. В мультиках такое не показывают. В них свадьбы только по любви бывают.

— Такое бывает. Я в Таню влюблен, а она в меня – нет.

— Но ты же хороший! – возмущенно, даже воинственно произнесла Марьяна.

Ха, берегись Таня! Марьяна явно на моей стороне. Чувствую себя хитрым подлецом, использующим детей в темных делишках, но я же мелкой не соврал. Все, как есть сказал. Я люблю, Таня – нет, а надо чтобы и она меня полюбила.

Женщины на детях помешаны. Только Диана – исключение, а Таня сразу Марьяшей прониклась. Вот пусть мелкая и поможет мне с Пчелкой, от нее не убудет.

— Я Тане сказал, что хороший, а она не верит, – вздохнул я, и Марьяна нахмурилась. — Таня хорошая, ты же помнишь? И она не обязана меня любить.

— Обязана!

— Нет, – покачал головой. — Вот смотри, влюбится в тебя какой-то мальчик, ты же не обязана будешь его любить из-за его чувств?

Мелкая подумала пару секунд, и снисходительно ответила:

— Смотря какой мальчик. Тут думать надо. Может, мальчик хороший, и в него можно влюбиться.

Умненькая девочка. Стас отлично справился. Теперь главное не испортить результат, и стать не худшим отцом, чем он.

— Марьяш, а ты мне поможешь? – подмигнул ей. — Ты сказала, что надо думать. Таня не думает, что я… хороший, – на секунду я замолчал, представив, что может думать обо мне Пчелка, и пришел к выводу, что ничего хорошего. — Помоги мне с Таней, а? Скажи ей, что я… ну…

— Хороший? – подсказала Марьяна.

— Да. Что я хороший, а еще…, – я улыбнулся мелкой, и мы совместно начали разрабатывать нехитрый план.

Марьяне было весело, она даже варианты сама предлагала. Ничего мудреного мы не выдумали, но это только начало.

А затем малышка погрустнела.

— Дядь Леша, меня сегодня к доктору водили, и…

— Ты болеешь? – я не на шутку испугался, а еще разозлился. Какого фига мне не сказали об этом? Разве не должны предупреждать?

— Мне про папу говорили. Конфеты дали, и сказали, что папа не придет. Никогда. А еще сказали, что мы когда-нибудь с ним встретимся в другом мире, – Марьяна наморщила нос, и спросила: — Это так? Папа не придет, да?

Я с детства так не пугался. В ушах раздался звон, подушечки пальцев начало покалывать. И подмывало замять эту тему, сказать, что Стас придет, только не скоро.

Но это не выход. И фиговый из меня опекун получится, если я Марьяне врать буду, и сводить на нет усилия психолога.

— Не придет, – покачал я головой. — Прости, что сразу не сказал.

— Он умер? – всхлипнула девочка. — Мне доктор так и не ответила. Говорила, что мы никогда не увидимся, а потом говорила, что увидимся в лучшем мире. Папы больше нет, да?

Малышка заревела в голос, не дождавшись моего ответа.

Это у всех детей такие перемены в настроении? То смеются, то плачут, то… черт, ну я и кретин. Марьяна проснулась утром, я выдернул ее из кровати, и увез в другой дом, из которого ее тоже забрали. Марьяна ничего про Стаса не знает. Я врал ей, что он уехал, психолог про небеса твердила. Разумеется, она плачет. Плачет так, что хочется и убежать отсюда, и обнять ее, успокоить.

Что я и сделал. Вернее, попытался. Подошел, поднял ребенка на руки, и прижал к себе. А что сказать Марьяне, я так и не понял.

— Леш, что случилось? – испуганно спросила Таня, которая именно в этот момент вошла в игровую комнату с пакетом и игрушкой в руке.

— Марьяна узнала про Стаса. Про своего папу.

— Боже, – вздохнула Таня, подошла к нам, и обняла. И меня, и Марьяну.

ТАНЯ

Весь день я злилась на Горина.

Нет, это вообще нормально? Доставал меня всю жизнь, вел себя, как редкостный гад, а тут вдруг здрасьте. Ты мне нравишься, давай встречаться!

Будь это вчера, я бы поверила, и понимание этой своей глупости злит еще больше.

Все зло от мужиков!

Я приехала к Марьяне, по пути купив игрушку и вкусностей, чтобы она угостила подруг. Вошла в игровую, на которую мне указала воспитательница, и застала рыдающую малышку у Горина на руках.

