11 глава

Я просыпаюсь посреди ночи от странного тихого всхлипывания. Секунд пять лежу в полном непонимании, что это: кажется, это не какой-нибудь звук из телефона и не сигнализация машин с улицы.

Вскоре до моего полусонного сознания доходит, что это плачет Адель. Протираю глаза и поспешно вскакиваю с кровати.

Подхожу к ее кроватке. Она все еще спит по ночам у меня, чтобы не оставлять ее на ночь одну. Хоть и детская уже полностью готова.

Сразу понимаю — дело не просто в том, что она голодна или хочет, чтобы ее покачали. Да и подгузник сухой. Малышка капризничает особенно жалобно, мелко дрожит ручками и дышит чуть сбивчиво и немного шумно. Я пальцем аккуратно касаюсь ее лба.

Черт, она горячая!

Сердце тут же срывается в бешеный галоп. Адель совсем крошка, а у нее, похоже, температура. Не успеваю включить ни логику, ни спокойствие. Мгновенно подрываюсь и начинаю метаться по квартире. В голове маячат картинки всяких пугающих статей про младенцев и высокую температуру.

— Так, — говорю сам себе, вслух, бегая от кроватки к шкафу, — быстро одеваемся и едем к маме в клинику. Сейчас же.

На автомате нахожу подходящий конверт-плед, заворачиваю в него Адель, стараясь быть осторожным, но внутри все кипит. Я уже не тот беспечный мажор, у которого все схвачено и плевать на последствия. С каждым днем я становлюсь все ответственнее и увереннее, а жизнь постепенно сама раскладывается по полочкам.

Едва мы выходим в подъезд, как меня накрывает. А вдруг у нее что-то серьезное? Машинально жму кнопку лифта, укачивая малышку, и ловлю себя на том, что стискиваю челюсти до скрипа. Нервы сдают.

Вылетаю на парковку, беру автолюльку, аккуратно усаживаю кроху, проверяю ремни. Хвостом следуют мои тревожные мысли.

Лишь бы доехать... лишь бы все обошлось…

Сажусь за руль и уже через секунду давлю на газ. Мчусь по ночному городу на пределе скорости, но стараюсь не сходить с ума. У меня в машине самое дорогое, что у меня есть. Кофе не выпить, седативное не принять.

Нет времени даже дышать ровнее.

Лишь по дороге набираю маме и кратко описываю ситуацию.

Через полчаса я уже в больнице, в том самом отделении, где моя мама руководит дежурной бригадой. Мы с ней заранее договаривались, что в экстренных случаях можно приезжать прямо сюда. Но я не думал, что это произойдет среди ночи и так неожиданно.

В отделении нас встречает сонная, но приветливая медсестра. Быстро выясняю, где свободный кабинет, и мы оказываемся в теплом приемном боксе. Я сажусь на стул, прижимая крохотную Адель к груди, а она уже не плачет. Словно устала. Но чувствую, как она пульсирует от жара.

— Пожалуйста, побыстрее... — бормочу я подоспевшему педиатру. Тот, поджав губы, помогает раздеть малышку и прикрепляет градусник. Сажусь рядом, а в груди будто что-то сжимается.

Девочка моя, как же так... Неужели я не до конца был аккуратен? Или Ольга где-то проглядела?

Минут пять я сижу, как на иголках. Врач серьезно проверяет малышку, затем дает дежурные указания медсестре. Я чувствую, как во мне вновь все замирает. Уже представляю самые худшие сценарии... И тут дверь резко распахивается, и вбегает мама. Да, моя железная леди приехала так быстро, за что я ее безумно благодарен.

— Платон, — она подбегает ко мне, ловко, но осторожно берет Адель. Сразу осматривает сама малышку, немного укачивает. — Что случилось?

— Проснулся от ее плача. Температура, — выдыхаю, еле сдерживаясь, чтобы не заорать от беспомощности. — Мама, сделай что-нибудь...

Она хмурится, берет девочку на руки, но уже смотрит на педиатра мягче. Сама щупает лоб, шею, осматривает горлышко. Я в ужасе: ну уж если мама так тщательно все проверяет, значит, может быть точно что-то серьезное.

