Глава 48

— Антон Борисович, что происходит? — Марьвановна позволила себе задать вопрос Лютаеву. Она была свидетелем необъяснимой смены настроения Маши. Та была то оживлена, и тогда ее глаза светились счастьем. То сидела у себя в комнате и была мрачнее тучи. Настроение Антона тоже не отличалось стабильностью. Именно это тревожило Марию Ивановну, которая прекрасно понимала, что между Машей и Антоном возникли романтические отношения.

— Марьвановна, все плохо, — пожаловался Лютаев, что было совсем не в его правилах. — Все настолько плохо, что я даже не представляю себе, как исправить ситуацию.

— Это Вы о Вас с Машей?

— Так Вы все знаете? Маша рассказала?

— Ну да, дождешься от нее! Но я ведь не слепая. Что-то происходит с вами обоими.

Антон давно собирался поделиться с домашними своим счастьем, но все как-то не получалось. Момента подходящего не было. Но если раньше он хотел рассказать о намерении жениться на Маше, то наступившая черная полоса отодвигала разговор о радостных событиях на неопределенное время. Слова Марьвановны отозвались болью в его душе, и он, не в силах больше скрывать свои проблемы, откровенно поведал ей о препятствиях к осуществлению своей мечты.

— Антоша, неужели ничего нельзя сделать? — Марьвановна чуть не плакала.

— Я думаю об этом. Машу жалко, она очень расстроена. В ЗАГСе она с прежней остротой пережила случившееся и его последствия. Ведь что самое ужасное — ее как бы нет. Вот она работает в нашем агентстве, но вряд ли могла бы претендовать на трудоустройство в другом месте.

— А если к психотерапевту обратиться?

— Марьвановна, миленькая, это пройденный и безрезультатный этап. Она до сих пор принимает сосудистые средства. Только изменений нет. Как объясняют специалисты, из ее памяти выпала группа взаимосвязанных событий. И эти события имеют глубокий внутренний смысл для нее, что в данном конкретном случае является причиной стационарного типа амнезии. То есть состояние памяти при таком течении остается без динамики. По всей видимости, кроме травмы имело место сильное психологическое потрясение.

Лютаев глубоко вздохнул. Мария Ивановна с сочувствием слушала его, едва сдерживая слезы.

Тревожный звонок телефона прервал их тяжелый разговор.

— Ало, Антон, — голос Маши дрожал. — Что мне делать? У нас в доме пожар, жильцов эвакуировали. Мы все на улице.

— Оставайся на месте, я еду за тобой.

Ничего не говоря встревоженной Марьвановне, он на ходу одел куртку и, захватив ключи от машины, уже мчался вниз по лестнице, не став дожидаться лифта, который оказался занятым.

Бушующие языки пламени вырывались наружу из окон квартиры, находящейся как раз под двушкой Марии Ивановны. Лютаев выскочил из джипа и метался среди перепуганных жильцов, пожарных машин и пожарников в поисках Маши. Она первая увидела его и бросилась к нему навстречу. Лютаев обнял ее, пытаясь согреть и успокоить.

— Садись в машину, поедем ко мне, — ласково уговаривал Антон.

— А как же здесь?

— Ты дверь успела закрыть?

— Да.

— Вот и прекрасно, а здесь и без тебя разберутся.

— А что мы скажем Марьвановне? — голос Маши все еще дрожал. Она не могла оторвать взгляд от пляски огненных языков, раздуваемых ветром. Зрелище было не для слабонервных. Поэтому Антон побыстрее увез ее подальше от происходящего.

— Не думай об этом. Пожарные на месте. Они не допустят распространения огня.

— Нет, Антон. Мы должны вернуться и посмотреть, не пострадала ли квартира Марии Ивановны. Я прошу тебя, давай вернемся.

Лютаев понимал, что она не успокоится, пока своими глазами не увидит, что опасность миновала. Уступив ее просьбе, он развернул машину, решив, что так будет разумнее. Ведь еще придется держать ответ перед Марьвановной.

Когда они подъехали к дому, огонь был усмирен. Еще вырывались из выгоревшей квартиры клубы удушливого дыма и стоял тяжелый запах гари. Внутрь дома еще никого не пускали, хотя успокоили жильцов, что соседние квартиры не пострадали. Ну разве что, от воды. А что касается запаха, то это надолго.

