Глава 47

Они сидели друг против друга. Глаза в глаза. И в них нельзя было скрыть обоюдоострое желание, взаимное влечение. Антон взял ее руку в свою и почувствовал трепетное волнение. Его самого сжигал внутренний страстный огонь. Казалось, он задохнется, сгорит от него, если сейчас же, сию минуту не прикоснется губами к ее нежной коже.

И он, уже не пытаясь сдерживаться, припал к ее руке губами, словно умирающий от жажды путник к живительному роднику.

Остаток вечера Антон не сводил с Маши очарованного взгляда. И она, осмелев, отвечала ему взаимностью. Вулкан, бушевавший в них, рвался наружу. Поэтому, не в силах больше сдерживать свои чувства, они без слов, не сговариваясь, направились к выходу.

Легкий мартовский морозец слегка освежал и пытался отрезвить их. Но, оказавшись наедине с дурманящим весенним ветерком, они уже не могли сдерживать свои порывы.

Антон покрывал страстными поцелуями лицо и шею девушки, с нежной жадностью припадал к ее губам. И она, не в силах устоять перед его горячностью, отвечала ему взаимностью. Отзывалась на его горячие ласки каждой клеточкой тела.

Казалось, у них было одно дыхание на двоих. И прекрати дышать один, другой бы не нашел в себе силы дышать самостоятельно.

Казалось, что жаркие объятия никогда не прекратятся.

Казалось тела их, прильнув друг к другу, стали одним телом.

И сердца гулко стучали в унисон.

Темная ночь, ставшая их союзницей, дарила им мгновения счастья. И невозможно было укротить страстные порывы, возобновляемые вновь и вновь и нарушаемые только редкими словами, едва успевающими промелькнуть между поцелуями.

— Ты мое солнышко… — едва слышно шептал он, поглаживая водопад белокурых вьющихся волос.

— Люблю тебя, — шептали ее уста.

Стоя перед дверью квартиры Марии Ивановны и не в силах расстаться, Антон не удержался и спросил:

— Ты станешь моей женой?

— Да, — без промедления ответила Маша.

А впереди была нескончаемая ночь, тягостная и тревожная. Она бередила душу каверзными вопросами. Они были простыми, но ответа на них не находилось.

— Можно ли будет оформить брак по справке, выданной Маше? — беспокоился Лютаев. И тут же успокаивал себя: — Ведь это документ. Но надо будет подключить Кирилла. Он у нас законник, он все знает и умеет обойти острые углы.

— Наверное придется предоставить медицинское заключение о состоянии Машиного здоровья? Здесь понадобится помощь Максима. Хорошо, когда есть друзья. Одному мне не осилить все формальности.

Глаза слипались, а мозг, взъерошенный приятными воспоминаниями и предстоящими процедурами, никак не унимался:

— Вот если бы Маша вспомнила все о себе, было бы проще. Хотя… кто его знает. Может быть так даже лучше. Я люблю ее такой, какая она есть. А что было до меня, не имеет значения.

Даже если в ее прошлой жизни были события, которые лучше не ворошить, это не заставит меня разлюбить ее, такую милую, добрую и нежную. Я люблю ее больше жизни. И сегодня убедился, что она тоже любит меня. Теперь остается только преодолеть формальности.

Надо бы Марьвановне рассказать о наших планах. Рае с Настей — тоже. Они стали моей семьей, поэтому негоже скрывать от них такие серьезные события из моей личной жизни.

Маша тоже долго не могла заснуть в эту ночь. Мысли ее мало отличались от того, о чем думал Антон. Однако носили несколько иной характер:

— Все происходит так быстро. Может быть, зря Антон так торопится. Но ему виднее. А я просто счастлива. Даже не верится, что все это правда. Боязно что-то. Как отнесется ко мне его дочка? Она хоть и маленькая совсем, но может не принять меня.

А мне уже хочется увидеть ее. Какая она? Ведь за все это время я так и не видела ее ни разу. Да и была-то я в доме Антона всего два раза со дня нашего знакомства. А сейчас все закрутилось, завертелось так стремительно.

Я — жена Лютаева? Даже в мечтах своих не видела себя рядом с ним. Он такой красивый, добрый, сильный.

Я никогда не была так счастлива, как сегодня. Еще сейчас моя кожа помнит его прикосновение к моей шее. А сердце до сих пор бьется радостно. Ощущение искрящегося удовольствия и сейчас сохраняется в каждой моей клеточке.

Скорей бы наступил завтрашний день. Я скучаю по нему. Мне его не хватает…

Жду и боюсь: а вдруг что-то пойдет не так. Документы. У меня всего лишь справка, удостоверяющая мою неподтвержденную личность.

Нет, я не хочу об этом думать.

Пусть все идет, как идет.

Хочу верить в лучшее…

* * *

Сказка, столкнувшись с прозой жизни, моментально уподобляется ей и превращается в ужасную действительность. Стоило Лютаеву только начать осуществление своих планов, как он убедился в практической невозможности претворить их в жизнь.