И у Леши такое бестолковое выражение лица при этом.

Но от плача Марьяны сердце кровью обливается. Очень уж он горький. Так дети плачут не из-за того, что им игрушку отказались купить, а от горя.

— Леш, что случилось? – спросила я, не на шутку испугавшись.

— Марьяна узнала про Стаса. Про своего папу, – пояснил Горин, и я охнула.

Бедная девочка.

— Боже, – ноги сами понесли меня к Леше с Марьяной, и я не нашла ничего лучше, чем обнять их.

Уткнулась носом в чуть подрагивающую голову девочки, и прижалась губами. Малышка яблочным шампунем пахнет, солнечная такая. Нельзя детям страдать, неправильно это. Когда взрослеем, мы через многое проходим – черные и белые полосы сменяют друг друга, иногда затягиваясь.

Но пятилетние дети должны этому миру радоваться, а не слезами давиться. Иначе что это за мир такой?!

— Тань, что делать? – в ужасе прошептал Горин, то поглаживая Марьяну по худеньким плечикам, то похлопывая. — Что ей сказать-то?

Я растерянно посмотрела на парня, и увидела в его глазах отражение своей растерянности. Мы оба ни разу не психологи. И детей нет ни у кого из нас. Я утешала капризничавших малышей, но это не тот случай.

Наверное, сделать можно лишь одно – обнять крепче, и дать выплакаться.

— Дай ее мне, – я обхватила девочку, прижала к себе, и начала укачивать, как младенца.

Вряд ли пятилетняя малышка осознает, что такое смерть. Я в свои двадцать-то не до конца это понимаю. Но Марьяна четко понимает, что папу своего больше не увидит. Папу, по которому успела соскучиться, и встречи с которым ждала. Вот и выплескивает свою боль, которая во мне отдается.

Всей душой захотелось оградить Марьяну от всех бед. Пообещать все, что она захочет. Поклясться. Наверное, это невыполнимые обещания, но именно это я и сделала. Просто ходила с ней по игровой, и шептала, что все будет хорошо, что все наладится.

— Твой папа бы не хотел, чтобы ты грустила, – шепнула я жмущейся ко мне малышке. — Поплачь, а потом вспоминай его с улыбкой.

— Он хороший. Я л-люблю его, – всхлипнула Марьяна, и начала затихать.

Устала плакать. Надеюсь, ей хоть немного легче стало. Дети ведь быстро забывают свои беды, может, и Марьяна забудет?!

— Спасибо, Пчелка, – Леша провел по волосам, приглаживая их, и Марьяна потянулась к нему.

Я передала девочку обратно Горину, и он сел с ней на стул, то и дело поглядывая, плачет она, или нет.

— Марьяш, я игрушку и вкусняшки привезла, – вспомнила я, поднимая пакет. — С друзьями только поделись.

Поставила пакет на стул, а игрушку положила на стол, достав из упаковки. Марьяна не начала прыгать от радости, но все же, на подарок поглядывала с любопытством. А я достала из сумки салфетку, и подошла к Горину с Марьяной.

— Давай вытрем слезки, – я промокнула пухлые щечки Марьяны, и она шмыгнула носом. — И высморкаемся, – прижала салфетку к ее носу. — А теперь улыбнемся.

Марьяна послушно улыбнулась, и я легонько ущипнула ее за кончик носа, от чего она уже искренне рассмеялась.

— Наверное, надо поговорить, да? Объяснить все? – Горин кивнул на девочку, увлеченно вертящую размалеванную, но модную куклу в руках.

— Мне кажется, не сегодня. Нужно поскорее ее забрать.

— Завтра, – Горин нахмурился, подошел ко мне, и прошептал: — Завтра похороны Стаса. Все это затянулось, а сегодня мне сообщили об этом. Тань, что с Марьяной делать? Брать ее?

Я абсолютно без понятия.

Мне было шесть, когда бабушки не стало. Отец отвез меня к своему другу, у которого трое детей, и мы веселились. Я потом уже узнала, что бабушка нас покинула, и долго на папу обижалась, что он не дал мне с ней попрощаться. Но с другой стороны, маленького ребенка это может здорово напугать. Каково это, видеть, как самого близкого человека навсегда отнимают? Это может окончательно разрушить итак нелегкое детство Марьяны.

