16 глава

Я сижу на краю кожаного дивана, качаю ногой и гляжу на детскую видеоняню, будто на оракул. Адель мирно посапывает, крошечное пузико поднимается и опускается ровно в такт моему сердцу. Но у меня внутри — не сонная колыбельная, а растрескавшийся винил, который заедает на одной и той же ноте.

Кто ее мама?

Сколько бы раз я ни прикидывал варианты, пазл все равно не складывается. Нужен прорыв, и я понимаю: одному мне не вытащить.

Поднимаю трубку и набираю Ромыча. «Кролика». В контактах он так и подписан со студенческих времен: “Rabbit — кодер”. Именно он спокойно вскрывал компы преподавателей, чтобы доставать нам ответы на тесты. Сейчас «Кролик» официально DevOps в крупном банке, но может и сейчас помочь всей нашей компании за бутылку хорошего виски..

— Ромыч, нужен хакер. Левел: босс, — начинаю без прелюдий.

— У-у, Жуко-о-ов, давно не звонил. Что, снова фильмец бесплатно качнуть?

— Да бля, отвали с этим подъебом. Ему уже пять лет! Помоги вытащить списки камер у моего подъезда за последний год. Нужен снимок женщины, которая оставила Адель.

— У тебя же частный дата-центр ЖК, да? Это будет непросто…

— Да. Доступ через провайдера «ГиперНет».

— С-с-сложно, бро, но можно. Я спал всего час, дай выпить кофе — и все будет.

— С меня коллекционный золотой ром. Главное, приватность. И быстро.

Он смеется, и я слышу знакомый щелчок — он вставил капсулу кофе в машинку. Договариваемся, что через день он пришлет мне все, что найдет.

Следующий звонок — Кирюхе. Он работает шеф-охраной в «ZION Lounge» — моем бывшем втором доме, где я оставил круглую сумму и половину совести.

— Братишка, — кидаю вперед ласковое, потому что знаю. Кирилл любит, когда его ценят. — Нужно поднять архив с камер клуба за прошлый год. И все списки гостей.

— Это на фига ж?

— Ищу одну девушку. Что оставила мне крошку и испарилась… Помнишь, у меня был тот безумный черный июль, когда я отрубался через вечер? Вот я думаю, тогда я и…

Вообще-то, я тогда весь месяц заливал горе. Несколько лет любить ту сладкую малышку и все никак не развести ее на секс. Я так сильно хотел ее, что уложить ее в постель стало идеей фикс.

— Помню… Думаю, найдем. Но мне надо поговорить с директором, а он нынче часто жмет инфу.

— Скажи, что это для Жукова.

— Договорились, Плат. Только сам появись как-нибудь, а то ребята скучают.

Сбрасываю звонок и опускаюсь на пол, спиной к дивану. Делать вид, что у меня все под контролем, уже нет сил. Кисти дрожат: я снова открыл дверь в тот самый июль — а там сплошной туман из алкоголя и бессонницы. Если я переспал с мамой малышки именно тогда, мне придется заново пройти по этой тропе… И вспомнить то, как мне было паршиво…

По срокам вроде не сходится, но возможно… Адель рождена раньше срока, так что может, и сходится.

Вечером навещаю отца и деда в их «лаборатории» — раскладном кабинете на чердаке родительского дома, где пахнет кожей кобуры и крепким чаем. Они застывают над картой города, как два генерала перед атаками.

— Сынок, камеры на шоссе ничего не дали, — сообщает отец, верча карандаш в пальцах. — Девушка в капюшоне, номера такси засвечены.

Дед втягивает носом воздух:

— Но есть пара нестыковок. Были звонки на твой телефон с уличных автоматов, которые ты проигнорил. О том, как были куплены корзинка, одеяльце и тому подобные вещи, и говорить нечего. Бирка на одеяльце срезана, а корзинка могла быть куплена в любом из десяти магазинов по городу, да еще и за наличку…

— Пока ноль, — подытоживает отец и смотрит мне прямо в глаза. — Это дело времени, Плат. Но мы продолжаем искать. Сейчас запросили камеры с магазинов рядом с твоим ЖК. Девушка не поехала на такси от тебя и у нас есть возможность отследить ее передвижения…

Я киваю, благодарю и еду домой на автопилоте. Дорога размывается огнями; в голове пляшут картинки: девушка в капюшоне… Кто же она?

Мама Адель? Или какая-то родственница? Подруга? Почему-то кажется, что второй или третий вариант.

Адель дышит ровно — жар, что поднимался прошлой ночью из-за лезущих зубов, прошел. Я сижу у кроватки, делаю на минимум яркость экрана телефона. Приходит сообщение от «Кролика»:

«Поймал архив подъездных камер. Девушка приходила к твоему подъезду четыре раза за девять дней до того дня. Скидываю.»