С утра пораньше он уже был у Маши.

— Быстренько собирайся, моя хорошая. Мы едем в ЗАГС.

— Антон, ты уверен, что у нас примут заявление?

— Зачем гадать? Надо действовать! — его энтузиазм передался девушке. Она отложила в сторону недопитую чашку кофе и вспорхнула в сторону своей комнаты, чтобы переодеться.

Антон обнял ее за плечи и, заглядывая в ее распахнутые глаза, спросил:

— Ты хорошо все обдумала, не пожалеешь?

— Ты о чем?

— У меня дочка, а это может тебе не понравиться.

— Я не могу дождаться, когда, наконец, увижу ее. Надеюсь, она меня примет. А обо мне можешь не беспокоиться. Моей любви хватит на вас обоих.

— Какая ты у меня… — еще мгновение, и Антон был бы не в силах совладать с восторженностью и разгорающимся влечением. Но Маша остановила его.

— Отпусти, мне надо переодеться, — тихо, но настойчиво произнесла она.

Эта маленькая хрупкая девушка уже обладала властью над ним. Поэтому, кивнув, он сдался. Впереди было много дел, поэтому разумнее было бы поскорее утрясти все формальности и только потом давать волю чувствам.

— Вы опять к нам? — удивилась Маргарита Дмитриевна, сотрудница ЗАГСа. Антон смутился и надеялся, что на этом поток ее доброжелательных слов прекратится. Но женщина оказалась слишком общительной и разговорчивой. Она как старому знакомому подробно стала объяснять его привилегии:

— Если Вы желаете оформить у нас новый брак, — улыбаясь, объясняла она, то Вам даже свидетельство о расторжении предыдущего брака предъявлять не надо. — Растекаясь в улыбке, она добавила: — ведь у нас сохранились все записи.

Антон покрепче сжал руку Маши, понимая, что для нее излияния разговорчивой сотрудницы не особенно приятны.

— Да, мы хотим подать заявление. Вам не составит труда дать нам соответствующий бланк? — прервал он регистраторшу.

— Сию минуточку, — слащаво проворковала та. — Паспорта с вами?

Оба напряглись. Но Лютаев уверенно подал свой паспорт и справу Маши.

Маргарита Дмитриевна долго рассматривала необычный документ. Наконец, она посмотрела на Машу таким взглядом, словно перед ней была не обычная девушка, а инопланетянка.

— Антон Борисович… но Вы же понимаете… я… при всем моем желании. Я не могу. Да и не только я. У Вас нигде не примут заявление. Нужен паспорт. Поймите меня правильно.

— И Вы тоже нас поймите. Ей не могут выдать удостоверение личности, пока не выяснится, кто она?

Маша окаменела: «Ну вот… Действительно, кто я? И что тут делаю? Как стыдно… Бежать!» Она пыталась освободиться от руки Антона. Но он только крепче сжал ее руку.

— Я Вам все объясню. Одну минуту. Маша, выйдем.

Ноги девушки не слушались. С трудом передвигая их, она послушно вышла, поддерживаемая твердой рукой Лютаева. В глазах застыли слезы отчаяния.

— Машенька, ангел мой, посиди здесь. Я все улажу, — Антон ласково улыбался ей, но в глазах тоже промелькнула неуверенность. — Я люблю тебя, и все будет хорошо. — Поцеловав расстроенную девушку, он вернулся в кабинет.

— Маргарита Дмитриевна, — обратился он к строгой даме, которая не так давно улыбалась ему при оформлении брака Раисой, а потом и при его расторжении. — Надеюсь, Вы не откажете мне и на этот раз.

— Нет уж, дорогой Антон Борисович, в это раз все по-другому. Тогда вы уговорили меня на оформление фиктивного брака. И, благодарение Богу, все обошлось. Но теперь, по этой бумажке?! Нет. — Антон достал из кармана заготовленный конверт. — Нет, нет и нет! Уберите это! Она что сбежала из мест…

— Успокойтесь, пожалуйста, ни из каких таких мест она не сбегала. Просто вследствие ушиба она потеряла память. У нее амнезия, понимаете.

— Вот и приходите, когда память к ней вернется, и у нее будут нормальные документы, а не эта бумажка, — регистратор чуть не со страхом отодвинула справку подальше от себя. — Вы не подумали о том, что она, в лучшем случае, могла быть замужем?! Я нарушать закон не намерена. Поэтому, извините. Как только найдутся ее настоящие документы, милости просим. Распишу за один день.

Лютаев взял справку. Поникшая голова и грустные глаза красноречиво подчеркивали его внутреннее состояние. Но, подходя к Маше, которая в тревоге ожидала его возвращение, он постарался улыбнуться.

— Все будет хорошо, Машенька. Мы что-нибудь придумаем. Каверин разберется. Просто мы упустили много времени. Надо было заняться этим с первого дня после твоей выписки из больницы.

Маша смотрела ему в глаза и впитывала каждое его слово:

— Я верю тебе. Все будет хорошо… — как мантру повторяла она за ним.