— Я не знаю, что решить. Вроде надо взять ее. По такому поводу, я уверен, нам позволят забрать мелкую на один день. Но блин, мне так жаль ее.

Леша думает о том же, о чем думаю и я. И, кажется, мы оба склоняемся к одному решению.

— Мы с тобой сами сходим. Марьяна пусть запомнит отца живым, – сказала я, и Леша облегченно кивнул.

Может, психолог бы нас за такое отругал. Говорят же, что нужно встречаться с бедами лицом к лицу, и преодолевать их. И каждый заслуживает того, чтобы попрощаться с любимым человеком. Если мы с Лешей не правы, пусть это будет на нашей совести, но травмировать Марьяну еще больше я не хочу.

— Тетя Таня, спасибо, – Марьяна подбежала ко мне, я нагнулась, и она чмокнула меня в щеку, прижимая к груди страшноватую куклу.

В магазине мне сказали, что от таких дети сейчас в восторге. Якобы из какого-то мульта они. Я бы в детстве, наверное, испугалась, подари мне кто такую игрушку, а Марьяша радуется. Значит, не обманули.

— Это тебе от нас с Лешей.

Горин смутился, и я прыснула от смеха. Но не разозлилась. Знала, что он не догадается мелкой купить маленький подарок, вот и сама этим озаботилась.

— Понял, принял, – вздохнул он. — Буду исправляться.

— Дядя Леша хороший, – Марьяна уцепилась за мои колени, я подхватила ее, и усадила на них. — Папа мне говорил, что раньше он дурак дураком был, а потом ничего, поумнел.

— Стас не соврал, – расхохотался Горин, и взглянул на меня. — Я много ерунды натворил, о чем теперь жалею. Стас постарше меня, познакомились, и общались очень близко. Он меня многому научил.

— Правда? – с восторгом спросила малышка.

— У твоего папы не было никого. Сам себя воспитывал, и у него это получилось. Не скатился, и мне не дал. Хотя я пробовал, – нахмурился вдруг Леша. — Он – отличный друг.

— Папа у меня классный, – улыбнулась Марьяна, и снова погрустнела. — Я теперь с вами буду жить? Всегда?

— Мы скоро тебя заберем, – кивнула я.

— И ты будешь моей мамой? – Марьяна подняла на меня личико. — Ты ведь останешься с нами?

Я внимательно взглянула на Марьяну, а затем на Лешу. Оба ждут мой ответ.

И мне на минуту представилось, что мы живем, как настоящая семья. Обычная. Мы с Лешей женаты, воспитываем Марьяну, а лет через пять появляется еще малыш. Мальчик, или девочка – без разницы. И мы завтракаем вместе, гуляем, ходим в кино. Я провожаю Горина на работу, и целую перед уходом из дома. Собираю Марьяну в школу, укачиваю малыша, и знаю, что все у меня в жизни сложилось.

Заманчивая картинка.

Вот только не узнаю ли я со временем, что появилась какая-то Диана, или Рита? И не лучше ли просто побыть рядом с Гориным и малышкой, помочь им, и уйти строить свою жизнь?

— Я буду рядом, пока нужна, – смогла я ответить.

Марьяна потянулась ко мне, и я снова нагнулась. Думала, ласковая малышка снова чмокнет меня в щеку, но она вдруг прошептала еле слышно:

— Дядь Леша попросил похвалить его. Он правда хороший, он тебя любит, он мне признался. И я тоже люблю. Оставайся с нами навсегда. Только ему не говори, что я проболталась.

Я погладила честную девочку по мягким волосам, и кожей почувствовала любопытный взгляд Леши.

Забавно, но вряд ли на меня бы подействовало то, что Марьяна бы расхваливала Лешу. Для нее он и правда близкий человек, друг любимого отца, его замена. И я вижу, что хоть Горин и теряется, часто не понимает, что делать с Марьяной, но ее он любит. Так что пой Марьяна ему дифирамбы, я бы лишь улыбнулась, но вряд ли на меня бы это произвело впечатление.

Зато честность тронула.

Значит, кое-кто решил впутать ребенка в наши проблемы? Ну хоть этот самый ребенок оказался умнее, и во всем мне признался. Марьяна и правда хочет сказку. Хочет, чтобы мы были семьей, чтобы я осталась.

И Леша сказал Марьяне, что любит меня.

Вот только что мне теперь делать?!