— Вот видишь, все хорошо. А теперь поедем ко мне. Сюда вернемся утром, посмотрим, что и как.

Мария Ивановна бросилась к ним с вопросом:

— Что произошло? Маша, ты в порядке?

— Марьвановна, все обошлось. У соседей снизу случился пожар. Его уже потушили. Но оставаться в квартире пока невозможно. Дым, гарь, вода. Не переживайте, пожарные сказали, что соседние квартиры не пострадали. Но Вы с Машей останетесь здесь, пока все не уляжется.

Рая и Настя спустились вниз, услышав шум в гостиной. Узнав о случившемся, они как могли утешали Марию Ивановну и Машу, которых пришлось отпаивать чаем с ромашкой и валерьяновыми каплями.

Все были встревожены и растеряны. Лучше всех в этой ситуации держалась Раиса. Она уговорила Настю вернуться в ее комнату, а сама занялась подготовкой комнат для гостей. Чтобы отвлечь женщин от тяжелых мыслей, она предложила им тоже подняться наверх.

Антон с удивлением констатировал самообладание и сообразительность Раи. Сам он не знал, как успокоить женщин, и был благодарен Раечке за то, что она с таким рвением взялась обустраивать гостей.

Глубоко задумавшись о случившемся пожаре, Лютаев вдруг подумал:

— Интересно, как отразится на Машином состоянии пережитый стресс? Вдруг пожар станет тем самым триггером, способным запустить так долго ожидаемые изменения с ее памятью.

* * *

Казалось, в доме Лютаева, встревоженном произошедшими событиями, потихоньку все приходило в состояние покоя. Но это было внешнее проявление спокойствия.

Крепко спала только Аннушка, пока не знающая тревог и печалей взрослых. А в каждой комнате никто из домочадцев и гостей не мог уснуть в эту длинную тревожную ночь.

Мария Ивановна, обеспокоенная известиями о пожаре, думала о своей уютной обжитой квартирке. Воображение рисовало ей ужасные картины. Ну как вода, под напором вырывающаяся из огромного шланга пожарной машины, залила и ее пожитки? А запах? Как долго он будет присутствовать, ведь гарь очень въедливая.

— Ох-ох-хонюшки, — то и дело повторяла она, ворочаясь без сна.

В соседней комнате не могла уснуть Маша. Не так она представляла себе появление в доме Антона. Хоть она и была уже здесь дважды в гостях, но ночевать осталась впервые.

А ведь в мечтах девушка видела, что Антон вводит ее в свой дом в роли официальной жены, а не бездомной и не помнящей своих корней приживалки.

— Мало было стыда и позора в ЗАГСе, — думала она, — так еще эта история с пожаром. Сможем ли мы сразу вернуться к Марьвановне или придется несколько дней пожить здесь.

Антон совсем рядом… и так далеко…

Настя и раньше смотрела на меня недоброжелательно, а сегодня в ее взгляде промелькнуло что-то осуждающее. Но куда мне было идти, кому звонить? Ну почему я никак не могу ничего вспомнить?! Ведь у меня был дом. Наверное, были родные и близкие люди. Где они и почему меня никто не ищет?! С луны я что ли свалилась?

Если бы не Антон и его доброе сердце, что было бы со мной? И что будет дальше?

Антон едва сдерживал желание отбросить условности и пойти в комнату Маши. Не отпускала надежда, что она обязательно вспомнит прежнюю жизнь. Ведь Максим говорил, что чаще всего амнезия отступает при стрессовых ситуациях. Правда, говорил и то, что они как-то должны быть связаны с событиями, результатом которых явилась болезнь.

— Завтра же надо съездить с Машей к Колесникову и обязательно посетить психотерапевта. Очередной сеанс гипноза может дать свои результаты именно сейчас.

Бедная моя девочка. Она там сейчас одна. Наверное, тоже не спит после пережитого. Я не отпущу ее к Марьвановне. Пусть остается у меня. И так всем понятно, что мы любим друг друга. А штамп в паспорте? Неужели это самое главное?

Вот только согласится ли Маша?