Открываю. Девушка в темной худи, лицо все равно почти не видно, но видно, как она сжимает пальцами телефон и осматривает дом. Еще один файл: стоп-кадр, увеличенный, зернистый, но есть маленький светлый родимый знак под ухом. Полумесяц.

Полумесяц…

Как током бьет: вспоминаю июль, приват-рум в «ZION», запах дыни и текилы, девушка, что смеялась с моего пошлого шепота… Она была пьяна и точно я к ней подкатывал так, словно от этого зависела вся моя жизнь…

Но я не помню ее лица… Я не помню кем она была. Не помню…

Набираю Кира.

— Кир, пробей весь архив на камерах по девушке с тату-полумесяцем на шее, справа.

— Найду.

С телефона падает свет на кроватку: Адель шевелит губами, будто повторяет меня во сне. И я шепчу:

— Мы скоро узнаем, маленькая. Обещаю тебе и себе. Потому что твоя мама должна быть рядом с тобой. Если с ней что-то не так… Мы ей поможем. Я тебе это обещаю, малышка.

И я вдыхаю тишину, уже чувствуя, как где-то далеко начинают сходиться пазлы. Еще немного и мы ее найдем.

Время тянуть резину закончилось.

Я встаю, провожу пальцем по мирно спящей щечке и шепчу себе под нос, как клятву:

— Мы ее найдем, Аделька…

И уезжаю, чтобы не терять времени.

Я сижу в полутемном кабинете «ZION Lounge», — тот самый VIP-зал, где шторы всегда закрыты, а кожа диванов отливает иссиня-черным. Я тут провел когда-то самые бессознательные вечера в своей жизни… На столе — ноутбук Кирилла, экран светит мне в лицо.

Кадр за кадром. Я, покачиваясь, выхожу из клуба. Правая рука обнимает талию девушки, левой я размахиваю ключами от машины. Она держится чуть позади, будто боится света. Камера дрожит, шумит, размывает контуры. Лица — кляксы из пикселей. Лишь силуэты: мои широкие плечи и ее тонкая шея, на которой виднеется этот прекрасный полумесяц.

— Можно увеличить? — резко громко спрашиваю я, хотя Кирилл стоит за плечом и все слышит.

Он крутит ползунок: зерно распухает, изображение становится похожим на плохую картину из газетных точек. Но я все равно ищу детали: изгиб шеи, линию скулы, хотя бы одну четкую черту. Ничего. Только блики фонаря на металле моего браслета и размытую тень ее ладони, скользящей по моему плечу.

— Датчик выжег пол-кадра, Плат, — Кирилл качает головой. — Как раз после этого тут и меняли камеры… Тут больше не вытянуть.

Я откидываюсь на спинку и закрываю глаза. Внутри тихо гудит кровь. Это доказательство, что мне не приснилась эта девушка. Значит, не я не бреду. Значит, я именно здесь познакомился с девушкой, которой сделал дочку…

Но — кто она?

Пока еду домой, пытаюсь вытянуть из памяти хоть что-то.

Университет… Пятый курс, факультет менеджмента, запах дешевого кофе в коридоре. Я прячусь с наушниками в библиотеке, чтобы записать бит для внутряковской рэп-баттловки. А рядом сидит девочка, моя одногруппница, которая иногда помогала мне сдавать сессии. Листает «Философию права» и перекидывает за ухо каштановую прядь. Она смеется моим панчам, но краснеет, когда я ловлю ее взгляд. Я звал ее на тусу, она кивала, но так ни разу не пришла.

Женя…

Почему я вспомнил ее?

Почему я вспомнил ту, которая мне столько раз отказывала?

Которую я хотел до боли в ребрах… Единственная, в кого я влюбился.

Почему я ее вспомнил? Неужели это она? Нет, глупости. С тех пор было сотни вечеров, клубы, бары, десятки случайных девушек… Она просто не могла быть одной из них. После выпускного она с семьей уехала в столицу. Я знаю, что они это планировали, потому что следил за ней какое-то время в соцсетях.

Ночью, дома, я открываю старый жесткий диск, на котором лежали мои студенческие фотографии. Перекручиваю колесико мыши — пьяные селфи, лабораторные листы, снимки с флешмобов. И вдруг… она. Снято на чей-то телефон: мы стоим в вестибюле, я лениво улыбаюсь в камеру, а она рядом, немного наклонив голову, прижимает к груди толстую тетрадь. Волосы распущены, так что я не вижу ее шеи.

Сердце прокатывается по ребрам даже сейчас. Она была прекрасной малышкой. И я ее всегда защищал. Чтобы никто не капал слюнями на нее, кроме меня…

Я смотрю на спящую Адель. Крошка вздрагивает во сне, чмокает губками. Я накрываю ее пледом и шепчу:

— Я найду ее, малышка…

Потому что нам обоим нужна она.

Кажется, что мне даже больше, чем Адель.

Только вот не понимаю, почему именно сейчас я вспомнил о Жене? Почему?