Спустя минуту педиатр откашливается и говорит:

— Пока что все указывает на обычную простуду, осложнений я не вижу. В горле покраснение, повышенная температура... Скорее всего, вирусная инфекция, занесенная на фоне ослабленного иммунитета. Спокойнее, папочка, все под контролем.

Я еще не сразу перевожу дух:

— Простуда? То есть — это не что-то опасное?

— Сейчас у многих малышей такое. Вирус ходит. Возьмете назначенные лекарства, несколько дней подержите ее дома, увлажняйте воздух, наблюдайте. Ну и продолжайте питание, как обычно. Если не будет аппетита, не заставляйте, но и следите, чтобы девочка была сыта и много спала.

Меня словно отпускает. Мама одобрительно кивает, но строго смотрит на меня: мол, где же ты умудрился пропустить или застудить ее? Мне, конечно, совестно. Может, из-за сквозняка в машине, или я дверь балконную оставил приоткрытой...

Адель лежит в руках у бабушки, уже устало хныкает, но не кричит. Выглядит она несчастной, уставшей. В душе у меня рвется такая жалость, что готов бросить все деньги мира, лишь бы она тут же выздоровела.

— Ладно, — выдыхает мама, протягивая мне сбоку список. — Вот перечень. Купи эти препараты низу. Анальгетик, жаропонижающее, капельки в нос. И будь готов, что температуру придется сбивать несколько дней. Ничего сверхъестественного, — добавляет она спокойнее. — Но хорошо, что ты так быстро отреагировал.

— Конечно, — киваю я. — Спасибо.

Врач идет оформлять рецепт, а я тем временем ловлю взгляд мамы. Она слегка улыбается, проводит рукой по щеке внучки и перехватывает малышку:

— Давай, отвезем Адель к нам? Я хочу с ней провести время… Она такая славная… Там спокойно, мы за ней поухаживаем. А ты пока сделай, что нужно. Тебе же на работу надо?

И тут я вспоминаю, что действительно на сегодняшнее утро были дела... Но все насмерть вылетело из головы, когда увидел свою дочь с температурой.

— Да, давай так, — киваю я. — Напишу брату, что работаю из дома. Или от вас, если там решу остаться. Какие дела, когда Адель болеет?

Мама сухо, но тепло вздыхает, кивает. И вот мы вместе идем по коридору, я веду коляску, она прижимает к себе малышку. Чувствую, как в груди отступает панический ужас. Видимо, самое страшное не подтвердилось.

В аптеке на первом этаже скупаю все необходимое: жаропонижающее, капли, воду для разведения порошков. Сиплым шепотом переспрашиваю фармацевта, как правильно все это давать ребенку, хотя прекрасно вижу, что есть инструкции.

Мама хлопает меня по плечу:

— Поехали. Ничего страшного, Платон. Ты молодец.

Едем к моим родителям. Домой, в загородный дом, где у меня прошло детство. И где еще совсем недавно мне казалось неуютно, потому что я бывал там лишь по праздникам. Но теперь, с малышкой на руках, я почему-то начинаю ценить нашу семейную крепость.

Всю дорогу смотрю на Адель в детском автокресле: она дремлет, сбивая мне остатки нервов своим теплым дыханием. То ли жар у нее уже спал, то ли подействовал препарат. Мне даже слышны ее тихие всхлипы во сне, и каждый такой вздох отзывается во мне. Я теперь начинаю понимать, что отец должен быть всегда наготове, а не летать по ночным клубам и не надеяться, что деньги все решат.

Прибываем, размещаем Адель в прохладной комнате с увлажнителем, мама организовывает ей в детской кроватке уютненькую колыбельку, поет ей песни. А я тем временем пишу брату:

«Сорян, у меня сегодня уйду на удаленку. У Адель температура. Хорошо, что успел доделать все срочные задачи. Если что, звони».

Брат не отвечает. Конечно, всего пол четвертого ночи, он спит.

На душе становится легче. Помню, еще чуть больше месяца назад я бы так просто не признал никакие проблемы, а теперь, черт возьми, благодарю судьбу, что не затянул с делами и не сорвал дедлайны.

Стараясь не шуметь, захожу в кабинет отца и заваливаюсь в кресло перед компьютером, благо тут везде раздается домашний Wi-Fi. Работы наваливается много, но я одним ухом продолжаю слушать, не заплачет ли Адель. Каждый раз, когда слышится шорох, сердце вздрагивает не началась ли снова температура?