Раиса, утомленная хлопотами с Аннушкой, а затем и обустройством гостей, тоже не спала. В отличие от других, она тихонько вошла в комнату сестры.

— Не спишь, Настя?

— Не сплю.

— И мне не спится, — Рая присела на край постели. — И как тебе наша гостья, ты видела, как смотрел на нее Антон? К гадалке не ходи, он влюблен по уши. И она тоже.

— Да уж. Пожар не только в доме Марьвановны. Пожар в их душах. Это по всему видно. Вот только смущает меня ее неизвестное прошлое. Насколько мне известно, амнезия после травмы через некоторое время проходит. Память могла бы уже вернуться. Что с ней не так? И неужели никогда ничего не вспомнит?

— Настя, ну что ты заморачиваешься? Я вот рада, что Антон влюбился. Если он женится, то няня для Аннушки будет не нужна. И тогда, — Рая мечтательно закрыла глаза, — надеюсь, Лютаев исполнит свое обещание.

— Ты опять о своем. А вдруг Аннушке не понравится эта Маша. Да и боязно доверять ей ребенка. И вообще, знаешь что, иди-ка ты в свою комнату. Размечталась. В любом случае не все так быстро произойдет.

— Настя, но ведь Маша уже здесь. И мне кажется, Антон ее никуда не отпустит. Поэтому принимай это как свершившийся факт. Ладно, пойду к себе. Спи.

Наутро следы недосыпа были у всех, что называется, налицо. Марьвановна старалась побыстрее накормить всех завтраком и сбежать домой. Не терпелось увидеть последствия пожара и убедиться, что в ее квартире существенных проблем нет.

Маша очень стеснялась, переживая, что ее присутствие здесь напрягает Настю и Раю. Хотя последняя, наоборот, была очень любезна и дружелюбна.

За завтраком Маша спросила, обратившись к Антону:

— А где же Анечка? Можно мне ее увидеть?

— Нет-нет! — опередила Настя возможный утвердительный ответ Антона. — Девочка еще спит. Не стоит ее беспокоить. — Вердикт был вынесен и обжалованию не подлежал. Антон только руками развел. Затем шепнул Маше на ушко:

— Не переживай. Вечером мы вернемся домой пораньше. Тогда уж Настя не сможет отказать.

Его шепот и слова, что они вернутся вечером домой, отозвались в сердце Маши теплом, смешанным с горечью.

«В качестве кого я вернусь сюда? Бомж, погорелица, приживалка? Пора становиться самостоятельной. Может быть, моя строптивая память никогда не вернется ко мне. Значит, надо снять квартиру, чтобы не чувствовать себя обузой.»

Антон то и дело поглядывал на Машу, заметив изменение в ее настроении.

«А что если в этот момент она что-то вспоминает? Такая задумчивая вдруг стала. Отвезем Марьвановну, и сразу к Колесникову,» — решил он.

Всю дорогу до дома Марии Ивановны Антон был в ожидании — вдруг Маша первая заговорит о малейших проблесках, вызванных пожаром. Но она по-прежнему была задумчива и печальна.

Осмотр имущества успокоил Марьвановну. Стеклопакеты надежно защищали от проникновения воды. Поэтому единственной проблемой, не позволяющей надолго задерживаться в квартире оставался въевшийся горький запах дыма, от которого першило в горле.

— Я отвезу Вас обратно ко мне. Возьмите все необходимое, — уговаривал Лютаев помощницу по дому. — Маша, наверное, и тебе надо взять кое-какие вещи. А Марьвановна все перестирает, да? А то одеть их будет невозможно.

Антон говорил много, стараясь отвлечь женщин от горестного осознания невозможности проживания здесь в течение нескольких дней.

Марьвановна, растерявшись, никак не могла сообразить, что может ей понадобиться, а без чего можно обойтись. Маша сложила в сумку самое необходимое и, прислонившись к двери, терпеливо дожидалась, когда закончатся сборы.

Антон, улучив минуту, спросил у нее:

— Маша, ты испугалась при пожаре?

— Да. Очень. Наверное, все испугались.

— А потом… ты ничего не вспомнила? — голос Антона выдавал надежду и волнение.

— Нет… — она помолчала, задумавшись, — нет, Антон. Ничего нового.