Надо бы дать поспать маме. Пока мне самому не спится.

Адель мирно посапывает в комнате.

К утру, между рассылкой коммерческих предложений и прокруткой почты, я замираю перед пустым окном браузера. Появляется мысль, которая уже не раз стучала в моей голове. Своя фирма.

К этому моменту уже успел заглянуть папа, намиловаться Адель в комнате, а мама принесла кофе и пошла сама кормить ребенка.

Раньше это были просто мечты или хвастовство, а теперь — вполне реальная перспектива. Как-то я устал зависеть от чужих приказов и быть на «запасном месте» в семье. Хочу чувствовать себя надежной опорой для Адель. Хочу обеспечить ее будущее, а не просто надеяться на акции компании или чью-то поддержку сверху.

— Все, открываю свое дело, — бормочу тихо и замечаю в дверях маму. Она стоит и смотрит на меня с легким удивлением, укачивая малышку. — Мам, я всерьез думаю. Выйду из компании брата, начну свое...

— Ну, — мама чуть улыбается, отводит взгляд, — мысль интересная, Платон. Если надумаешь, можешь поговорить и со мной, и с папой. Поможем, чем сможем.

Приятно, что она не отговаривает и не считает меня сумасшедшим. Я поднимаюсь, иду к ней, спрашиваю шепотом, погладив малышку по животику:

— Адель как?

— Спит. Жар спал почти до нормы. Похоже, действительно просто подхватила вирус.

Я прикрываю глаза и чувствую, как ком в горле растворяется. Слава богу, простуда — это мелочь, переживем.

— Слушай, — мама кладет мне руку на плечо, — ты молодец, что теперь быстро реагируешь. Видно, что ты перестал жить только для себя. Не бойся, через такие ситуации все родители проходят.

Слышу в ее голосе и гордость, и теплый упрек, мол, раньше же кутила был, а теперь — смотри, растет. Я обнимаю маму, просто чтобы почувствовать, ее тепло

— Главное, чтобы Адель поправилась, — шепчу я. — Остальное как-нибудь сделаем.

— Поправится, — уверенно улыбается она. — Что с ее матерью? Нашел?

— Не нашел. По камерам девка прячется в капюшон, — я хмурюсь. — Мам… Я думаю знаешь о чем?

— О чем?

— Может, у нее не было выбора? Может, она попала в неприятности? Я не верю, что она просто решила мне испортить жизнь.

— Ты может и прав, — мама кивнула. — Хотела бы испортить жизнь, начала бы требовать денег, алименты и так далее. Ты сейчас не начинай думать об этом. Папа занялся этим. Его парни сейчас начнут искать. Не официально и очень осторожно. Ведь даже не понятно… Милый, она может быть мертва. Понимаешь?

— Не хотелось бы, чтобы мама Адель умерла… — шепчу.

На словах «мама Адель» в голове вспыхивают какие-то картинки прошлого. Что-то яркое, ослепительно яркое и резкое.

Но на этом все.

Нужно отвлечься, пока папа занимается этим вопросом.

А что, если завтра начну искать офис, сделаю бизнес-план, подключу пару знакомых инвесторов? Кому-то такие мысли покажутся безумием, начинать вот так резко, не обдумав толком. Но я вдруг ощущаю энергию и уверенность. Ведь теперь я не один. У меня есть дочь, которую я хочу вырастить счастливой, и дать ей почву под ногами. Так говорят умные люди.

Чтобы мы ни от кого не зависели.

При взгляде на дочь внутри все сжимается от нежности. Щечки чуть розовые, но уже без лихорадочной красноты. Глажу ее по головке, целую.

Она смотрит на меня своими ясными, но сонными, чуть усталыми, глазами. Верит мне.

Я сейчас чувствую себя максимально взрослым, ответственным и даже, черт возьми, счастливым. Потому что жизнь — это не тусовки и безответственное отношение ко всему подряд. Жизнь — это ощущение, что у тебя есть тот, для кого ты готов сорваться в три ночи и примчаться в больницу.

Из-за кого замирает сердце…

А дальше? Дальше — посмотрим.